Глава 77

Анна

Готовка помогла отвлечься от тяжелых мыслей. Главным поваром у нас был Яромир, а мы с Сеней были у него на подхвате.

Решили сварить на всех кулеш*. Яр тут же взялся за дело, щедро раздавая указания.

На этой маленькой кухне я невольно вернулась в прошлое, в те времена, когда Мир был еще маленьким и Яр так здорово с ним ладил… Яромир всегда хорошо ладил с детьми. Он и сам так хотел… Очень хотел ребенка!

— Сеня, промой пшено в семи водах, — скомандовал он, — чтобы не было горчинки. Знаешь, как?

Мальчик важно выпрямился.

— Я маменьке на кухне помогал, справлюсь, генерал!

Я еле сдерживала улыбку, наблюдая, как Сеня принялся усердно очищать зерно в глиняном горшке.

— А почему именно в семи? — спросил он.

— Старая примета, — улыбнулся Яр. — Семь раз сменишь воду — семь бед из каши выйдет. И вкус будет чище.

Мы с Яром обменялись понимающими улыбками. Я взялась помогать Сене, но мальчик старался делать все сам.

Яромир тем временем уверенными движениями очистил лук и быстро нашинковал его мелкими кубиками.

От лука у всех навернулись слезы. Кроме Яра… Словно он знал какую-то особую хитрость.

Забавнее всего было наблюдать, как Сеня, всхлипывая, прятал слезы. Он пытался выглядеть в глазах Яра взрослым и стойким мужчиной.

Яр ловко нарубил сало и выложил его на раскаленную сковороду.

Оно тут же зашкварчало, наполнив всю кухню умопомрачительным ароматом.

Яромир прекрасно разбирался не только в готовке, но и в специях. Он поперчил сало и попросил у меня тмин для яркости вкуса.

С тмином запах стал еще насыщеннее.

— Как вкусно пахнет, — тихо прошептал Сеня.

— Да, генерал вкусно готовит.

— У нас папа, когда готовит, всегда дым коромыслом, — вздохнул мальчик. — Мама говорит: «Кушайте и хвалите, молчите, что подгорело». А я надеюсь, что хоть кусочек будет не горелым.

Я рассмеялась. Вообще, мужчины редко готовят так вкусно, как Яр, но за генерала я могла поручиться.

— Обещаю, Сеня, сегодня притворяться не придется, — с улыбкой сказала я.

Мы с Сеней слили воду с пшена, залили два стакана горячей воды и снова поставили на огонь.

Наша помощь была, в общем-то, минимальной. Мы скорее были наблюдателями, чем полноценными помощниками.

Пока в чугунном котелке закипала вода, мы с Сеней принялись чистить картошку. Я показала ему, как правильно держать нож, чтобы не порезаться, и как снимать кожуру тонким слоем. Его пальцы неумело скользили по мокрой кожуре картофелины, так и норовили выскочить, а очищенные клубни получались больше похожими на многогранники. Но я хвалила каждый его успех.

— Гляди-ка, какой молодец! Уже целых две штуки почти ровно! — подбодрила я его.

Мальчик засиял от гордости.

— У меня, может, и талант есть! — объявил он. — Я, может, огнем дышать и не научусь, но кулеш варить — запросто! Вот маму с папой удивлю!

Я улыбнулась.

Мысль о Мире снова сжала мне сердце. Завтра опять поеду на почту… А вдруг?

Яромир тем временем добавил к пшену картофель, лук и шкварки.

— А как определить, что кулеш готов? — спросил его Сеня.

Яромир улыбнулся.

— Нужно сначала довести до кипения, потом убавить огонь на минимум, а после…

Пока они разговаривали, я подошла к окну и выглянула на улицу. Взгляд сразу же упал на ворона. Он каркнул, словно напоминая о своем присутствии.

Я легонько махнула ему рукой.

Потом я посмотрела на Яромира — спокойного, улыбающегося, целиком поглощенного готовкой и общением с мальчишкой. Я не представляла, как скажу ему…

Возможно, это была наша последняя передышка перед чем-то страшным. Я смотрела на Яра и не могла представить его реакцию на то, что ему предстоит услышать.

Ведь скоро все разойдутся, и тогда ворон оповестит свою хозяйку. А дальше… Дальше мне придется рассказать ему все, что я узнала у Яси.

Кулешь* — пшенная каша с салом.

Кулеш входит в национальные кухни, в том числе в украинскую, русскую и белорусскую.