Глава 78. Две души

— Помучилась ты здесь, – с теплой улыбкой произнес Маркиз, оборачиваясь ко мне. – Прости, что так вышло. Я не мог…

Я даже не дала ему договорить. Кинулась на шею проводнику, с горячностью обнимая его, пока глаза застилали слезы счастья. Я не могла поверить, что у нас и правда получилось.

— Спасибо тебе огромное! Боже! Спасибо!

— Такого карьерного роста у нас не предусмотрено, – посмеялся юноша, похлопывая меня по спине. – Ты давай, вытирай слезы и иди. На счёт твоего тела – это правда. Нельзя тебе здесь задерживаться.

Я отступила, утерла ладонью щеки и положила ту на живот.

— С ребенком или со мной ничего не случится? Роды – это такой опасный момент. Вдруг с нами захотят поквитаться, чтобы всё вернулось на круги своя. Или роком судьбы заберут Леогарда.

— Мы не злодеи, Виктория, – поморщился Маркиз. – Я постараюсь приглядывать за вами и дальше, чтобы всё было хорошо. Но вряд ли мы с тобой снова встретимся в твоём мире.

Я нервно кивнула. Сейчас, когда, казалось бы, всё позади, за мной по пятам шла паника. Раньше я не смела дать выход эмоциям, поэтому они решили укусить, едва вырвались.

Я уже собиралась уйти, и всё же ещё один вопрос сорвался с губ:

— А ты…

— Я справлюсь, – Маркиз положил ладони мне на плечи и развернул в сторону выхода. – Беги скорее. И береги малышку.

Я буквально за несколько широких шагов ловкой напуганной кошкой добежала до портала. Смысл сказанного получилось осознать, лишь когда я переходила черту дверного проёма.

— Малышку? – удивленно отозвалась, оборачиваясь на Маркиза. Свет уже начал застилать глаза и последнее, что я заметила – улыбку моего хранителя.

Сразу после я ощутила, как проваливаюсь вниз. Словно падаю в глубокую яму, которая изнутри засвечена столь сильно, что не получается открыть глаза. Чувство неконтролируемого полёта не покидало меня ещё долго, и я даже успела запаниковать.

Но вот тело вздрогнуло. Тем самым сонным срывом, когда сердце падает следом за воображаемым шагом в пустоту. Однако для меня это стал импульс, чтобы открыть глаза и резко вдохнуть побольше воздуха. Легкие жгло, будто какое-то время я находилась под водой без кислорода.

— Тори? – раздался голос где-то сверху, но у меня перед глазами всё расплывалось.

— Лина? – вторил ему второй человек, нависая надо мной.

Я зажмурилась, а после нервно проморгалась. С каждым прерывистым вдохом картинка становилась всё отчётливее, а звуки громче. Пятна сформировались в полноценные фигуры, и я поняла, что надо мной нависает Леогард, крепко сжимая меня в объятиях, пока я лежу в постели, где ещё недавно мы нашли самого генерала.

— Лео…

Короткое слово пришлось из себя выдавливать. Состояние было отвратительное, будто я и правда пережила маленькую смерть. Но с каждой секундой становилось всё лучше. Оставалось надеяться, что нам не навредили.

По раскрасневшемуся, влажному лицу Леогарда растянулась широкая улыбка. Никогда он не казался мне таким красивым, как в этот момент. Ведь сейчас я понимала – он помнит. Он знает, кто я. Он волнуется из-за меня настоящей. Он любит меня настоящую.

В доказательство генерал с жаром, нетерпеливо припал к моим губам нежным поцелуем. Это прикосновение окончательно заставило поверить, что я живая и всё позади. Мы со всем справились. Теперь уж точно не будет никаких преград и недомолвок.

Лео нехотя оторвался от моих губ, чтобы вновь заглянуть мне в глаза. Он гладил своей широкой, горячей ладонью мои щеки, лоб, убирал локоны волос и смотрел как на главное сокровище, которое чуть не потерял.

Я никогда не ощущала себя столь счастливой, как сейчас. Но одновременно всё же уловила, как при виде нашего теплого воссоединения, тихая тень вышла из спальни, оставляя нас с мужем наедине.

— Я думал, что ты уже не вернешься, – шепнул Леогард, словно боялся произносить эти слова. – Меня выбросило оттуда, и те минуты, что я прожил здесь с осознанием потери, были ужаснее, чем годы войны…

— Но я здесь, – отвечала я также тихо, сакрально, будто произносила молитву. – И теперь всё будет хорошо.

Неожиданно на лице генерала отразилось непонимание и пугающее удивление.

— Твои волосы…

Я вздрогнула и посмотрела на локоны, что ранее рыжими прядями падали на плечи. Сейчас они вдруг сами по себе выцвели. Приблизились к блондинистому цвету, какой был у моего настоящего тела ещё на Земле, словно путешествие в Чистилище оставило свой отпечаток.

— Видимо, это напоминание, – я зажала прядку между пальцами, – что я не Эванджелина, никогда ею не была и не буду.

— Но… как тебе удалось уйти?

Я с трепетом улыбнулась. На глаза навернулись слезы, когда я положила ладонь на живот. И пусть пока я не ощущала физического присутствия малышки, но точно знала, что она с нами.

— Обмен посчитали несправедливым. Две души нельзя отдать за одну.

— Две?

Леогард изумленно нахмурился и проследил за моей рукой. Какое-то время он просто иступлено смотрел, не понимая или боясь предположить вслух. Тогда слова признания сами сорвались с губ:

— У нас будет ребенок, Леогард. Девочка.

Он резко повернул голову и заглянул мне в глаза. Лео замер с открытым ртом, пытаясь осознать сказанное. Генерал раскраснелся, закрыл глаза и сделал один короткий, сбивчивый выдох – тот самый, что бывает перед тем, как человек разрешает себе заплакать.

Губы мужа дрогнули, сжались в нитку, и он не выдержал. Сначала одна слеза, потом вторая скатились по щеке, застряли в небритой щетине. Он не вытирал их. Он просто смотрел сквозь них на меня, пытаясь найти слова. Я же была бесконечно тронута такой реакцией от бравого, строгого военного, который прошёл через столько боли, но всё равно остался любящим мужчиной.

Генерал разжал руки, выпуская меня из объятий, и я приподнялась, чтобы сесть и опереться на спинку кровати. Лео весь сжался, будто теперь я стала большой, значимой и самой важной. Он опустился вниз и примкнул лбом к моему животу, как к настоящему алтарю.

— Ради такого я готов умереть и воскреснуть ещё тысячи и тысячи раз…