Глава 119

Анна

У меня дико болела голова. Это было странное, тягучее ощущение, будто я провела ночь в душном погребе, а не в постели.

Но головная боль оказалась не единственной проблемой.

Горло саднило, словно я наглоталась стекла, глаза слезились и жгли. Но хуже всего был холод, исходящий из пустого пространства рядом со мной.

Я повернулась и потянулась рукой к другой половине кровати. Простыня была холодной.

— Яр? — сонно позвала я, и мой голос прозвучал хрипло и чуждо.

За окном едва брезжил рассвет, окрашивая комнату в серые, безрадостные тона. Я перевела взгляд на Звездочку. Лошадь стояла, пошатываясь, ее ноздри трепетали, а глаза были дикими, полными паники. Она ударила копытом о пол — не просто так, а с какой-то отчаянной, тревожной настойчивостью.

— Яр! — позвала я громче, и снова закашлялась, ощущая во рту противный сладковатый привкус, как от подгнивших фруктов. Голова раскалывалась с новой силой, заставляя меня зажмуриться от боли.

Я прижала ладони к вискам, пытаясь выдавить из себя это тупое мучение, а затем резко, почти падая, поднялась с кровати. Звездочка продолжала бить копытом, ее ржание теперь звучало громче. Она сильно беспокоилась.

Все неправильно. Все не так.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках, и активировала магию, мысленно проверив расставленные накануне магические маячки. Ничего. Ни единого сигнала тревоги. Согласно им, Рада была в своей комнате, а Яромир… на кухне. Все на своих местах.

Он просто встал пораньше. Решил приготовить завтрак. А Рада еще и вовсе спит.

Но логичные доводы разбивались о каменную стену интуиции, которая кричала внутри меня. И Звездочка, умное животное, чувствовала то же самое.

— Тихо, девочка, тихо, — прошептала я, подходя к ней и протягивая дрожащую руку, чтобы погладить ее шею. — Сейчас найдем твоего хозяина. Он… наверное, на кухне. Готовит нам что-нибудь вкусное.

От прикосновения лошадь немного успокоилась, перестала бить копытом. Она подалась вперед и уперлась теплым, бархатистым носом мне в ладонь.

— Что же ты так переживаешь, а? — прошептала я, глядя в ее умные, понимающие глаза.

И только сейчас я заметила. На ней была надета привязь. Ее привязали ремнем трубе.

Мы с Яром никогда не привязывали ее. Она была слишком умна и послушна для этого.

Ледяная струйка страха пробежала по спине. Это было странно!

Я заглянула в глаза Звездочке. Казалось, что она знала больше, чем я.

Я снова проверила маячки. Снова — полная тишина. Но теперь это не успокаивало, а пугало еще сильнее.

— Я пойду к твоему хозяину, — сказала я как можно спокойнее и быстрым движением расстегнула привязь. Звездочка тут же рванулась вперед, но я мягко остановила ее. — Побудь здесь. Пожалуйста. Я сама.

Лошади это явно не понравилось. Она фыркнула, но осталась на месте, лишь нервно перебирая ногами.

— Умница, — прошептала я, снова погладив ее. Она закрыла глаза, а затем резко, снова, ударила копытом, будто подгоняя меня.

Я вышла в коридор и направилась к кухне. Но, подойдя к двери, замерла. Петли… Мое внимание привлекли петли. Яр вынес эту дверь в прошлый раз, когда у него был приступ, и рабочие аккуратно вернули ее на место. Но эти петли… они были другими. Более массивными, новыми, с непривычным блеском.

Я провела пальцами по холодному металлу, и за спиной снова раздалось тревожное ржание Звездочки. Я тряхнула головой, пытаясь прогнать наваждение, и снова закашлялась. Неужели на мне до сих пор сказывается отравление Чернью? Но вчера я чувствовала себя прекрасно! А сегодня — снова эта слабость, головная боль, это пограничное состояние…

Я толкнула дверь и пошла по коридору. Главное поскорее найти Яра и тогда я быстрее успокоюсь, уверена всему есть объяснение.

Наконец я достигла кухни. Дверь была приоткрыта. Я вошла внутрь — и забыла, как дышать.

Сердце пропустило удар, замерло и обрушилось куда-то в бездну. В глазах потемнело, мир поплыл, и меня с силой затошнило. Я нашла Яра. Но… это было каким-то кошмарным видением, дурным сном.

Яромир стоял посреди кухни. Он прижимал к себе Раду. И… целовал ее. Ее пальцы впивались в его волосы, а его руки властно лежали на ее талии.

Я тряхнула головой, пытаясь стряхнуть морок, оперлась о дверной косяк, чтобы не упасть. И в этот момент Яр повернулся ко мне.

— Анна, — произнес он своим родным, любимым голосом, который сейчас резал слух, как нож.

Он сделал шаг ко мне, но я инстинктивно отпрянула, наткнувшись на Звездочку, которая все же вышла за мной. А Рада… Рада схватила Яра за рукав, притянула к себе, и он остановился.

— Что… что здесь происходит? — мой собственный голос прозвучал чужим, плоским, лишенным всяких эмоций.

Ржание лошади, оглушительный стук сердца в ушах и полное неприятие реальности смешались в один сплошной комок отчаяния. Меня выворачивало наизнанку. Весь мир казался искаженным, ненастоящим, плохо сыгранным спектаклем.

Я зажмурилась, с силой тряхнула головой, снова открыла глаза. Ничего не изменилось.

Мой любимый мужчина. Прямо передо мной. Но его руку сжимали не мои пальцы. Другая женщина прижималась к нему всей грудью, и на ее лице застыла торжествующая улыбка. А Яромир… просто смотрел на меня. Смотрел с таким замешательством и пустотой в глазах, будто не в силах был вымолвить ни слова.

— Аня… Анна, — наконец произнес он, и его голос прозвучал жестко, чужим, сухим тоном, от которого у меня к горлу подкатил ком.

— Объясни, — выдохнула я, и это было даже не требование, а мольба. Мольба о том, чтобы это оказалось чудовищной ошибкой.

— Ко мне вернулась память, — спокойно, без единой нотки в голосе, сказал он. И добавил слова, которые разбили мою реальность на миллионы осколков: — И я вспомнил, что больше всего на свете люблю свою жену.