Глава 12

Мы двигались по заснеженным горам еще четыре дня. Но в этот раз путешествие обошлось без неприятностей. Никаких ураганов или птиц, что из чистого любопытства пытались на нас напасть. С неба легкой пылью опускались, кружась, снежинки, ветер иногда появлялся только на поворотах дороги, а лошадки мерно переставляли ноги, двигаясь все выше и выше.

– Больше не мерзнешь? – устав от тишины, со смешком спросил Терн, заставив меня покраснеть. Я старалась не думать о том, что случилось в пещере, и почти не разговаривала с Хараном. Но все время чувствовала его взгляд на спине, словно он чего-то ждал.

– Нет. Ицтла же сказал, что это было из-за птицы. Она наслала на меня страх.

– Ага. Я это помню. Но хорошо, что у Жара такие таланты, правда? Иначе и не знаю, чтобы мы с тобой делали, – великан хохотнул, а у меня заалели щеки.

– Тебе нравится меня дразнить? Думаешь, это можно делать, не опасаясь мести? – я, чувствуя, как внутри пылает пусть не сильный, но все же праведный гнев, стянула перчатки и, замахнувшись, пару раз треснула Терна по плечу. Не для того, чтобы сделать мужчине больно, на это я и не рассчитывала, а исключительно, чтобы показать силу своего возмущения.

– Да ты так смешно краснеешь, что как тут удержаться, – посмеивался Терн, выставляя для защиты локоть, чтобы ненароком не попала по лицу.

– Ах ты, выдра бессовестная! – я чуть привстала, пытаясь дотянуться уже до макушки. Смеется он.

– Тихо! Оба! – в окрике Харана было что-то такое, что заставило мгновенно замереть и успокоиться. Мужчина напряженно вглядывался вперед, в поворачивающую дальше дорогу, словно там должен был появиться межевой столб или какой-то иной указатель.

– Случилось что? – Терн тут же стал серьезен, натягивая поводья и заставляя лошадок остановиться.

– Не знаю. Ицтла сказал ждать, – я только теперь, вслушиваясь в напряженный голос Харана, поняла, что божества нет рядом. – Кажется, мы почти добрались до плато.

– Какого плато? – мне показалось, что я единственная, кто не совсем знает о конечной цели нашего путешествия. Или о том, какой путь туда ведет.

– Храм, если судить по картам и тем небольшим упоминаниям, что я успел найти перед поездкой, лежит в глубине горного плато. Его окружают высокие пики гор, не пускающие в эти места непогоду.

– Тогда почему мы ждем? Если плато там, впереди, – я недоговорила, почувствовав, как по спине проходит волна дрожи. Я ощущала что-то впереди. Какую-то громаду, от которой волной шла опасность.

Харан внимательно посмотрел на меня, сведя брови. Во всей его позе ощущалось напряжение.

– Почувствовала?

– Да, – отпираться не было смысла, слишком уж ярким было ощущение этого чужого присутствия. Даже Терн передернул плечами, словно озяб.

– Как бы с монстром каким биться не пришлось, – буркнул великан под нос.

Только лошадки стояли спокойно, словно ничто в этих горах не могло поколебать их равнодушия.

– Если будете себя тихо вести, не придется. Монстр, как ты выразился, мирно спит у склона. До моста всего пара сот шагов, так что постарайтесь никого не разбудить, – тихо проскрипел голос Ицтлы от стены. Дух медленно становился различим, но мне совсем не понравилось выражение его лица. Его явно что-то беспокоило, чем он не собирался делиться с нами. Слишком напряженным и задумчивым был вид.

– До какого моста?

– Там небольшое ущелье, довольно узкое, но как я понял, оно разделяет территории. Дальше на ту сторону, Симпира, скорее всего, не пойдет.

– Симпира? Очередная птица грома? Или коза землетрясения? – с невеселой усмешкой уточнил Рубер.

– Нет, не коза и не горный баран, – оскалился Ицтла.– Это ягуар. Рогатый. Большой и очень агрессивный, если его разбудить.

– Не хотелось бы с ним лишний раз встречаться, – представив себе это рогатое огромное нечто, пробормотала я.

– Тогда стоит соблюдать тишину. Думаю, Симпире очень может понравиться на вкус кто-нибудь из вас.

В темных глазах божества вспыхнуло что-то мрачное опасное, напоминая, что Ицтле тоже когда-то приносили в жертву людей. Почему-то это вылетело из моей головы за время путешествия.

Мужчины молчали, словно эта мысль пришла в голову не только мне. Ицтла обещал нам помогать и слово свое пока держал. Но кто мог сказать, что именно входит в его понятие «помогать» и не исчерпан ли нами этот лимит.

– Тогда мы будем очень осторожны, – уверенно и спокойно отозвался Харан и тронул пятками бока коня. Мы медленной вереницей двинулись по заснеженной тропе, едва различимой среди белизны под ногами.

Дорога за поворотом резко спускалась, ведя между двух высоких хребтов. Так мы ехали недолго, но с каждым мгновением ощущение чужого присутствия становилось все сильнее, невероятной тяжестью нависая над головой. Мы двигались в полнейшей тишине, заставляя лошадей быть осторожнее и внимательнее выискивать опору. Пусть сейчас рядом не было обрыва, не хотелось, чтобы кто-то споткнулся и повредил ногу. Уж слишком неверной была каменистая тропа.

– Цш-ш-ш, – Харан поднял ладонь и натянул поводья.

Миновав высокий коридор из скал, мы оказались в долине. Среди странных деревьев, похожих на стеклянные, тянущиеся вверх столбы, взметая сухой снег, гуляли порывы ветра. В тишине, нарушаемой только легким перезвоном остекленевших ветвей, чувствовалось, что здесь никто не бывал уже очень давно. Это ощущение появилось еще два дня назад неясным эхом, стоило нам свернуть с основной дороги на эту малоприметную тропу, но сейчас оно достигло апогея.

– Какое странное место, – прошептала, глядя на негустой, стеклянный лес. И едва слышно выдохнула, заметив, как по ближайшему камню ползет маленький, такой же прозрачный «стеклянный» паук.

– Да, весьма забавное, – хохотнул Ицтла и, легко спустившись с лошади, подошел к ближайшему дереву. Протянув руку, божество что-то сорвало с прозрачного ствола дерева. А затем нам продемонстрировали гриб. Прозрачный, словно лед в горном озере, но живой.

**

– Если все здесь ледяное, то почему, – горло перехватило. Было трудно не то что произнести нужные слова, но даже просто подумать о чем-то подобном, потому дальнейшие слова прозвучали свистящим шепотом, – почему оно все живое?!

– Потому что это тебе не люди. Здесь силой каждый камень пропитан, – задорно, как-то даже слишком весело отозвался Ицтла. – А еще здесь, куда быстрее наступает ночь. Солнцу просто не пробраться через горы.

Дух поднял руку, указывая на высокие пики, что окружали долину, словно стенки котла. Ицтла ждал, что скажет Харан, в то время как генерал несильно и торопился давать команду к движению. Мне показалось, что Огонька что-то настораживает в раскинувшемся впереди плато.

– Сдайте назад и давайте распределим самое важное из повозки на лошадей. Лора, ты тоже поедешь верхом, – велел командир нашего отряда, все вглядываясь и вглядываясь в ледяной лес.

– Что тебя беспокоит? – медленно разворачивая повозку, уточнил Терн. Великан не собирался оспаривать приказа, но ему явно хотелось знать, чего ожидать.

– У меня стойкое ощущение, что я кусок мяса на гриле. И что тот, кому этот кусок предназначается, просто выжидает момента, чтобы нами полакомиться, – невесело усмехнулся Харан, спешиваясь.

– Если это тот самый ягуар, о котором говорил Ицтла…

Терн не закончил фразу, помогая мне спуститься с козел и подавая сумку с вещами из глубины повозки, но слова так и висели в воздухе, словно приколоченные.

– Не думаю. Помимо этого мифического зверя тут точно должен обитать кто-нибудь еще.

Ответом на слова Харана стал смешок Ицтлы, от которого по спине прошел волной холодок.

Перегрузив часть вещей на спины лошадей, распределив самое важное в свои седельные сумки, а остальное, раскидав на вьючных животных, мы вновь двинулись в сторону Стеклянной долины. Свет, стоило спуститься с возвышенности к деревьям, волшебно преломлялся сквозь стволы, рассыпаясь искрами по снегу. Долина выглядела прекрасно, но тишина, что стояла вокруг, сводила на нет все ее великолепие. Слишком сильно было напряжение, слишком не хватало пения птиц и тех привычных звуков, что наполняют леса там, внизу.

– Держитесь рядом, – тихо велел Харан, направляя свою лошадь первым мимо деревьев по невидимой тропе. Где-то там должен был быть мост-перешеек, по которому нам нужно было убраться из этого зачарованного места.

– Держись чуть левее, – пропел Ицтла, заставляя Харана недовольно скрипнуть зубами. Если до этого момента помощь божества была неоспоримой и полезной, то сейчас вызывала только глухое раздражение и легкий озноб.

– Если ты…– от угрозы в словах Харана меня все передернуло. Что-то подсказывало, что хорошо этот день закончиться никак не может.

– Я тут не при делах, – зло и не менее раздраженно отозвался Ицтла. Все его веселье разом испарилось. – И так делаю все, чтобы ваш вкуснейший запах не расходился по всей долине, будоража местных обитателей. Вот только есть силы, которые сильнее меня, и если вопрос встанет ребром, ты уже не сердись, я буду переживать только за собственную шкуру.

Я заметила, как, обернувшись на духа, Харан оскалился, но не сказал ни слова. И не было понятно, то ли он не верит словам, сказанным Ицтлой, то ли просто не уверен в успешном завершении этого дня, как и всего мероприятия в целом.

Тем не менее, мы двигались вперед, медленно проходя между растущими прозрачными, словно бы стеклянными, деревьями. И в нависающей тишине невольные всхрапывания лошадей, стук копыт по оголенным кое-где камням, звучали громче, куда громче, чем хотелось бы.

Почувствовала это первой. Ощущение, что в спину, прямо между лопаток, вонзилась ледяная стрела, не давало глубоко вдохнуть. Боли не было, но я была почти уверена, что просто так нам отсюда не выбраться. Невольно дернув поводья, заставила лошадь остановиться.

– Лора? Что не так? – Рубер, что ехал позади, ведя в поводу одну из вьючных лошадок, позвал меня тихим голосом, но я не могла повернуться. Стоило только сделать одно лишнее движение, один жест, расписавшись в том, что я чувствую, и мне наступит конец. Я это понимала так же ясно, как и то, что солнце встает на востоке.

– Кажется, мы не успели, – тихо проговорила, изо всех сил глядя в спину Харану и умоляя остановиться. Почему-то казалось, что только он способен помочь и справиться с этой ситуацией. И когда я стала ему так доверять?

– Что ты говоришь? – не расслышав, переспросил Рубер и, не выдержав, я заорала, пришпорив лошадь. Напряжение оказалось слишком сильным. Невыносимым. – Вперед! Быстрее!

А затем все происходило словно на картинках в книге, которые сменялись одна другой застывшими сценами: Харан, обернувшийся и громко витиевато выругавшийся, разворачивает коня, отпуская вьючную лошадь. Вытянувшееся лицо Ицтлы, замершего на мгновение над спиной лошади. Терн, подхватывающий повод отпущенной Хараном лошади, хлещет лошадок, заставляя поторапливаться, тянуть полупустую повозку быстрее. И стволы прозрачных деревьев, искажающие лица, словно кривые зеркала.

– Прямо, шагов триста! Не вздумай тормозить. За мост! – кричит Ицтла и, против обещания, выдергивает из ниоткуда свою жуткую маску. За спиной божества разворачиваются крылья.

Харан на ходу выхватывает тонкий клинок и, пролетая мимо, шлепает мою лошадь по крупу, вынуждая ускориться. Рядом появляется Рубер, едва не врезаясь в первое же дерево, и с трудом, прямо на ходу, перебрасывает повод вьючной лошади на луку моего седла. И тормозит, разворачиваясь к Харану.

А за спиной что-то шумит, ломается, крошится, словно стекло, с хрустальным грохотом осыпаясь вниз.

**

Чудом избегая столкновения с этими стеклянными деревьями, я через несколько десятков шагов выскочила на край долины и едва успела затормозить. Перед обрывом невысоким забором поднимались скалы, но перепуганная лошадь вполне была способна перемахнуть этот невысокий забор. И тут за спиной послышался натужный скрип и ржание, заставившие похолодеть.

– Терн, тормози! Обрыв! – орала я, заставляя свою лошадь двигаться по неширокой кромке в сторону перехода-мостика, что соединял эту сторону горной долины с совсем другой местностью.

Из-за деревьев, перекрывая скрип колес, послышалась отборная брань, а затем, натягивая поводья, из лесу вылетел наш великан, натягивая поводья и заставляя лошадей резко поворачивать. И все равно одно из колес, скользнув по снегу, по кромке скал, вдруг перевалилось за край. От падения всю повозку удержал только слишком резкий рывок лошадей, тут же выдернувший повозку из обрыва. Я только заметила, как вниз полетел какой-то сверток из тех, что оставались внутри. Видно тот, что был плохо закреплен. Хорошо, что Харан догадался облегчить нашу телегу.

– Не стой! Вперед давай! – тряхнув поводьями, заорал на меня Терн, выводя из ступора. И, как оказалось, было самое время. Пока я стояла, наблюдая за полетом повозки над бездной, треск и звук бьющегося стекла стали ближе.6dfffc

Чертыхнувшись под нос не хуже самого Терна и отметив, что мужская компания не лучшим образом влияет на мои манеры, я развернула лошадь в сторону перешейка, потянув за повод и вьючную. Держать второе животное было непросто, тем более что та не слишком-то хотела слушаться, но я так дала пятками, что моя лошадка едва не подпрыгнула, заставляя шевелиться и товарку.

Перешеек не менее шести шагов в ширину оказался куском скалы, давно обвалившимся и очень удачно застрявшим между стенок ущелья. На нем почти не было снега, только темный, серый камень. Резко контрастирующий с цветом леса за спиной. И все равно, мои руки дрожали, когда я направила лошадь туда, через провал. Стоит только оступиться, неверно поставить ногу или поскользнуться. Или же если вьючная лошадь, которую не может успокоить голос и присутствие всадника, дернется?

Я шумно сглотнула, пытаясь успокоить саму себя. Лошади справятся. Надеюсь, и я тоже.

– Лора, поторопись! Мы закрываем путь. Если Ицтла, этот божественный карлик* прав, то на той стороне нам ничего не грозит.

– Угу, – буркнула я под нос, заставляя лошадь сделать еще шаг по природному мосту. И едва не закричала, когда правее, там, где мы Терном выскочили из леса, словно бы раздался взрыв. Во все стороны, ударяясь о стены ущелья, высоко подлетая и с грохотом падая, летели щепки и обломки деревьев.

– Твою ж** – я снова дернула поводья, во все глаза глядя на происходящее.

Из пролома вылетел Харан, ругаясь не хуже портовых грузчиков, а за его спиной, чудом не попадая в мужчину, пронеслись стрелы. Раздался оглушительный рев, и через миг, вслед за генералом, из стеклянного леса выскочило нечто. Не веря собственным глазам, я приоткрыла в удивлении рот, да так и пялилась на происходящее.**

За Хараном несся сугроб. Нечто мохнатое, по форме отдаленно напоминающее большого пса. Вот только вместо шерсти все существо было покрыто снегом! И за спиной бегущей, чуть скользящей на поворотах твари, поднималось белое облако.

– Это что за сказки, – не вполне отойдя от птиц бури, удивленно переспросила, обернувшись на Терна. Тот тоже выглядел озадаченным. Особенно его лицо вытянулось после того, как в снежного пса попала пара стрел, выпущенных Рубером, да так и пронеслось насквозь, не встретив препятствий.

– Я не имею ни малейшего представления, но лучше нам не встречаться, – решительно хлестнув лошадей, отозвался Терн, вынуждая и меня ускориться. Тем более что снежный пес, в чьих перетекающих контурах все же угадывалась пасть, оскалился и зарычал, заставляя шарахаться лошадей. Еще немного, и те от страха вполне могут просто свалиться в ущелье.

Длиной шагов в сто природный мост резко сужался к концу, и я даже опасалась, что Терн может не суметь провести повозку по последним метрам, но мужчина так хлестнул лошадей, что едва ли не вылетел на плато, лишенное растительности на этой стороне. А сразу за ним, не замедляя ход, пронеся Харан, с каким-то неверием все время оглядываясь назад.

– Что за твари? – вопросил Терн, но генерал только покачал головой.

– В жизни о таких не слыхал. Встали словно из снега, да так и бросились за нами.

– Рубер где?

Харан и на это отрицательно покачал головой, вглядываясь в темнеющий лес по ту сторону ущелья. Лицо Огонька было напряжено, словно он готовился вот-вот броситься назад, но все еще надеялся, что Рубер управится сам. А с другой стороны, словно гончая в клетке, туда-сюда прохаживалась собака из снега, оставляя в воздухе белый, медленно опадающий шлейф. Солнце медленно опускалось за пики скал, погружая лес и всю долину в темную, пугающе-холодную синеву, и тут из-за стеклянных деревьев раздался грозный крик-рычание, да такой сильный и внезапный, что моя лошадь невольно сделала пару шагов назад. Я испуганно заозиралась, ожидая какой-то очередной напасти, но заметив улыбку Харана и то, как расслабился Терн, даже слегка приободрилась. Кажется, это должно было обозначать что-то хорошее.

И правда, через мгновение, словно выждав нужный момент в маятниковом движении снего-пса, из леса выскочил Рубер, на полном скаку влетев на мост. Брови мужчины были грозно сведены, а зубы крепко сжаты, да и смотрел Рубер только вперед, не обращая внимания на бросившуюся наперерез псину. Собака промазала. Точнее, попала, да только не в Рубера.

Существо, созданное чьей-то недоброй волей, влетело прямо в обсидиановую маску Ицтлы, горестно взвыло и отлетело, словно от огня, в сторону деревьев. Божество тоже разразился громкой бранью, но удивленно замолчал, когда из темноты деревьев выскочил еще один такой же пес и, не успев затормозить, перемахнул через обрыв. Вот только в пропасть полетел не пес. Стоило моргнуть, как глаза заметили только медленно кружащееся облако снежинок, плавно опускающееся ко дну провала.

Это стало каким-то переломным моментом. Над ущельем повисла тишина, которую никто не пытался нарушить.

Первым опомнился Ицтла. Кривясь, словно от боли в ногах, дух опустился на край моста, чуть склонив голову и рассматривая нас сквозь прорези маски.

– Дальше сами уж как-то. Но будьте внимательны, такой лакомой компании давно не встречалось в этих горах, – сияющие глаза задержались на мне, а потом перешли на Харана.

– Кто это такие? – игнорируя прощание бога, спросил генерал, поглядывая на замерших на другой стороне псов. Теперь их было четыре. Если глаза меня не обманывали, выдавая за этих тварей сугробы.

– А, лунные псы. Очень похожи по ауре с Симпирой, вот я и перепутал. Хотя, может и тот где-то обитает в этих лесах, – сдвинув маску на затылок, Ицтла почесал бровь.

– Лунные псы? Но еще ведь день? – непонимающе тряхнул головой Терн.

– И что? – кажется, такая логика богу была непонятна. Вскинув руку, Ицтла ткнул пальцем в бледный, едва различимый неполный диск, выползающий из-за хребта. – Если вы не видите луну, это не означает, что ее нет.

– И что, эти псы…

– Они охраняют вход на территории эйолов. Вы почти на месте. Эти земли подвластны другим богам, так что здесь я вас оставлю.

– Спасибо, Ицтла, – внезапно опомнившись, произнесла в спину отвернувшемуся божеству. Он был не обязан, но все же помогал. Думаю, без его поддержки этот непростой путь мог быть куда сложнее.

– Береги себя, невинная жрица, – отмахнулся древний бог, растворяясь в наползающей темноте.

– Нужно двигаться. Мы не можем остаться на ночь на краю обрыва, – напомнил Харан напряженно. – Эти не могут перейти мост, но кто знает, вдруг здесь и правда живет Симпира. И кто знает, на что он способен.

Не в силах спорить, тяжело вздыхая от печали расставания, я повернула лошадь. Кто же мог знать, что я буду скучать по такому компаньону, как Ицтла.