Глава 123

Стоум

Рада была в истерике. Ее трясло от страха перед разоблачением, но в тот момент меня это волновало куда меньше, чем мысль о Яромире. Вместо того чтобы страдать, как положено жертве, он, похоже, наслаждался обществом своей лекарки. Эта Анна…

Когда Яромир покинул Академию, я даже пытался за ней приударить. Не из-за внезапно вспыхнувших чувств, нет. Мне хотелось заполучить то, что он потерял. То, что, было очевидно, он любил до сих пор. Но она отвадила меня! Ну конечно, я ведь не «сыночек дракона».

Впрочем, Анна отваживала всех. Ее правильность раздражала до зубовного скрежета. Она вела себя так, словно не была грязной брошенкой с никому не нужным ребенком, а благородной девицей с очередью женихов у порога. Наверное, воображала, что кровь папочки-дракона дает ей особые привилегии.

Надо было убить ее. Жаль, я не озаботился этим раньше. За эти годы я ни разу не вспомнил о ней, и эта забытая деталь теперь могла дорого обойтись. Пришлось бросать все и мчаться в эту богом забытую деревню.

А увиденное здесь оказалось хуже любых моих опасений. Анна не только поставила Яромира на ноги, но еще и натравила на Раду своего щенка. Да плевать на Раду! Но от нее след приведет прямиком ко мне! Дрянь. Дело принимало скверный оборот.

Впрочем, у меня всегда был план Б.

В тишине ночей я часто размышлял, чего же мне не хватает для полного счастья. И ответ приходил один: не хватает кончины Яромира. Глупости, наверное. В голове тут же звучал приевшийся голос Рады о благах, которые мы от него получаем. Но если все рухнет… Его всегда можно было убить. И, возможно, только тогда я наконец обрету покой.

Но пока, пока нужно было уговорить эту истеричку правильно провести ритуал. Мне до смерти надоело ждать. Я жаждал увидеть Яромира беспомощным овощем. Наконец-то увидеть его полностью сломленным.

— Рада, любимая, — выдавил я, сжимая ее холодную, отстраняющуюся руку и целуя холеные пальцы с фальшивой нежностью. — Пожалуйста, давай закончим это. Остался последний шаг. Проведем обряд и уедем. Наконец, ты и я… Нам никто не будет мешать. Всего лишь капелька. Ничего страшного.

Она с презрением отвела взгляд, будто я предлагал ей выпить яду.

— Барыня, ты это… Не глупи. Мы для чего сюды приехали-то? — раздался грубый голос Юраса.

— Кажется, прислуга возомнила, что может со мной разговаривать? — фыркнула Рада, не удостаивая его взглядом. Тот нахохлился, как мокрый ворон. Этого еще не хватало.

Я нашел его чудом. Для ритуала требовалась кровь незнакомца — того, кого Яромир не знал в лицо. Юрас значился в списках дезертиров, его подозревали в предательстве, в перепродаже казенных артефактов. Доказательств не хватило, но суть его была ясна. Он был скользким, как угорь. Настолько скользким, что сумел стереть все следы своих махинаций. Это спасло его от каторги, но не от увольнения с позором. Теперь он прозябал в нищете, а тот, кто привык к легким деньгам, падок до каждой монеты. За помощь я обещал ему круглую сумму, и он с готовностью согласился. Но Рада… эта дура, все портила.

— Ты нос не вороти, баба, будешь же потом о помощи просить, — проворчал Юрас.

Рада рассмеялась своим высокомерным, визгливым смехом. За эти годы я возненавидел каждый звук ее голоса.

— Достаточно! — рявкнул я, теряя остатки терпения. — Юрас, давай руку.

Мужик без колебаний протянул ладонь. Я провел лезвием по его пальцу, и несколько темных капель упали на жетон Яромира, лежавший в медной чаше.

— Рада, твоя очередь.

Она застыла, словно ее вкопали в пол.

— Рада, пожалуйста, я тебя умоляю, — сделал я максимально мягкий, заискивающий голос. — Понимаешь, это последний шаг. Без него все бессмысленно. Мы ведь не хотим повторения прошлого провала. Давай уже наконец покончим с этим!

Рада устало вздохнула, затем с театральным видом потянулась под подол платья и достала оттуда изящный кинжал.

— После свиньи я пальцы резать не буду, — заявила она, протягивая мне оружие.

— Я не обижаюсь, — произнес Юрас, но его глаза хищно блеснули. — За свои слова еще заплатишь. Дорого.

Рада проигнорировала его. Я быстрым движением уколол кончиком кинжала ее палец, и алая капля упала рядом с кровью Юраса.

Наконец-то!

Яромир все еще был придавлен к стене магически утяжеленным столом. Я позаботился заткнуть ему рот иллюзорным кляпом. Он что-то бубнил сквозь него, и по лицу было видно — ничего хорошего. Мне бы хотелось услышать его стоны или, наконец, мольбы о пощаде. Но его сжатые кулаки и яростный взгляд говорили об обратном.

Впрочем, пока. Я все же сниму кляп перед тем, как надеть жетон. Может, тогда он запоет по-другому. Это ничего не изменит… Но мне, мне было бы сладостно видеть его унижение.

Я протянул руку, взял листок и прочел древние слова над чашей; их же, как эхо, повторили Рада и Юрас. Мгновение — и чаша вспыхнула зловещим синим светом, а жетон почернел, вобрав в себя энергию. Вот и все.

Я вытащил жетон, любуясь им. Так выглядела справедливость. От этого осознания внутри потеплело. Я с нежностью и любовью покрутил в пальцах холодный черный металл.

— Что-то не так? — голос Рады вернул меня к реальности. — Ты… как-то долго смотришь.

Разве могла эта глупая женщина понять, что я наслаждаюсь триумфом?

— Все прекрасно, — отрезал я и повернулся к Яромиру. — Ну что, генерал? Хочешь напоследок что-то сказать?

Лицо Яромира, вопреки ожиданиям, стало спокойнее. Я взмахнул рукой, на время снимая кляп.

— Пошел ты в жопу, — тихо и отчетливо произнес он. В его глазах горела ненависть.

— Нет, Яромир. В жопу отправишься ты, — я сказал это резко, с наслаждением. — А я… Я буду наслаждаться тем, как ты будешь ссать под себя и сидеть, испачканный собственными слюнями.

Я сделал шаг к нему, и в этот миг что-то с грохотом влетело в дом. Мощная магическая волна, выбив окна, ударила меня в грудь и отшвырнула к стене.

Рада завизжала.

— СУКА! Анна! Сука! — проревел я, тут же накидывая вокруг себя защитный купол и вставая на ноги.

— Аня, здесь Стоум, он… — орал Яромир, но я мгновенно вернул ему кляп в рот.

— А ну заткнись! — рявкнул я, видя, как он пытается оттолкнуть стол. Он был так зол, что на мгновение даже смог освободиться совсем немного.

Но его злости не хватит, чтобы побороть мою магию.

И тем не менее он бился, не сдаваясь. Отчего расцарапал собственную кожу до крови.

Ну надо же… Как он хотел ее спасти.

Я подошел вплотную.

— Любишь ее, да? Прекрасно! Я притащу ее сюда, Яромир, и убью эту тварь прямо на твоих глазах.

Внезапно меня дернули за рукав.

— Отвали, Рада! — крикнул я, слегка оттолкнув брюнетку. Я был в бешенстве, а она лезла под руку.

— Мне страшно, Стоум! Мне… страшно! Что мы будем делать?

— Мы так не договаривались! — тут же встрял Юрас. — Ты говорил — дело плевое, а получается, что нас всех в темницу посадят!

Истерика этих двоих выводила меня из себя.

— Никого не посадят! — прошипел я. — Мы убьем их и обставим все так, будто их навьи утащили! Никаких следов! Кажется, Юрас, это как раз по твоей части.

Он скривил лицо, оценивая риски.

— А платить чем за такие услуги будешь? Это будет стоить намного больше.

— Богатая вдова заплатит, — фыркнул я.

— Но как же, как же мое жалование и… — начала Рада.

Идиотка! Тупорылая истеричка!

— Единственный шанс не попасться — теперь прикончить этих двоих! Так что забудь про его жалование! — я сунул жетон в карман и бросил взгляд на Яромира.

— Прикончить его? — переспросил Юрас, кивая на пленника.

— Нет, — тут же отрезал я. — Прикончим. Когда я приведу сюда его лекарку. Я хочу видеть это.

— Но… зачем? Разве не логичнее… — Рада что-то бубнила мне вслед.

Но я уже не слушал. Мне было плевать, чего она хотела. Я хотел увидеть глаза Яромира, когда Анна сдохнет у его ног.

Я распахнул дверь и вышел на улицу, выпуская магический щуп. Анна пыталась замести следы, но я был не мальчиком, а опытным боевым магом. Мое заклинание без труда почуяло ее присутствие.

Побегать решила? Что ж… В этом был свой азарт! Впервые за долгие годы я почувствовал острое, живое удовлетворение. Наверное, все это время я хотел именно этого.

Плевать на деньги. Плевать на Раду.

Я просто хотел увидеть Яромира, когда его любимая женщина захлебывается кровью у его ног. Я хотел увидеть его сломленным, прежде чем прикончу.

И от одной этой мысли я наконец ощутил то самое глубинное спокойствие, которое так долго искал.