Глава 52. Стервами не рождаются

Я никогда не сочувствовал Эванджелине. Мне казалось, что все беды она навлекла на себя сама. Потому что была жестокой, черствой изменщицей, которая крутила роман под носом у слепого мужа.

Однако пока я читала её дневник, к горлу подступал ком. Возможно, Эва была слишком зациклена на сестре. Быть может, где-то она ошибалась и многого не видела. И всё же сложно сохранить вечное добродушие, если родители требуют от тебя продать свою жизнь гадкому старику.

Да, для этих времен замужество – главное достижение женщины. Пожалуй, расскажи я эту историю кому-то местному, они бы пожали плечами. Мол, ну и дура, муж бы вскоре умер, а ей досталось наследство. Можно немного и потерпеть…

Но если женщина не хочет быть товаром? Если она готова честно работать. Если пытается получить профессию. Почему её презрительно называют старой девой? Когда ей ещё даже не стукнуло тридцать.

Я могла понять, откуда у Эвы столь теплая привязанность к сестре. Тиффани была тем светом, который наполнял её жизнь в доме жестоких родителей. И конечно ей хотелось сделать всё возможное, чтобы младшая сестра была здорова и счастлива.

После слов о смерти Тиффани вновь долгое время не было записей. Однако совсем дневник Эва не забросила.

«Жестокий мерзавец приехал на похороны, а после вновь отправился на службу. Радует лишь одно – малыш Престон будет жить с нами, пока его отец пропадает где-то на войне. Хотела бы я, чтобы он никогда не вернулся. Плохой ли я человек, если желаю ему смерти? Мне кажется, ему даже не жаль Тиффани. Его лицо ни разу не дрогнуло, когда гроб с её телом опускали в яму».

Снова затишье. Следующая запись появилась лишь спустя год:

«Я надеялась, что маленький Престон станет моей новой радостью, что я найду в нём частичку Тиффани. Однако чем взрослее он становится, тем больше похож на отца. Волосы, глаза, черты лица. Когда он плачет, мне кажется, что я гляжу на Леогарда в детстве. Боже, помоги мне полюбить этого мальчика, несмотря на его сходство с отцом».

«Я думаю, Тиффани могла быть прекрасной мамой. Она всегда была такой доброй, такой нежной. А я не справляюсь. Прикосновения маленьких ручек будто обжигают, вызывают во мне раздражение. Я знаю, он не виноват в смерти моей сестры, он просто ребенок. Но как же тяжело смотреть в эти карие глаза и видеть в них того, кто когда-то погубил мою Тифф».

«С каждым днём я стараюсь перебороть себя. Я стараюсь любить Престона и давать ему всё то, что не смогла дать сестра. Я знаю, Тиффани хотела бы этого. Однако сегодня, когда он назвал меня мамой, я сорвалась и накричала на него. Мне так стыдно. Боже. Я просто ужасна».

Я провела подушечками пальцев по бугристым страницам. Они чуть вздыбились и смялись в некоторых местах. Эванджелина явно плакала, когда писала эти строки. Чернила размазались из-за пролитых слез.

«Сегодня Леогард впервые за два года соизволил навестить сына. Мама строго запретила мне говорить с ним о Тиффани и в чём-либо его обвинять. Сказала, что если я устрою скандал – они выставят меня из дома. Но если Престон останется с ними без меня, из него точно не вырастет ничего путного. Потому я с трудом, но держала язык за зубами. Генерал не стремился общаться со мной. Он лишь один раз обратил ко мне. Сказал, что ему нравится мой подход к воспитанию Престона. Строгий, но справедливый. Якобы его родители тоже растили его в дисциплине. Это самый мерзейший комплимент, который мне когда-либо делали».

«Боги, как же я его ненавижу».

Какое-то время в дневнике вновь начали появляться бытовые записи. О взрослении Престона. О том, как неблагоприятно на мальчика влияет общество весьма разгульного деда. Мысли Эвы о том, что племянника было бы здорово увезти жить отдельно…

Всё перевернулось, когда с фронта доставили весточку:

«Леогард тяжело ранен, нам сообщили, что он при смерти. Я возвращаюсь к записям, где желала ему смерти, и внутри всё сжимается от моей жестокости. Я не хочу, чтобы Престон остался сиротой. Хотя не уверена, что такой отец ему нужен. Это всё очень тяжело».

«Генерал выкарабкался. Этого стоило ожидать, он невероятно силен, будто и не человек вовсе. Однако нам сообщили, что он ослеп и его мучают боли. Возможно, это весомое наказание за то, что он сделал с Тиффани? Или я вновь слишком жестока?».

«Сегодня Леогард приехал к нам в сопровождении своего слуги. Грубый старик под стать своему хозяину. Лео пожелали забрать Престона. Сообщил, что собирается поселиться в поместье недалеко, всего день-два езды. Но… я не хочу, чтобы племянник рос с отцом. Сердце Леогарда всегда было слепо. Теперь он лишился ещё и глаз. Это наверняка сделает его куда более невыносимым».

«Несколько дней я думаю о том, чтобы сбежать с Престоном. У меня скоплено немного денег. Этого хватит на небольшой домик в глухой деревне. Да, это не та жизнь, которую Тиффани желала бы для своего сына, но я не хочу дать этому тирану погубить ещё одного близкого мне, беззащитного человечка».

«Я уже всё спланировала, но сегодня отец пришёл с неожиданным предложением. Он сказал, что Леогард желает взять новую жену. Женщину, которая сможет заменить мальчику мать. Я почти не говорила с этим ослепшим гадом, потому он, видимо, считает, что мой нрав утих. И думает сделать мне предложение. Просто безумие!

Я собиралась тут же отказаться. Но отец оказался куда умнее, чем я думала. Когда речь идет о возможности получить побольше деньжат – он начинает рассуждать как истинный гений. Он сообщил, что знает невероятно талантливого травника, который может помочь мне придумать лекарство для снятия боли генерала. Тот явно мучается. Ведь столь холодный мужчина никогда бы не проронил ни стона, если бы его тело не сжигала агония. И всё же по ночам можно услышать, как ему больно.

Отец предложил согласиться на брак. Найти по его контактам некого мистера Ярка и положиться на него. Меня обеспечат лекарством, аналога которого больше не найти. И так я получу власть над генералом…

Возможно, это мой шанс отомстить?»