Глава 129

Яромир

Я смотрел в ее зеленые глаза и отказывался верить.

— Я убью Раду, — зарычал я, поднимаясь на ноги. — Тогда проклятие спадет и…

Ярослава схватила меня за рукав.

— Нет! Это… не поможет. Проклятие… оно искажено. Проклятье делали не для Анны. Нити спутаны так сильно, что их не распутать.

— Нет! — я отшатнулся, всем телом рванувшись к бегу, к действию, к чему угодно, лишь бы не стоять на месте. — Надо ее спасти! Я должен попробовать! Способ должен быть!

— Она умрет, — хрипло, на одном выдохе, повторила Яся. В ее голосе стояли слезы. — Ей осталось минут десять. Жизнь уже уходит. Если ты сейчас улетишь… не успеешь попрощаться. А это неправильно. Она… она так тебя любит. Я чувствую, она очень тебя любит.

Все ее тело содрогнулось. Смысл слов доходил до меня медленно, будто сквозь толщу воды. Каждое слово высасывало из меня воздух, силы, жизнь, смысл. Я рухнул на колени рядом с безжизненным телом, схватил холодную руку, прижал к губам.

— Этот жетон, проклятье — ловушка с толстыми стенами. Сквозь которые мне не достучаться, — прошептала Яся, все еще не отпуская Анину ладонь. — Но я чувствую ее эмоции, ее любовь к тебе, ее надежды и мечты. Она была бы рада, что ты рядом. Она бы… Она бы этого хотела.

Последнее Яся договорила с надрывом в голосе. Она хотела сказать что-то еще. Но не могла. Эмоции душили ее.

Все нутро рвалось на части от боли, гнева, бессилия. Так не должно быть. Это неправильно! Все — неправильно!

— Я… хочу быть с ней, — выдохнул я.

Яся кивнула, не понимая.

— Если я надену кулон… я буду с ней там? В этой проклятой ловушке?

Ярослава резко подняла голову. Ее лицо было распухшим от слез, а глаза смотрели с непониманием.

— Если ты его наденешь… ты тоже умрешь.

— Но вместе с ней? — это был единственный вопрос, который имел сейчас значение. Яся открыла рот. И я повторил тверже: — Я буду с ней? Вместе? Там?

— Да, — тихо ответила берегиня.

Я протянул ладонь.

Яся замерла, будто окаменев.

— Нет… так нельзя. Это неправильно…

— Я попробую до нее достучаться. Ты сама говоришь, что снаружи до нее не достучаться. Но если я окажусь рядом, то смогу.

— А если нет — ты умрешь, — жестко сказала она.

— Вместе с ней. — Яся снова замолчала, а я добавил, уже умоляюще: — Пожалуйста, Яся. Я должен быть рядом. Должен попытаться ее спасти. А если не выйдет… я хочу уйти вместе с ней. Я хочу быть с ней. Всегда хотел.

И я говорил правду. Вместе с драконом ко мне вернулась и вся память. Теперь я помнил не обрывками, а полностью все.

Все эмоции и чувства, скрытые от меня годами. Знакомство с Аней, первый раз услышав ее смех, я влюбился еще тогда.

Ее бойкий характер. Нежные руки, касаясь которых я, еще будучи мальчишкой, чувствовал шквал чувств, нежности, преданности, любви.

Первый поцелуй, после которого она убежала от меня. Ее щеки были такими красными, а она… она была быстрой.

Я помнил смерть ее отца. Ее дрожащее тело в моих руках, чувство бессилия и боли. Я готов был на все, чтобы забрать все ее слезы, всю ее дрожь и боль себе.

Чувство безысходности и холода после ее отъезда.

Долгие годы без нее. То, как я научился жить с этой дырой в сердце.

И то чувство невероятного тепла и наполненности, когда она снова была рядом. Чувство настоящего счастья от ее смеха.

Я помнил каждый год с Радой. Каждый день, что в моей жизни не было Анны. Помнил каждое письмо Мира, в котором он писал о ней, и то чувство — совсем быстрое, мимолетное, — когда я видел ее имя в письме и был счастлив на краткий миг. После которого снова оказывался во тьме.

Моя Аня.

Приехала сюда. Кормила меня супом против моей воли.

Шутила и улыбалась, когда вокруг была такая тьма.

Она всегда была моим светом. Была моим смыслом. Не осознавая этого, я годы прожил в надежде хотя бы просто ее увидеть.

Она спасла меня. Вытащила из тьмы. А сейчас из-за меня была в этой проклятой ловушке. Была совсем одна. Было ли ей страшно? Я не мог этого знать.

Но точно знал, что должен быть прямо сейчас рядом с ней. И если придется уйти… Я уйду тоже рядом с ней. Вместе. Как должно было быть с самого начала.

Яся всхлипнула, стиснула зубы, будто от физической боли, и затем… Медленно, с нерешительностью, протянула мне кулон. И я тут же одел его на шею.

Не думал ни секунды. Мне не было страшно или больно. Ведь я знал, что буду рядом с Аней. А я рядом с ней — неважно, где окажусь.