Глава 34. Корабль и доски
На следующий день ближе к вечеру я поднялась в библиотеку. Чутье мне подсказывало, что нужно поговорить с Престоном до того, как просто звать его повторить попытку семейного чтения.
Племянника я застала вместе с его учителем. Стоит отдать Ферчу должное, он был всецело увлечен своим подопечным. Проводил с ним не только учебное время, но и выделял большой кусок досуга, чтобы собирать с мальчиком кораблики. В любой другой ситуации я бы порадовалась, но учитывая наши с профессором отношения, эта их близкая связь настораживала и даже немного раздражала.
— Тётя Лина, смотри, – весело воскликнул племянник, едва я вошла.
Сидя за столом, он вытянул руку, всю перепачканную в синей краске. Однако в раскрытой ладони среди хаоса клякс на небольшой подставочке стоял аккуратно покрашенный кораблик. Он выглядел настолько чистенько, насколько это доступно рукам восьмилетнего непоседы. И даже больше.
— О-о-о, как красиво, – я осторожно переняла фигурку и принялась пристально разглядывать, краем глаза отмечая, насколько светится Престон от внимания к своей работе. – Это ты сам так чудесно покрасил?
Я спросила с большим удивлением в голосе, будто не верила своим глазам.
— Да! Мистер Ферч помогает мне лишь с самыми мелкими деталями.
Я невольно посмотрела на учителя, который сидел напротив и протирал кисти. Он был без пиджака, в одной рубашке, с закатанными по локоть рукавами. Его пальцы тоже перепачкала краска, однако взрослого мужчину это нисколько не смущало. Он искренне разделял радость своего ученика. Даже как-то по-отцовски.
— Здорово, – протянула, хотя внутри что-то кольнуло. – У тебя прекрасное новое хобби. Оно такое творческое, развивающее и при этом явно очень увлекательное.
— Да-да, – закивал Престон. – Мне так нравится!
Я кивнула, отдала мальчику деревянный кораблик, и он заботливо поместил его на специальную подставку. Боже. Вот бы он мог заниматься чем-то подобным с Леогардом…
— Престон, могу я с тобой поговорить? Наедине, – последнее я произнесла в сторону Ферча, и он быстро понял намек.
— Ну, юный капитан, увидимся завтра.
Артур встал с добрым смешком, вытер руки и взял пиджак.
— Только завтра? – тоскливо протянул Престон. – Я думал, мы можем что-то собрать после ужина.
Ферч вопросительно посмотрел на меня, и я незаметно мотнула головой. Он мог бы сказать что-то язвительное, чтобы выставить меня в нехорошем свете, мол: «твоя тётя явно против», но вместо этого с улыбкой произнес:
— Насколько бы сильно ты не любил конфеты, если объестся ими – будет болеть живот. С любимым делом также. Да и у меня есть планы на вечер.
Артур простился с нами. Престон расстроился, хоть и старался сдерживать эмоции. Я придвинула стул поближе к нему и заговорила мягким тоном:
— Что ты хочешь делать после ужина? Раз уж мистер Ферч ушёл.
Престон вдруг напрягся. Я заметила, как маленькие плечики враждебно, закрыто ссутулились. Он нахмурился и коротко шепнул:
— Я не хочу.
Такая реакция ранила также сильно, как если бы он злился на меня.
— Что не хочешь?
— Ты ведь пришла позвать меня сегодня снова читать? Я не хочу.
— Даже если придет твой отец? – осторожно спросила я, и нарвалась на печальный ответ:
— Именно из-за него и не хочу.
Не сдержала вздоха. Подвинулась чуть ближе и хотела обнять племянника, но он отстранился. Будто своенравный котёнок, который вдруг решил, что его нельзя гладить, если он того не хочет.
— Он тебя обидел вчера?
Мальчик лишь насупился и кивнул. Он навис над столом и начал активно делать вид, что очень занят: закрывать краски, промывать кисти, перекладывать вещи.
— Престон, твоему папе очень тяжело. Он может быть не сдержанным на реакции и казаться злым, но он тебя любит.
— Нет.
— В смысле?
— Не любит. Он только сидит у себя. А когда наконец спустился… – он смолк.
Губы поджались, подбородок затрясся, но Престон по-мальчишески его напряг, стискивая зубы. Маленькие ноздри начали сильнее раздуваться от гневных длинных выдохов.
Я понимала, почему он злится. На целых три года их общение с отцом практически оборвалось. Он привел ему новую «маму», а сам заперся в комнате. Да и ранее большую часть времени был на службе. Мальчик понимает, что ему надо любить и уважать папу. И старается. А в ответ получает «помолчи». Даже детская любовь может быть не безграничной.
— Мне обязательно идти? – проглотив ком, тихо спросил Престон.
Я положила ладонь на его голову и аккуратно погладила.
— Если ты так сильно против – я не буду тебя заставлять.
Конечно, хотелось бы, чтобы эти двое поговорили. Но боюсь, генерал не готов сейчас выслушать искренние переживания сына. Будет лучше, если я сначала постараюсь проложить почву.
— Но пообещай мне, что ты обязательно поговоришь об этом с отцом, хорошо?
— Как же я поговорю, если он никогда не хочет слушать? – буркнул Престон. – Он даже приходит к нам, только потому что ты просишь. На меня ему плевать.
— Совсем не плевать, – я постаралась взять племянника за руки и повернуть, чтобы он посмотрел на меня. – Милый, твой отец любит тебя. Просто он очень закрытый человек. Ему сложно показывать свою любовь через слова или повседневную заботу. Но ведь он много работал, чтобы у тебя всё было: красивый дом, вкусная еда, возможность выбирать: почитать книгу или покрасить кораблики вместо работы в поле, например. Он нанял для тебя мистера Ферча, который так тебе нравится. Даже мы с тобой вместе, во многом потому что так хотел твой отец. Он старается для тебя. Просто по-своему. Грубовато и по-взрослому, понимаешь?
Я верила в свои слова. Ведь даже все деньги Леогард держал на счету, который принадлежит Престону. Вряд ли в эти времена женщина может оставить мужчину при разводе без гроша в кармане, как это бывает у нас. Я думаю, это сделано, чтобы не возникло даже маленького вопроса о наследстве, в случае если… даже думать страшно.
— А в своей комнате он сидит тоже для меня? – скривился племянник.
Хотелось ответить: да, ведь боится, что иначе ты перестанешь его уважать, когда будешь видеть его слепую слабость. Однако это было слишком откровенно. Потому я отпустила руки Престона и взяла его кораблик.
— Представь, что этот корабль – твой отец…
Племянник поднял непонимающий, даже несколько осуждающий взгляд. Мол: что за глупость ты тут говоришь? Но я продолжила.
— Только не фигурка, а настоящий. Большой, мощный, победивший не мало врагов. Ты смотришь на него со стороны и восхищаешься, ведь такому крепкому кораблю ничего не страшно. Однако это мы с тобой глядим и думаем: «какой же он громадина», а на самом деле у него на дне дыра, – я перевернула модельку. – Вот здесь. Внизу. Она незаметна, когда ты смотришь со стороны или стоишь на палубе. Она даже может показаться небольшой. Но в неё постоянно поступает вода, делая столь мощный корабль изнутри уязвимым. И мы-то с тобой этого не заметим. Вся паника и страх они где-то внутри. А мы пассажиры, которых этот корабль несет по волнам. Да, до нас доходят какие-то волнения, но мы уверены, что всё обойдётся. А внутри тем временем настоящая борьба со стихией. Воду пытаются остановить. И что логично сделать в этой ситуации?
— Заделать дыру, – хмыкнул Престон и пожал плечами.
— Именно. Но представь, что все доски и материалы для этого как раз у нас, на верхней палубе. До нас вода ещё не дошла, и мы можем злиться: «да почему корабль так медленно плывет, ещё и качается из стороны в сторону». Однако на деле, если мы проявим терпение и услышим волнение внизу, только так и только с нашей помощью дыра внутри будет заделана. Да, нас с тобой никто не пустит внутрь. Мы же не моряки, корабль должен справиться сам. Но у нас важная миссия – подавать доски. Понимаешь? – я передала модельку племяннику в руки. Он с сомнением его покрутил.
— Не очень, – честно признался Престон, но я заметила, что в его глазах всё же начала мелькать попытка осознать ситуацию. – Я понял, что с отцом что-то не так внутри. Да, он болеет. Но что значит «подавать доски»?
— Стараться любить его, даже когда волны злости качают корабль.
— А-а-а, – протянул Престон и замер, разглядывая фигурку. – Но я… могу иногда уставать подавать доски и отдохнуть? Сегодня мне не хочется.
— Конечно. Главное – давай стараться вместе, ладно?
Мальчик кивнул. Он всё ещё был обижен и зол, но… кажется, о чём-то задумался.