Глава 53. Чуть больше пазлов мозаики

Вот в какой момент всё свернуло к тому, что мы имеем. Теперь для меня многое вставало на свои места. Эванджелина не писала о том, что лекарство будет вредить генералу, но, думаю, Матис мог провернуть нечто подобное за её спиной. В то время как сама Эва, сжигаемая ненавистью к Лео из-за судьбы сестры, не очень-то волновалась за его здоровье.

«Я смогу увезти Престона из этого дома, где он учится лишь праздности и эгоизму. Отвяжусь от родителей. Избавлюсь от ярлыка старой девы. А главное – смогу диктовать Леогарду свои условия. Хотя быть женой этого человека мне отвратительно».

«Сегодня я поговорила с самим генералом. Впервые за долгое время. Я сказала, что согласна на брак, если он не будет требовать от меня и намека на «супружеский долг». Я никогда не буду спать с ним. Не позволю ему прикоснуться ко мне. Однако я и дальше буду воспитывать Престона, как он того хочет. А также заботиться о доме, быте и даже его здоровье, если мне позволят знания.

Я думаю, что будь Леогард здоров, он бы никогда на это не согласился. Гордость бы не позволила. Однако сейчас, когда он слеп, а некогда сильное тело изнывает от боли, генерал явно всё больше погружается в уныние.

Ну и ладно.

Мне всё равно, даже если он утонет в этой тьме.

Главное – он согласился на мои условия».

На этом записи в дневнике подходили к концу. По всей видимости, Эва вышла замуж, а дневник остался в родительском доме. Здесь она явно не вела подобных записей.

Я закрыла дневник и отложила в сторону. Утерла ладонью щеку. На глазах невольно навернулись слезы. Эванджелина не была святой. Многое в жизни она сделала неправильно. И всё же гадкими стервами не рождаются. Отчасти мне было её жаль.

Я представила, как в генеральском доме Эва неожиданно для себя встретила свою любовь. Настоящую. Ферч ведь столь искренне привязан к ней. Несмотря ни на что, Артур кажется мне достойным человеком. Возможно, он смог разглядеть в Эванджелине, которая чуть не потонула в своей жажде мести, ту девушку, что работала и просто не хотела продавать своё тело. Хотела быть рядом с сестрой и стать хоть немного самостоятельной.

Какое-то время я задавалась вопросом: что Ферч нашёл в столь гадкой женщине? Но может, он просто смог заглянуть глубже. Туда, где за грубостью и холодностью ещё скрывалась старательная, обиженная обществом девушка.

И вот измена под носом мужа, которого ты всей душой ненавидишь, стала мне чуть более понятна. Никто никогда не любил Эванджелину кроме умершей сестры и маленького Престона. Даже её собственные родители. Ведь такое отношение к дочери – это точно не любовь. И когда находишь человека, который способен дать тебе то тепло, к которому тянется каждый из нас, разве это столь ужасно, поддаться чувствам?

Может быть, Эва и была дрянью по отношению к Леогарду. Я не уверена, что её злость обоснована, но всё же. Может быть, она так и не смогла сполна дать Престону то тепло, которого он заслуживал, ведь мальчик так похож на отца. Но… мне было её жаль.

Я шумно выдохнула. Трагедия с Лео сделала меня слишком чувствительной.

На мои колени медленно переполз Маркиз. Он начал успокаивающе мурлыкать, пока моя ладонь скользила по его белоснежной шерстке.

— Маленький негодник, – шепнула я, смотря как котик переворачивается, подставляя пушистое пузо, словно самое невинное существо в мире. – Есть в тебе что-то… непонятное. Может, ты мой ангел-хранитель? – я тихонько посмеялась и посмотрела в окно, за которым уже начинало вечереть. – Хотя это даже звучит нелепо, ты же кот…

Маркиз по-кошачьи сомкнул капкан из лап вокруг моей ладони и начал активно водить шершавым языком по коже, будто готовясь к укусу.

— Но да и я сама в не менее нелепой ситуации, верно?

Я вновь посмеялась с чувством горького жжения в горле. После подняла кота и коснулась губами его мордашки. Отпустила пушистого и решила, что пора спускаться вниз.

Лео ещё отдыхал. Престон был с Ферчем в библиотеке. А Матис всё не возвращался. Я отдала указания на счёт ужина. После того, что случилось с Леогардом, нам всё же пришлось найти новую кухарку. Сил самой готовить у меня не оставалось.

В гостиной я наткнулась на Герду. Та в своём красивом платье читала книгу, пока на почтенном отдалении от неё спал пес. Казалось, тот очень хотел бы получить порцию поглаживаний и внимания, но строгая леди явно не раз объяснила ему, что приближаться к её атласной юбке не стоит.

Будучи после прочтения дневника в меланхоличном настроении, я укуталась в шерстяной платок и опустилась в кресло рядом с матерью Эвы. Та отвлеклась от чтения и подняла на меня взгляд.

— Тебе стоит переодеться, – назидательно заметила она. – Твои платья столь просты, будто ты в этом доме не хозяйка, а всего лишь гувернантка. Да и, кажется, ты была в этом наряде вчера.

— Я в этом наряде добрые несколько дней, мама, – с тихим смешком устало ответила я. – Последнее время мне было не до переодеваний.

— Внешность – это первое, о чём должна заботиться замужняя женщина, – Герда говорила, глядя в книгу.

— Мой муж слеп. Ему всё равно. Даже если я буду расхаживать перед ним голой, он не сможет этого увидеть.

Мать Эвы поморщилась от столь вульгарного образа. Она закрыла книгу и вздохнула с такой тяжестью, будто несет на своих плечах груз всех обитателей этого дома.

— Эванджелина, тебе стоит…

— Почему вы решили отдать Тиффани за Леогарда? – прервала я и уставила на Герду внимательный, цепкий взгляд. – Вы разве не боялись, что это навредит ей?

Женщина смутилась на секунду, ведь не ожидала подобного вопроса. Но быстро взяла себя в руки и ожесточилась.

— Мы много раз обсуждали это. Я не хочу снова слушать твои бредни о том, что Леогард или наше решение погубило твою сестру. Этот брак был выгоден для Тиффани. Мужа лучше для неё было не сыскать.

— Он был выгоден для неё или для вас с отцом? – я говорила без колкого осуждения, скорее скучающе, ведь знала все ответы наперед. – Вы допускали, что Тиффани можно просто не выдавать замуж? Дать ей спокойно жить свою обычную жизнь столько, сколько отведено.

— В отличие от тебя, гадкой эгоистки, Тиффани понимала, что замужество – большое благо для всех, – почти прошипела Герда. – Любящий ребенок рад помочь родителям в тяжелые времена, когда взрослеет. Ведь мы точно также вкладывали в вас в детстве. Это справедливо.

— Удобная позиция, матушка, – я медленно кивнула. – Очень удобная.

— Ах ты…

Она не договорила. Входная дверь открылась, и из коридора раздался голос Матиса. Он, наконец-то, вернулся.

— Мне нужно поговорить с отцом, – я поднялась с кресла, прерывая Герду. – Думаю, мы с тобой всё равно никогда не сможем понять друг друга, сколько бы не пререкались на эту тему. И всё же я не могу не попросить. Со всем уважением, дорогая мама, пока вы гостите в моём доме, не нужно указывать мне или Престону на то, как мы выглядим и что делаем не так, – я укуталась плотнее в шарф, в моём голосе не было злости, я говорила абсолютно спокойно. – Я всё-таки уже не старая дева, которую можно шпынять по поводу и без. А твоё чудесное платье наверняка сшито на деньги моего мужа.

Да, грубо. Но что поделать? Мне кажется, такие люди перестают совать нос не в своё дело, только если им больно по нему щелкнуть.

Не дожидаясь ответа, я мягко улыбнулась, чтобы показать: во мне нет обиды и гнева. А после пошла встречать Матиса в коридоре. Разговор с ним обещал быть куда более «плодотворным».