Глава 115

Анна

То, что Рада осталась на ночь, было неприятным, но единственно верным решением. Пусть лучше она под присмотром, чем будет скрываться и строить козни.

— Я уверена, она знает, кто тебя проклял, — тихо, но твердо сказала я Яромиру, едва дверь в горницу закрылась. — Может, это ее любовник? Вспомни, не был ли ты близок с кем-то, с кем она… тесно общалась?

Он нахмурился, в глазах мелькнуло напряжение.

— Я даже не думал об этом, — устало вздохнул он, потирая переносицу. — В памяти одни пробелы. Я очень плохо помню нашу совместную жизнь.

— Как только Рада уедет, я напишу Миру. Попрошу его проверить всех, кто был в ее близком окружении, — заявила я.

Я не верила, что Рада просто так закопала тот жетон. Она знала, что делает! Но кто был ее сообщником? Кто-то здесь? Марфа? Но проклятие на Яромира наложили до переезда сюда. Значит, кто-то другой?

Если это так, то завтра она наверняка попытается с ним связаться… А я… я буду следить.

— Я расставлю магические маячки, — уверенно сказала я.

— Аня, я не думаю, что в этом есть смысл… — начал он, но я перебила.

— Смысл есть, — твердо сказала я. — Рада проникла сюда через черный ход. Кто знает, кого еще она может привести? Я не доверяю ей, Яр. Я чувствую, от нее стоит ждать беды.

На этот раз Яромир не стал спорить, лишь молча кивнул, доверяя моему чутью.

Я вышла в коридор и принялась за подготовку. Призвала магию и начала расставлять невидимые сенсорные маячки вдоль стен, на порогах, на поворотах. Особое внимание уделила черному ходу — тому самому, через который когда-то сбежал от меня Яромир и которым сегодня воспользовалась Рада.

— Боишься, что я убегу? — тихий, язвительный голос разрезал тишину.

Я обернулась. Рада стояла на лестнице. Она говорила почти шепотом, явно не желая, чтобы наш разговор услышал Яромир. Ведь дверь в горницу была открыта…

— А есть причины не бояться? — так же тихо парировала я, не прекращая работу.

Она спустилась, и ее взгляд, полный неприкрытой ненависти и презрения, скользнул по мне с головы до ног.

— Скажи, какого это? Быть любовницей? Грязной девкой в глазах общества и богов, делить постель с чужим мужем? — ее губы искривились в уродливой улыбке.

Она решила затеять склоку? Очень зря. Я закончила с очередным знаком и повернулась к ней лицом.

— Это куда благороднее, чем быть женой-змеюкой, что бросила своего героя-мужа умирать в одиночестве, — спокойно ответила я. — Зачем ты соврала мне про ребенка, Рада? Ты ведь его и не любила. Это была такая низкая уловка…

Рада замерла на секунду, но быстро взяла себя в руки.

— Он мой законный муж! А ты… ты никто! Приблуда, которую пожалели!

— А я его люблю, — мои слова прозвучали тихо, но с абсолютной уверенностью. — Возможно, по твоим меркам, я не жена. Но я люблю его. А ты — нет. И никогда не любила. Так к чему это жалкое представление? Чего ты хочешь добиться? Твои оскорбления показывают лишь твою гадкую натуру.

Она резко выпрямилась, слегка выпячивая грудь, пытаясь демонстрировать превосходство, которое уже давно рассыпалось в прах.

— А ты знаешь, что Яромир оставил мне столичную усадьбу? — ее голос стал сладким и ядовитым. — А больше у него ничего нет. И у тебя, кажется, тоже… Где же вы будете жить, а? Здесь, в этой глуши? Ты и… калека.

Последнее слово она прошептала с такой леденящей насмешкой, что я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Внутри меня забурлила боевая магия, она жаждала вырваться наружу.

Во мне было столько гнева, столько ненависти, столько злых слов, которые я мечтала бросить в ее наглые глаза.

Но я держала себя в руках. И на это была одна самая главная причина.

Рада — путь к тому, кто проклял Яромира. А значит… Я не стану ее трогать. Пока.

— Ты все больше и больше показываешь свою истинную, гнилую сущность, — выдохнула я с искренним, физическим отторжением. — Какая же ты отвратительная. Я люблю его, Рада. Мне не нужны ни его усадьбы, ни его деньги. Мне нужен только он. Его улыбка, его смех, его голос… Это — все, что имеет значение. А тебя… Мне тебя даже жаль. Такая красивая оболочка… и такая пустая внутри. Тебя, наверное, никто и никогда по-настоящему не любил. И это самое страшное проклятие, которое только можно себе представить. Быть желанной, но ни для кого по-настоящему любимой.

— Твои слова — лишь жалкая попытка старой, уродливой любовницы облагородить себя! — пыталась задеть меня она, но… впустую.

— В таком случае должно быть особенно обидно, что тебе предпочли старую, уродливую любовницу. Наверное, с тобой что-то совсем не так…

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать! — ее лицо исказила гримаса бешенства, она сделала шаг ко мне, но тут же замерла.

Я обернулась и увидела в дверях Яромира. Он стоял, опираясь на косяк, и его лицо было темнее тучи.

— Все в порядке? — его голос прозвучал низко и опасно.

— Все прекрасно, — мягко ответила я, не сводя глаз с Рады. — Мы просто… проясняем позиции.

Рада моментально сменила гнев на напускную обиду, вздернула подбородок. И снова выдавила искусственные слезы.

— Она оскорбляет меня, Яромир! На твоих же глазах!

— Я слышал только одно оскорбление, — холодно парировал он. — И оно прозвучало из твоих уст. У тебя есть комната, Рада. Советую подняться в нее и не выходить до утра.

Она смерила нас обоих взглядом, полным бессильной ярости, резко развернулась и, громко стуча каблуками, ушла на второй этаж. Каждый удар ее каблуков отдавался в висках нарастающей головной болью.

Да, сложная будет ночь. И завтрашний день обещал быть не легче. Но я была почти уверена: ее сообщник где-то рядом. И завтра, если все сложится, я смогу наконец вывести его на свет.