Глава 57

Анна

Я готовила лечебный отвар, перемалывая в ступе травы. А Яр наводил для меня чай. Я с удивлением смотрела, как легко он обращался с продуктами. Он приготовил для меня медовый напиток быстрее, чем я закончила с отваром для него.

— Тебе нужно согреться, — сказал он и протянул кружку, от которой шел немыслимый аромат.

— Спасибо, — искренне сказала я, и наши пальцы ненадолго встретились. Его прикосновение оставило на коже странное, теплое покалывание.

Нужно было закончить с отваром… Но у меня не было магии, чтобы его напитать. Ни крупицы… А значит, нужно было поесть. Да и Яр, видно, очень старался меня накормить. Поэтому я отложила на время травы и сделала глоток из кружки.

— Это волшебно, — сказала я.

— Восстанавливает силы. Мы всегда готовили такой в… походах, — задумчиво протянул Яр.

— Ты вспомнил что-то еще? — тут же ухватилась за его слова я, и Яр с улыбкой кивнул. Эти воспоминания точно были приятными.

— Учебное время, когда был парнем… Походы. Еду с костра и смех товарищей. Странно даже, что я это забыл…

Яр застыл, я видела, как он сглотнул и сжал руки. Поэтому спросила:

— Как нога?

— В порядке, — он ответил слишком быстро, даже не повернув головы.

Это была ложь. Но спорить я не стала. Он слишком гордый. И он старался, готовил ужин не для того, чтобы мы сейчас обсуждали его болезнь.

Как бы мне ни хотелось обрушить на него всю свою жалость, такие мужчины не терпят этой жалости.

— Пахнет потрясающе, — перевела я разговор, заставляя себя улыбнуться и рассматривая стол. — Я не ожидала такого приема. Ты… это все приготовил?

Он медленно повернулся ко мне, и в уголках его глаз заплясали крошечные морщинки — намек на улыбку.

— Это еще меньшее, чем я могу сделать для тебя.

Я взяла свою ложку и попробовала кролика. Мясо таяло во рту, было нежным, пропитанным соком и ароматом трав и меда. Я замерла, пораженная.

— Яр… это потрясающе. С такими данными ты мог бы готовить в нашей академии вместо Федосьи! — вырвалось у меня с искренним восторгом.

Он хмыкнул, и на этот раз улыбка коснулась и его губ.

— Представляю, как Мартыныч отреагировал бы, посягни я на святое…

Я рассмеялась, и вдруг стало так легко, будто тяжелый день отступил.

— Серьезно, это очень вкусно. У тебя действительно талант. В отличие от меня… Я, увы, никогда не умела готовить.

— У тебя прекрасно получается, — не согласился Яр. — Я думал, откушу тарелку с кашей.

Я фыркнула.

— Черная челка явно мне врет.

Я произнесла это шутя, но он вдруг замер. Выражение его лица стало отрешенным, остекленевшим. Мне даже стало страшно.

— Яр? Что такое? Что не так?

Он медленно поднял на меня взгляд, и в его серых глазах плескалось что-то непонятное, глубинное.

— «Черная челка»… Это обращение. Я его уже слышал.

Внутри у меня все сжалось в комок. Он вспомнил?

— Я… я называла тебя так в детстве, — прошептала я, боясь спугнуть хрупкий момент. — Из-за твоей длинной челки. Она всегда падала тебе на глаза…

Яр зажмурился, будто пытаясь что-то разглядеть в потемках своей памяти, а потом с обреченностью выдохнул.

— Кажется… знакомо. Отзывается внутри чем-то теплым. Но… я ничего не помню. Прости.

Он посмотрел на меня словно был в чем-то виноват.

— Не извиняйся! Память вернется. Обязательно. Ты вспомнишь все.

Яр кивнул. Чтобы разрядить обстановку, я попробовала картошку и снова протянула с искренним чувством:

— М-м-м. Ты явно использовал магию, Яр. Признавайся, невозможно так готовить без магии.

Он снова улыбнулся, и на этот раз улыбка была менее грустной.

— Мне нравится готовить. А готовить для тебя… особенно приятно.

От этих простых слов по мне пробежали теплые мурашки.

— Анна, как ты думаешь, я мог чем-то обидеть Раду? — вопрос выбил меня из колеи хорошего настроения. Яр всмотрелся в мои глаза в поисках ответа.

— Нет, не мог, — уверенно ответила я. Но в его глазах все еще читалось сомнение. — Ты самый благородный мужчина из всех, кого мне довелось знать.

Я сказала это честно, без капли лести. И Яр это почувствовал, он кивнул.

— Какие у нас были отношения? Мы любили друг друга? — очередной вопрос поставил меня в тупик.

У меня даже стал пропадать аппетит.

— У вас был договорной брак. Но ты выглядел счастливым, когда покидал академию…

— Покидал академию, — Яр повторил это с какой-то тоской, и это так ударило по мне, что я не выдержала.

— Она не хотела жить в академии и настаивала, чтобы ты оставил свой пост ректора и пошел на фронт. Я пыталась тебя отговорить… Но ты принял решение. Так что у тебя были в основном командировки. Но ты любил академию, любил студентов, ты был прекрасным ректором… — Яр застыл. Наверное, я зря это все выговорила, но это кипело внутри меня много лет.

С одной стороны, я была рада, что мне не пришлось видеть Яра в академии, его вместе с Радой… Но с другой, подавляющей стороны, я не могла принять этого решения. Решения уйти на фронт, где так опасно, бросить любимую академию и… И всех нас!

— А потом, ты мне писал что-нибудь странное про нас с Радой? — я была застигнута врасплох окончательно.

Я не переписывалась с ним и не читала письма Мира… Потому что боялась причинить себе боль. И теперь я не знала, как ответить на этот вопрос. Соврать? Но Яр заслуживал знать правду.

— Мы не переписывались, — выдавила я.

Яр нахмурился.

— Но до этого ты говорила, что письма были от меня…

— Письма Миру, моему сыну. Ты переписывался с ним. А мы… отдалились. Ты ведь женился, было бы странно.

Я старалась подобрать любые слова, кроме тех, что были внутри меня.

— Мир, — произнес Яр и застыл.

В комнате снова воцарилась тишина. Яр закрыл глаза и… улыбнулся.

— Маленький вояка, — кинул он, и внутри у меня все потеплело. Он так его называл!

— Он очень скучал по тебе, — сказала я с тоской. — Ты для него был примером, почти отцом…

— А он для меня был сыном. Не почти, а… сыном, — открыл глаза и уверенно сказал Яр.

Мы столкнулись взглядами. Память явно восстанавливалась. Казалось, вот-вот и он вспомнит меня. Но Яр только сказал:

— Я бы очень хотел его увидеть, — он произнес это с тоской, и мне даже показалось, что у него заблестели глаза.

— Увидишь, — искренне сказала я. — Обещаю. Ты можешь ему даже написать…

Но Яр качнул головой.

— Позже… Пока мне нечего ему написать. Я ведь большую часть не помню. И как я объясню, что пропал… Просто взял и исчез из его жизни, хотя обещал, что всегда буду рядом, пусть и через бумагу, — в голосе Яра прозвучала вина. Он винил себя?

— Он поймет… — попыталась я, но Яр неожиданно перевел тему.

— Анна, а ты пробовала салат? Мне кажется, я его пересолил.

— Салат вкусный, — сказала я. Мне хотелось поговорить о прошлом Яра еще, но он был не готов, и мне пришлось смириться.

— Какой у нас на сегодня план лечения? — продолжил уводить тему разговора он.