5. Сокровище королевства

Дым душил.

Не просто раздражал глаза и горло — душил. Каждый вдох превращался в пытку, лёгкие отказывались работать, воздух превращался в раскалённое месиво, которое невозможно было втянуть внутрь.

Я пыталась дышать ртом — не помогало. Носом — ещё хуже. Кашляла, задыхаясь, чувствуя, как слёзы текут по щекам, смешиваясь с сажей и потом.

Огонь добрался до моих ног.

Не сразу — сначала просто жар, неприятный, но терпимый. Потом горячо. Потом — обжигающе. А теперь… теперь пламя лизало подол, поднимаясь выше, и я чувствовала, как кожа на лодыжках начинает краснеть, вздуваться волдырями. Боже, как больно.

Ожоги второй степени. Скоро будет третья.

Мозг продолжал работать на автомате, выдавая медицинские термины, словно это имело хоть какое-то значение.

Дым токсичен. Угарный газ. Потеря сознания через две-три минуты при такой концентрации. Смерть — через пять.

Я дёрнула руками — верёвки впились в запястья, не давая пошевелиться. Попыталась сдвинуть ноги — бесполезно. Привязана намертво.

Отлично. Умру, как средневековая ведьма. Хотя бы опыт новый.

Циничная мысль мелькнула откуда-то из глубин сознания, вызвав короткую, истеричную усмешку. Ну а что делать еще в такой ситуации. Паниковать, конечно! Но незачем. Бесполезно.

Толпа вокруг молчала. Просто стояла и смотрела. Некоторые отвернулись, но никто не двигался. Никто не пытался остановить. Я кого-то из них лечила, кажется.

Трусы. Или просто запуганные до смерти.

Я закрыла глаза, пытаясь хоть как-то отгородиться от реальности, но это не помогло. Жар стал сильнее, дым гуще, воздуха не хватало катастрофически.

Всё. Конец.

И вдруг — звук.

Громкий. Резкий. Звон металла, топот множества ног, крики.

Я с трудом подняла голову, пытаясь разглядеть что-то сквозь дым и слёзы.

На площадь вбежали люди.

Нет, не люди — воины. Человек двадцать, в тёмных доспехах, с мечами на боку. Двигались быстро, организованно, как боевая единица.

Кто это?

Следом за ними появилась фигура — высокая, опирающаяся на трость. Шла медленно, шатаясь, но не останавливаясь. Я с трудом узнала светлые растрепанные волосы.

Релиан?

Я замерла, не веря глазам.

Он выглядел… иначе. Не так, как на пляже. Одежда дорогая, тёмная, с золотым шитьём. Трость в руке — полированное дерево, набалдашник в виде драконьей головы.

И осанка. Даже шатаясь, даже еле держась на ногах, он выглядел… властно.

Кто он, чёрт возьми?

Релиан сделал ещё несколько шагов, остановился у края площади, и голос его прозвучал так громко, так резко, что я вздрогнула:

— Остановить немедленно!

Не просьба. Не мольба. Приказ.

Капитан стражи — высокий мужчина со шрамом на щеке — мгновенно выхватил меч, развернулся к костру, крикнул своим людям:

— Тушите огонь! Сейчас же!

Стражники бросились к костру — кто-то сбивал пламя плащами, кто-то лил воду из вёдер, схваченных у крестьян тут же. Ведра были — с нелепой усмешкой констатировал мозг. На всякий случай? Огонь зашипел, задымил ещё сильнее, но начал гаснуть.

Я кашлянула, задыхаясь, пытаясь втянуть хоть немного свежего воздуха. Не получалось. Дым стелился по площади густым слоем, забивая лёгкие.

Дышать. Просто дышать.

Но не получалось.

Мир поплыл перед глазами, потемнел по краям. Ноги подкосились, я повисла на верёвках, удерживающих меня у столба.

Всё. Сейчас отключусь.

И тут кто-то разрезал верёвки.

Я упала вперёд — руки не держали, ноги не слушались. Кто-то подхватил меня, осторожно, под локти, не давая рухнуть на землю.

— Осторожнее! — резкий окрик прозвучал откуда-то сбоку.

Релиан. Это был его голос.

Меня опустили на землю, кто-то набросил на плечи тяжёлый плащ — тёплый, пахнущий кожей и дымом. Я дёрнулась, пытаясь стряхнуть его — жарко, слишком жарко после огня. При этом меня трясло. Пережитые эмоции, паника, меня просто колотило.

Мне хотелось сказать что-то внятное, поблагодарить… Какой благородны порыв после костра. Но говорить не получалось. Горло саднило, голос пропал, дыхание всё ещё сбивалось.

Я подняла голову, пытаясь разглядеть его сквозь слезы.

Релиан стоял рядом, опираясь на трость и руку помощника — светловолосого парня, который придерживал его за локоть. Лицо бледное, губы сжаты, но взгляд… взгляд был таким, что захотелось отвернуться.

Зелёные глаза. Те самые.

— Ты… — прохрипела я, не узнавая собственного голоса.

Он кивнул, коротко, смотря на меня:

— Ты в безопасности, лекарь драконов.

Меня аж передернуло.

А потом резко отвернулся, отступив на шаг, словно боялся подойти ближе.

Что за…

Я целовалась с этим мужчиной сегодня ночью!

Рядом появился пожилой маг в сером плаще, с посохом в руке. Склонился надо мной, провёл рукой перед лицом, затем осмотрел руки, ноги, коротко кивнул:

— Ожоги лёгкие. Отравление дымом. Ваше Высочество, с ней все будет хорошо.

Спасибо, доктор Очевидность. Сама знаю.

Ваше… Кто ты???

Релиан развернулся к толпе.

Выпрямился — настолько, насколько мог, опираясь на трость. Голос прозвучал холодно, властно, так, что все на площади замерли:

— Кто посмел поднять руку на лекаря с синими волосами?

Толпа молчала.

Ваше Высочество….Он… он принц?

Мозг начал медленно складывать картину воедино. Дорогая одежда. Стражники, подчиняющиеся мгновенно. Властный голос. Трость с драконьей головой.

Тот мужчина с пляжа — принц.

И он пришёл за мной.

Итак, я спасла местного принца.

Маг и тот светловолосый помогли мне встать, держа, как хрупкую вазу.

— Вот так, милочка, осторожно, сейчас он разберется с вашими обидчиками. А вы в безопасности, дышите, дышите. Нас ждет корабль, мы отправимся в столицу. Вы спасли принца, так что все с вами будет теперь хорошо, — уговаривал маг. — Вейрис, да что вы так сжали ее локоть, это же женщина. Хрупкая, только что пережившая такое.

Вейрис, тот самый парень-помощник, достал из кармана белоснежный платок. Меня перестало трясти, но теперь я понимала, что все лицо заливал пот… Я с благодарностью приняла кусок тончайшего шелка и приложила к лицу. Потеки грязи и пота остались на ткани.

А потом я посмотрела на Релиана.

Просто посмотрела, потому что говорить всё ещё не могла — горло саднило, голос пропал, дыхание сбивалось при каждой попытке вдохнуть глубже.

Он стоял в центре площади, опираясь на трость, и молчание вокруг него плотным и непробиваемым. Высокая, величественная фигура, состоящая целиком из гнева.

Он принц. Чёрт возьми, он принц.

Мысль крутилась в голове, не укладываясь. Тот мужчина с пляжа, который шатался от слабости, едва держался на ногах, смотрел на меня с такой болью, что захотелось обнять его и не отпускать — он принц.

И я нашла его на пустынном пляже, наглотавшегося воды. Боже мой. Куда они все смотрели, как так вышло вообще? Мне с ним, что и говорить, очень повезло. Но и ему со мной, надо признать. Не окажись я рядом, он бы не выжил уже.

Деревенские, меж тем, молчали.

Из толпы вышел староста — тот самый, который велел привязать меня к столбу. Пытался держаться уверенно, но руки дрожали, взгляд бегал.

— Ваше высочество, — голос звучал надломленно, — она убила Марту, жену кузнеца.

Опять. Я напряглась, пытаясь вспомнить хоть что-то. В голове был полный туман — обрывки чужих воспоминаний, смутные образы, но ничего конкретного. Будто пыталась схватить воду руками.

Индара лечила кого-то. Кто-то умер. Я об этом ничего не знаю.

Релиан посмотрел на старосту.

Просто посмотрел — долго, молча, холодно. И староста съёжился, отступив на шаг.

— Объясни подробнее, — голос Релиана был тихим, но в нём слышалось столько власти, что я невольно выпрямилась.

Староста сглотнул, облизал пересохшие губы:

— Она… лекарка… лечила Марту от лихорадки. Марта умерла через три дня. Значит, она её убила.

Отличная логика. Врач пытался спасти — виноват.

Во мне проснулась злость за эту хрупкую девушку, которая пыталась им помочь.

Я хотела что-то сказать, но вместо слов вырвался только сухой кашель. Маг, стоявший рядом, протянул мне флягу с водой — я жадно глотнула, пытаясь хоть как-то успокоить горло.

Релиан обернулся, и я заметила, как к нему подошёл мужчина — тот самый, что заступался за меня, муж Марты.

— Позвольте, Ваше Высочество, — голос кузнеца был глухим, но твёрдым. — Марта умерла по естественным причинам. Индара ничего не сделала ей. Она талантлива. Лечила всех в деревне полгода, бесплатно. Сына мне на ноги подняла. Еще до того, как с Мартой случилось.

Полгода.

Вот так благодарность. Да вы — прям гении благодарности.

Релиан кивнул, коротко, но взгляд не отводил:

— Марта была так больна?

Кузнец качнул головой:

— Нет, ваше высочество. Марта была стара, и ещё… моя жена немного колдовала. Я знаю, она была проклята. Лекарь не может снять проклятие.

Проклятие.

Магия. Заклинания. Я попала в мир, где это всё реально.

Мысль всё ещё казалась абсурдной, несмотря на всё, что я видела за эти дни.

Но если Индара пыталась снять проклятие и не смогла — значит, её обвиняют в том, что она не совершила невозможное.

Толпа зашепталась — приглушённо, неуверенно. Релиан поднял руку — все мгновенно замолкли.

Вот это власть.

Он повернулся к старосте, и голос его стал жёстче:

— Вы пытались сжечь лекарку за то, что она не смогла снять проклятие?

Староста молчал, отводя взгляд. Релиан сделал шаг вперёд — медленно, опираясь на трость, но движение было таким угрожающим, что староста попятился.

— Синие волосы, — продолжал Релиан, голос звучал холодно, отчётливо, так, что каждое слово доносилось до всех на площади, — знак сильнейшего лекаря. Редкость, встречающаяся раз в столетие.

Что?

Я невольно потянулась к прядям на своей голове. Синие. Яркие, почти светящиеся в солнечном свете.

Знак лекаря? У Индары были синие волосы. Значит, она действительно была лекарем. Врачом? Или они про нечто… сверхъестественное, во что верят? А я? Я — хирург с Земли, застрявший в чужом теле, в чужом мире, и понятия не имею, как пользоваться даром.

Релиан сделал паузу, оглядел толпу — медленно, внимательно, так, что многие опустили взгляды.

— Вы чуть не сожгли сокровище королевства.

Сокровище королевства? Я уставилась на него, не понимая.

Он серьёзно?

Индара — сокровище королевства? Тогда почему она жила в глухой деревне, лечила бесплатно и едва не сгорела на костре?

Потому, что не нашли. Я вспомнила его фразу: «Ты настоящая».

Мысли путались, не складываясь в единую картину.

Релиан снова повернулся ко мне.

Посмотрел — долго, внимательно, и в его глазах мелькнуло что-то… тёплое. Почти нежное. Нет. Не может быть. Но взгляд не обманешь.

Он пришёл за мной. Не за «сокровищем королевства». За мной.

Релиан отвёл взгляд, резко развернулся к старосте:

— Капитан.

Капитан стражи шагнул вперёд, выпрямившись:

— Да, ваше высочество.

— Староста под арест. Обвинение — попытка убийства. Суд без доказательств.

Староста побледнел, попытался отступить, но два стражника уже схватили его за руки, выкручивая за спину.

— Ваше высочество, я не знал! Я думал…

— Думать надо было раньше, — оборвал его Релиан, голос стал ледяным. — Увести.

Старосту потащили прочь. Толпа молчала, не шевелясь.

Релиан обернулся к кузнецу, кивнул:

— Благодарю за правду.

Кузнец склонил голову, коротко, но с уважением.

А потом Релиан посмотрел на меня — снова. И в его взгляде я увидела то, что заставило сердце сжаться.

Облегчение. Страх. Ярость.

Всё одновременно.

Он боялся не успеть.

Мысль пронзила, словно нож.

Он боялся, что я умру.

— Ты поедешь со мной. Здесь тебе больше не место.

Я молчала, смотрела на него — на лицо, бледное, с синевой под глазами, на руки, сжимающие рукоять трости так, что костяшки побелели. Он едва держался на ногах, но стоял прямо, спина прямая, подбородок поднят.

Он пришёл за мной. Принц. Едва живой, но пришёл.

Почему?

Кивнула, коротко, и он отвёл взгляд, развернувшись от площади, к берегу.

— За мной.

Мы шли через деревню — медленно, потому что Релиан шёл медленно, опираясь на трость. Стражники расчищали путь, но никто не мешал, все стояли молча, опустив головы. Я оглянулась — один раз, только один. На площадь, где ещё дымился костёр.

Индара жила здесь полгода. Лечила их. Бесплатно. И они молчали, когда меня привязали к столбу.

Злость вспыхнула, острая, обжигающая, но я задавила её, сжав зубы.

Не важно. Я уезжаю. И больше никогда сюда не вернусь.

На берегу Релиан остановился.

Резко, словно ноги больше не держали. Опёрся на трость обеими руками, голова склонилась, плечи напряглись.

Руки дрожали.

Чёрт.

Я шагнула к нему, но капитан стражи был быстрее — подхватил Релиана под локоть, осторожно, но твёрдо:

— Ваше высочество, позвольте помочь.

Релиан кивнул — коротко, устало, и позволил себе опереться на капитана. Трость едва касалась песка.

Он на пределе. Зачем он вообще сюда поплыл?

Мы сели в лодки — Релиан в одну, я в другую. Стражники гребли, быстро, слаженно, и корабль приближался, огромный, тёмный, с высокими мачтами. Сказочный.

Военный корабль. Королевский флот. Он правда принц. Это не сон, не галлюцинация. Что со мной будет? Куда он меня везёт? И почему?

Лодки причалили к борту, матросы спустили верёвочные лестницы. Я полезла первой — быстро, привычно, ноги сами нашли опору, руки цеплялись за верёвки.

На палубе я обернулась — Релиан поднимался следом, медленно, с помощью капитана. Каждый шаг давался ему с трудом, но он не остановился, не попросил помощи.

Упрямый. Гордый. Мог бы признать, что слаб. Но нет.

Он поднялся на палубу, отпустил капитана, выпрямился — снова опёрся на трость, снова держался так, словно не было ни боли, ни слабости.

Я смотрела на него, не отводя взгляда, и в голове крутилась одна мысль:

Он едва стоит на ногах. Но пришёл за мной.

Релиан прошёл к борту, остановился, глядя на деревню. Потом перевёл взгляд на море, вдохнул — глубоко, медленно, словно впервые за долгое время позволил себе дышать.

— Отплываем, — сказал принц, не оборачиваясь, голос был тихим, но твёрдым.

Капитан кивнул, отдал приказ, и матросы бросились к мачтам, натягивая канаты, поднимая паруса.

Корабль качнулся, медленно разворачиваясь, и деревня начала отдаляться, растворяясь в сером тумане.

Релиан всё ещё стоял у борта, смотрел на море, и я стояла в нескольких шагах от него, не решаясь подойти.

Я должна что-то сказать. Поблагодарить. Спросить.

Релиан повернул голову, посмотрел на меня — долго, внимательно, и в его взгляде я снова увидела это тепло, эту нежность, которая не укладывалась ни в какие рамки.

Релиан отвернулся, снова глядя на море, и я осталась стоять, молча, пока корабль уносил нас всё дальше от деревни, от костра, от того, что могло стать моей смертью.

А я услышала тихий голос:

— Наше. Спасли. Мы спокойны.