Глава 112

Рада бросилась вперед, как кобра — стремительно и беззвучно, с таким смертоносным намерением, что казалось, вот-вот вопьется ядовитыми клыками в Яромира.

Но Яр отпрянул. Да так резко, что у меня сердце упало! На мгновение мне показалось, что он сейчас рухнет на пол от такого скачка.

— Яромир, почему… Почему ты мне не рад? — голос Рады дрогнул, и вся эта сцена выглядела настолько возмутительно и сюрреалистично, что у меня отнялся дар речи. Видеть ее… вот так… вблизи… было сродни встрече с призраком, явившимся средь бела дня.

— Не рад, — его голос прозвучал холодно и сухо, — я совсем тебе не рад.

Рада заморгала, и по ее лицу тут же покатились слезы — такие идеальные, словно она репетировала их целую вечность.

И вправду, было ясно, что Рада тщательно готовилась к этой встрече. Ее густые черные волосы были уложены в безупречную прическу, дорогое бархатное платье алого цвета облегало тонкий стан. Подведенные губы, легкий румянец — все было безукоризненно.

Мне часто говорили, что я почти не изменилась за эти годы. Но, глядя на Раду, в это верилось с трудом. Вот кто действительно не постарел, так это она. Она осталась такой же молодой, тонкой и изящной, как в день нашей первой встречи.

И от этой мысли становилось лишь горше: такая прекрасная оболочка — и такая гнилая сущность внутри.

— Это из-за нее, да? — она резко, с ненавистью, ткнула пальцем в мою сторону. — Она наговорила тебе про меня…

— Замолчи! — Яромир рявкнул так, что воздух задрожал, и я сама невольно вздрогнула. Я не припоминала, чтобы он когда-либо позволял себе так разговаривать с женщиной. — Ни единого плохого слова об Анне. Поняла меня?

Рада застыла и побелела, будто ее обмазали мелом. Даже румяна словно покинули ее лицо.

— Но… Я…

— Я поражен твоей наглостью. Ты что, совсем меня за идиота держишь?

— Яромир, я не понимаю, — слезы хлынули из глаз Рады ручьем. — Я приехала, а ты не счастлив… У тебя другая женщина! Ты так жесток…

— Тебе ли говорить о жестокости, — я вышла вперед. Внутри все закипало от злости. — Ты бросила его здесь! Прокляла и уехала! Гулять со своими… любовниками!

— Яромир, почему она так со мной разговаривает! Почему ты позволяешь… — попыталась Рада, но Яр даже не дал ей договорить.

— Довольно, — отрезал он, и в его тоне прозвучала сталь.

— Но я…

— Рада, просто замолчи. Ты женщина, поэтому я… пока что мягок. Но поверь, даже моему терпению приходит конец. На этот раз он говорил спокойно, почти не повышая голоса, но от такого тона становилось еще страшнее.

Яр кинул взгляд на меня.

— Аня, у меня, рядом с кроватью, должен лежать жетон. Можешь, пожалуйста, принести?

— Жетон? — переспросила я, не понимая.

— Да. Я… забыл отдать его Миру. С этими проводами, — он вздохнул и потер переносицу, — но, как оказалось, не зря.

Он снова посмотрел на Раду, и в его взгляде не было ничего, кроме ледяного презрения.

— Какой жетон, Яр? — пропищала она, и мне показалось, что в ее голосе впервые прозвучал настоящий, животный страх.

Значит, поняла, в чем дело.

— Тот самый, дорогая жена. Который ты прокляла и зарыла во дворе.

Рада застыла, словно получила пощечину. Но быстро опомнилась, тряхнув головой.

— Яр, любимый, я не понимаю, о чем ты… — она сделала шаг вперед, снова раскрыв объятия для мнимого примирения.

— Стой на месте! — прорычал Яр.

Но Рада застыла не из-за его приказа. Она смотрела на меня, и Яр тоже кинул взгляд. Я активировала боевую магию — мои руки полыхнули алым пламенем, в котором клубились вся моя ярость и ненависть. Так хотелось… просто приложить этот огонь к ней, стереть с лица земли.

Все это представление! Вся ее ложь, все это отвратительное, возмутительное вранье… меня от него тошнило!

И как она смеет?! Появиться в такой момент! Вести себя так, словно ничего не произошло! Корчить из себя несчастную любящую жену!

Мир любил говорить, что мне присуще целительское самопожертвование. Но сейчас, глядя на Раду, я не чувствовала ни капли жалости. Только всепоглощающий гнев, выжигающий все внутри.

Даже к Марфе я испытывала хоть каплю сострадания. К Раде же… только отвращение.

— Анечка, пожалуйста, — мягко произнес Яр, и его голос стал таким контрастом тому, как он только что рычал. Я повернула голову к нему. Его зеленые глаза действовали успокаивающе, дарили тепло, и ненависть внутри на мгновение отступила.

— Сейчас принесу, — так же тихо ответила я, бросив на Раду последний взгляд… И она не упустила, как Яр обратился ко мне.

Ее лицо исказила гримаса. Она промолчала… но ее губы кривились так сильно, словно она съела кислый фрукт.

Оставлять Яра с Радой не хотелось даже на миг. Но я знала — он сам меня не оставит. А идти втроем… Мне не хотелось, чтобы ее присутствие осквернило комнату, где мы только что занимались любовью, чтобы ее яд отравил все теплое, что было здесь еще несколько минут назад.

Я действовала быстро. Влетела в комнату и нащупала под кроватью холодный металл. Из зала донеслись приглушенные голоса — Рада что-то говорила, Яр отвечал коротко и твердо. Я помчалась обратно, сжимая в руке кулон.

Когда я вернулась, они стояли дальше друг от друга. Рада снова изменила позицию — опять пыталась обнять его? Внутри все снова вспыхнуло.

— Держи! — крикнула я и швырнула кулон прямо в руки этой твари. Она растерялась, но поймала его. — А теперь показывай, Рада. Покажи всем, как ты на самом деле любила своего мужа, — жестко, с вызовом, потребовала я.

Напряжение в воздухе достигло пика, словно вот-вот грянет гром. Рада заморгала глазами, а после… разжала пальцы.