Глава 13

Зажечь фонари мы решились, только когда окончательно стемнело, и было почти невозможно точно разглядеть дорогу. Только огоньки в покачивающихся фонарях и факел, который предпочел Харан, ни на миг не давали мне забыть, что излишний свет в горах может не только помочь избежать неприятностей, но и притянуть ненужные взгляды. А то, что мы вступили на земли, раньше принадлежащие эйолам, ситуацию только усугубляло. Они так близко взаимодействовали с мирами духов и тонких сил, что некоторые из детских сказок, что рассказывал когда-то отец, заставляли вздрагивать сейчас, всплывая в сознании.

– Нужно найти место для ночлега, – мрачно произнес Терн то, о чем думали мы все. – День был не то чтобы поганый, но его завершение… я лично почти без сил, а кони и вовсе скоро свалятся, отказываясь двигаться дальше.

– Я знаю, – ничуть не более радостно ответил генерал, выше поднимая факел над головой. От промасленной тряпки, накрученной на палку, вверх поднимался черный дым, в носу щекотало от запаха гари, но почему-то это пламя меня сейчас радовало много больше, чем огни фонарей. Может, дело в подсознательном страхе животных перед живым огнем? Пока у Харана в руках факел, к нам хотя бы волки не сунутся.

– Мы знаем дорогу? – на всякий случай уточнила я, ерзая в седле. Вернуться на козлы в повозку было просто некогда, как и переседлывать лошадей. Да и никто из нас не был уверен, что дальнейший путь безопасен, а на лошади маневренность всегда выше, так что приходилось терпеть неудобства.

– Весьма условно. Если мы на землях эйолов, а об этом Ицтле нет смысла врать, то до храма совсем ничего. Раньше, как я понимаю, этого моста, по которому мы перебрались, не было. Значит, мы сократили часть пути.

– С чего ты так решил? – Рубер, почти засыпающий в седле встрепенулся, дернув головой. Выглядело так, словно мужчина искал любую мысль, за которую можно уцепиться, чтобы прогнать дремоту.

– Слишком просто мы обошли охрану. Этих лунных псов. А еще я заметил тропу, которая ведет на эту сторону сверху. Значит, очень вероятно, что мост появился после того, как храм оставили. Да и в тех бумагах, которые я читал ничего о Стеклянной долине и переходе не упоминалось.

– Если ты читал на эйольском, то, скорее всего, их путь вел с другой стороны. Вряд ли они даже сто лет назад ходили через наши земли, – предположил Рубер вполне разумно, но Харан только покачал головой.

– В эти храмы всегда вело несколько дорог. Вспомни, Жагрину поклонялись как одному из трех важнейших богов. Смерть и перерождение. Два-три раза в год – обязательные ритуалы. Нет. Не могло быть тут одной тропы. Не такой это маленьких храм, и если бы не землетрясение, а потом вспыхнувшая война, эйолы бы его не оставили и определенно восстановили во всем великолепии.

– Значит, ты думаешь, что мы где-то недалеко.

– Мне так кажется. Да и воздух стал каким-то немного иным…

Харан не закончил фразу, а натянул поводья. Мужчина стал принюхиваться, то вынося вперед, то убирая за спину факел, пытаясь что-нибудь рассмотреть в темноте.

– Что там?

– Кажется, пахнет водой, – с сомнением проговорил генерал ледяного войска.

– Зима растянулась на все горы, Жар. Какая вода на такой открытой местности? – пробурчал под нос Терн, пытаясь хоть что-то унюхать в свежем, морозном воздухе.

– Без тебя знаю, – кажется, Харану изменило терпение, слишком этот день был насыщенным и напряженным, чтобы еще спорить с другом о пустяках.

Не говоря больше ничего, мужчина тронул пятками лошадиные бока, заставляя животное двигаться дальше. А через несколько десятков шагов мы въехали под свод высокой и довольно широкой арки из какого-то бежевого негладкого камня. Будь мы ниже, у равнин, я бы сказала, что это типичный ракушечник, такой же пористый и колючий, но на этой высоте подобных камней нам раньше не встречалось.

– Неупокоенные духи, – тихо выругался Терн, медленно ведя повозку за мной. Как и все, он с удивлением рассматривал странную арку, что постепенно превращалась то ли в полноценный тоннель, то ли в пещеру. – Был бы этот проход поближе к тракту, тут бы разбойники никогда не переводились. Удобное место для засады.

Конь Харана громко всхрапнул и запнулся, заставляя и меня натянуть поводья. Выругавшись сквозь зубы и вынеся вперед факел, мужчина нагнулся к лошадиной шее, успокаивающе похлопывая животное.

– Что там? – мой свистящий шепот прозвучал слишком громко даже для собственных ушей.

– Что-то мелкое, типа мыши. Только с большими ушами. Из темноты выскочила.

– Неопасная? – неуверенно, чувствуя, что скоро буду пугаться камней, уточнила.

– Это мышь, Лора. Просто мышь.

– Хорошо бы, – но я послушно направила лошадь за Хараном. Не в тоннеле же, посреди дороги неизвестно куда, становиться на ночлег. Хотя, кажется, еще час-два такой дороги, и я усну на первом же попавшемся булыжнике.

Но таких жертв от меня не потребовалось. Примерно через полчаса движения по этому извилистому тоннелю, в лицо неожиданно пахнуло теплом и влагой.

– И, правда, вода! – не веря собственному носу, удивленно, но довольно вяло воскликнул Терн.

– Может, термальные источники. Я слышал, что такие есть в местных горах. Правда, севернее. Ты не находил ничего об этом?

– Нет, – Харан покачал головой на вопрос Рубера, но, несмотря на возможную опасность, все приободрились. Даже кони, утомленные слишком долгим переходом и дополнительной ношей, принялись переставлять ноги бодрее. А еще через несколько минут, когда вода уже не просто чувствовалась в воздухе, а тонкой серебряной змейкой на стене сверкнула в пламени факела Харана, в тоннеле стали появляться ниши. Они были явно рукотворными, пусть и не самыми качественными в обработке камня. Но важно было другое: размеров одной такой хватило бы, чтобы мы все с относительным комфортом могли устроиться на ночь, в другой оставив лошадей, всего в десяти шагах в стороне.

– Я сплю в повозке, – тихо воскликнула, понимая, что готова свернуться на жестких досках и смириться со свисающими ногами, только бы уже лечь куда-то. А в телеге определено должно было быть теплее, чем на земле.

– Телегу придется оставить на тропе, – покачал головой Харан, спрыгивая с седла и подходя ко мне, чтобы помочь. Стоило спуститься, как потолок показался еще более высоким, почти как в капелле родного города. – Мы все слишком устали, чтобы дежурить ночью, так что придется выставить особый барьер. А для него нужно пространство. Придется тебе ютиться рядом с нами.

**

Мы на удивление сумели неплохо выспаться несмотря на отсутствие дозорных и не самое комфортное место. Но завесив вход в нишу и расставив по тоннелю в обе сторону какие-то нити, к которым были привязаны колокольчики, мы повалились на тюфяки возле стены, укрывшись одеялами. С одной стороны, сопел Терн, огромный и надежный как скала, а с другой – лежал Харан, даже через куртку согревая одним своим присутствием.

Первым проснулся Рубер. Мне показалось, что у него просто замерз бок, обращенный в сторону тоннеля, но мужчина ни за что бы не признался в подобном. Просто растолкал Харана, делая фонарь ярче.

– Что? – недовольно бурчал генерал, мешая мне спать и врываясь в сон. Я раздраженно махнула рукой, стараясь попасть Харану по ребрам и вынудить замолчать, но движение было таким слабым, что не принесло никакого эффекта.

– Часов семь прошло, – весьма бодро шурша в сумках, отозвался Рубер. – Сейчас кофе попьем и можно отправляться.

– Если заняться нечем, то прошелся бы вперед, просмотрел, как там дорога, – пробурчал Харан, поворачиваясь на другой бок и притягивая меня ближе. Теплый нос уткнулся куда-то в волосы, овевая их размеренным спокойным дыханием и позволяя опять погрузиться в сон.

– Вот ты этим и займись. А я пока завтрак соберу. Кофе, ах, кофе, – напевая какую-то простенькую мелодию, беззлобно огрызнулся Рубер и, кажется, пнул Харана, недовольно застонавшего и выпутавшегося из одеял. Меня тут же обдало прохладой, и я потянулась за ускользающим теплом, накрывшись с головой. Терять драгоценные минуты сна я не собиралась. Кто знает, чем обернется грядущий день, а я существо хрупкое. Мне требуется полноценный отдых…

– Лора, вставай. Мы скоро отправляемся, – меня легко потрепали по плечу, вынуждая отползти в сторону Терна. Вот только ничего большого и надежного рядом не было. Недовольно засопев, я поводила рукой с обеих сторон, услышав веселый смешок. – Не поможет, красавица. Все равно придется вставать. Будешь кофе?

Одеяло куда-то делось, заставив резко подтянуть к животу ноги. Я совсем не хотела вставать!

– Не хочу.

– Соня, еще пара минут, и ты не успеешь позавтракать, – чувственно прошептали на ухо, а затем щеки коснулись горячие губы, прогоняя сон одним этим легким движением.

Я резко села, чудом не стукнув Харана по лицу головой. Генерал едва успел отодвинуться, сидя рядом на корточках.

– Просыпайся.

Он почему-то улыбался. Так, словно в окно светило яркое и теплое солнце Сигеры. Вот только ни солнца, ни тем более окон тут и в помине не наблюдалось. Зато в нос тут же скользнул аромат кофе с апельсинами, словно дожидался подходящего момента.

– Не замечал, что ты так хороша по утрам, – едва слышно проговорил генерал, рассматривая меня так, словно до этого не видел никогда. Щеки невольно обдало жаром, а руки сами собой взметнулись к голове, стараясь пригладить растрепанные волосы. Не зная, куда деть глаза, я уставилась на мужчину напротив и судорожно сглотнула. Пространство вокруг словно испарилось. Были только я, Харан и запах лета. И огоньки в мужских глазах, которые окутывали меня, как самое мягкое и теплое в мире покрывало.

Сердце трепетало, а кожа вдруг покрылась мурашками, словно ее ласкали эти крепкие, такие знакомые, ладони. Шершавые от рукояти мечей, они будто бы скользили по плечам, по спине…

– Эй! Давайте уже там заканчивайте. А то мне жарко становится, – с напускным возмущением громко произнес Рубер, заставляя меня отшатнуться от Харана. Пусть между нами и было расстояние в локоть, сейчас этого казалось недостаточно.

Вот только сам генерал лишь усмехнулся и подмигнул мне. Его вовсе не смущало происходящее. Как и постороннее присутствие.

– Подвинься и не мешай девочке, – Рубер присел рядом, подавая мне теплую кружку. – Лучше бы лошадьми занялся.

– Терн все почти сделал, – и не думая двигаться, отмахнулся Харан, все так же глядя на меня и не давая сделать нормального глотка.

– Жар, ну на самом деле, отстань от девчонки. Нам еще недели две вместе путешествовать, а она уже едва дышит, – совсем другим тоном, проговорил Рубер, вернувшись к своим мешочкам.

Генерал не ответил, но к моему облегчению отступил, принявшись скручивать одеяла. Но я все еще нет-нет, да и чувствовала на себе его огненный взгляд.

_____________________________________

Мы двигались по тоннелю еще совсем недолго, всего пару часов, поворачивая, то в одну, то в другую сторону. И чем дальше продвигались, тем ровнее становились стены, тем глаже делался пол под ногами лошадей. Казалось, что мы все ближе подступали к цели нашего путешествия, хотя мне еще не удавалось в это поверить.

Но вот тоннель вильнул еще раз, и я невольно задержала дыхание. Это и, правда, были они! Развалины древнего храма! Огромный комплекс, совсем не похожий на часовню, которую я ожидала увидеть, расходился в разные стороны от центра окруженной горами долины. Купол с провалами, лестницы, идущие по стенам в никуда. Башни. Целые и не очень. Какие-то бассейны, сейчас почти пустые. И зелень.

В лицо пахнуло теплом и влагой, а со всех сторон, куда ни глянь, была зелень, над которой вились птицы. Я смотрела на это великолепие и не могла поверить, что еще вчера мы путешествовали по колено в снегу. Все времена года перемешались в голове, и я бы сейчас с уверенностью даже не сказала, как полагается выглядеть природе: расцветать весенними кустами или же наливаться плодами осени.

– Кажется, добрались, – с облегчением выдохнул Терн. – Вы как хотите, а меня путешествие все же немного нервирует. Я как-то больше к одному месту прикипаю, чем к седлу.

– Не радуйся раньше времени. Мы пока далеки даже от середины цели, – немного мрачно отозвался Харан, и я с удивлением посмотрела на напряженное лицо генерала. Он выглядел так, словно ожидал нападения с минуты на минуту, но пока не мог отыскать, где прячется враг.

– Что тебе не нравится? – словно подхватив настроение командира, Рубер принялся внимательно осматривать долину, что раскинулась у наших ног.

– Снега нет. Совсем, – мрачно буркнул Харан и перевел взгляд на меня. И я вдруг вся похолодела. Лилии! Они должны расти в снегу! Но здесь, в залитой солнцем и заполненной зеленью чаше не было ни намека на пятно холода, достаточное, чтобы сохранить немного этой замерзшей воды. Разве что каким-то чудом в подвалах храма что-то да есть…

Вот только, судя по буйной растительности, снег не выпадал здесь никогда. И между тем источники говорили совсем о другом…

Я вздрогнула, услышав странный звук, и совсем не сразу поняла, что это мой собственный всхлип. Паника и отчаяние поднимались откуда-то из глубины, рискуя затопить меня с головой. Все, ради чего я проделала этот путь, разом разбивалось об эту восхитительную природу.

– Не паникуй заранее. Может, там, внизу, где гробницы, или что там должно быть, достаточно холодно, чтобы лежал снег и выросли твои цветы. Давайте спускаться. Это тоже небыстро.

Рубер оказался прав. Склон, по которому вилась тропинка, был скользким, телега то и дело соскальзывала, а лошади недовольно фыркали, потряхивая головами. Нам потребовалось несколько часов, чтобы спуститься в долину, но как только стена с крутым склоном и опасной тропой осталась позади, словно бы стало легче дышать.

Мы двигались в сторону шпиля, торчащего среди зелени словно маяк, и я чувствовала, как все сильнее колотится в волнении сердце. Мы на месте. Только бы Рубер оказался прав, и можно было достать цветы…

– Не нервничай так. Твоя лошадь уже не знает, куда ей двигаться, – мягко произнес Харан, касаясь ладонью моей руки. Мужчина ехал рядом, внимательно осматривая негустые заросли, словно вновь ожидал нападения. – Ослабь немного поводья, Лора.

– Мы останемся ночевать в храме?

– Нет. Пока просто глянем, что там внутри, а на ночевку где-нибудь на открытом месте, чуть в стороне устроимся. Еще можно было бы в тоннель вернуться, да далеко будет, – покачал головой мужчина и улыбнулся. Спокойно и уверенно.

– Я видел подходящее место, – вклинился в разговор Терн, ведущий повозку за нами. Рубер ехал первым, осматривая звериную тропу и немного расчищая путь.– Немного позади осталась хорошая поляна, и мне показалось, там был ручей. Так что с водой вопрос не встанет. Да и подальше от храма…

– Почему так важно выбрать место вдали? – непонимающе уточнила. Воспоминания о подобных местах почти стерлись из моей памяти, но даже так я не чувствовала ни страха, ни тревоги по поводу соседства со святилищем.

– Мы не эйолы, а эта земля полна магии. Даже если ее давно не обновляли. Нам не стоит провоцировать местные силы.

Старинные строения вынырнули из листвы неожиданно. Зелень, словно театральные кулисы, раздвинулась, открыв нам обзор. С этого места все выглядело иначе, и разрушения казались не такими внушительными. Всего-то пара провалов в крыше, пара обвалившихся камней у оконных арок. Огромный провал центрального входа казался порталом в иную реальность, а из раскрытой створки даже на таком расстоянии до нас долетал странный, сладкий аромат. Словно где-то внизу, в подвалах святилища, все еще работали лаборатории. Прикусив изнутри щеку, я медленно кивнула. Хранить свои тайны с каждым днем становилось все сложнее.

Перед глазами вспышкой пронеслось воспоминание: большие шары из неровного тонкого стекла, прозрачные и хрупкие, заполненные клубящимся туманом. Каждый из них хранился в своей плетеной корзине за плотной дверью в специальном подвале. Как туда попала я – совсем не помню. Помню только запах сырости и холода, что щекотал нос, стоило только шагнуть в эту часть подвалов…

«Милиалора, туда нельзя!»

– Лора? Что случилось? – обеспокоенный Харан подъехал ближе, вглядываясь в мое лицо. Я знала, что сейчас бледна, как снег по ту сторону гор, но только покачала головой. Сказать, что я знаю, я видела Шары Тумана собственными глазами, я просто не могла. Он все не так поймет… Голос отца, почти забытый, прозвучал резким окриком, заставляя дернуться назад, прочь из помещения. Я отшатнулась от воспоминаний, словно они и правда могли нанести мне вред. Сердце бешено грохотало в груди, перед глазами плясали искры. Я помнила храм в эйольской столице, помнила Обитель Предков и Всех Богов.

– Все нормально. Просто тут все такое массивное, – перевела взгляд на стены долины. Высоко, выше зелени, на стенах вились незамеченные ранее лестницы, россыпью виднелись черные провалы окон. И вдруг поняла – здесь раньше был не просто храм. Тут был город.

И похолодела. Мне показалось, что в одной из ниш, там, невероятно высоко, я заметила стремительное движение.

**

Я и сама не знала, почему не решилась сказать о мелькнувшем движении Харану. Может, потому, что не совсем доверяла своим глазам? Может, это было вовсе не движение, а просто блик на капле воды или на гладкой стене. Я продолжала убеждать себя в этом, пока мы все ближе подходили к храму, оставив лошадей чуть в стороне. А еще я изо всех сил старалась прогнать воспоминания, нахлынувшие, словно штормовой вал.

Мама была беременна Диарой, и мы приехали за благословением к родне отца. Вот только, то ли время было не подходящее, то ли что-то случилось, но я помнила крики и злое, упрямое выражение лица родителя, когда тот спускался по широким ступеням. Нас с мамой даже не пустили внутрь. Из-за чего так произошло, я и сказать-то не могла, но на ночь мы остановились в огромном здании с гулкими коридорами и высокими колоннами. Я помнила красные густые ковры под ногами, мягкие как пух. И помнила тревогу, что так и витала в воздухе. А на другое утро мы отправились в столичный храм. Он был похож на этот, но все же был иным. Наверное, больше живым.

– Идешь? – Харан обернулся, протягивая мне ладонь. – Пока не стемнело, мы можем хоть немного осмотреться здесь, чтобы потом понимать, куда и зачем двигаться.

Я кивнула, принимая из рук Терна один из фонарей: внутри развалин то тут, то там прятались тени, густые и глубокие.

Несмело, задержав дыхание, я шагнула между двух огромных створок главных ворот. Часть половых плит была выщерблена, но даже так удавалось рассмотреть остатки мозаики, прекрасной, желто-бирюзовой, как солнце и океан одновременно. А дальше, в проходе, ведущем от ворот, стояли статуи. Почти не тронутые разрушением, они возвышались над нами словно огромные арки, раскинув крылья. Птицы, с девичьими головами и открытыми в возмущенном крике ртами. Я не помнила, чтобы в столице у них были такие лица…

– Прислужницы Жагрина, – тихо прокомментировал Харан, но я только покачала головой. Не так. Это его дочери. Согласно легенде их было шесть, прекрасных дев, которых возжелал глупый, но сильный бог. И чтобы спасти их от бесчестия, Жагрин превратил их в птиц, оставив только прекрасные лица и голоса. Только вслух я этого не произнесла.

Мы миновали притвор и едва не провалились в огромную дыру в полу. Плиты обрывались неровным краем, исчезая в темноте так резко, что Харан едва успел среагировать.

– Будьте внимательны. Кажется, здесь есть что-то рассеивающее внимание, – недовольно буркнул мужчина, крепче сжимая мою руку и обходя вправо провал.

Центральный зал храма был круглым и огромным. Кольцо квадратных колонн поддерживало крышу, а над центральным узором мозаики возвышался купол, теряясь где-то в невероятной высоте. Но темно, несмотря на размеры, внутри не было. Уж не знаю, свое дело делали провалы в куполе или все же дело было в странных, длинных вертикальных трубках, что крепились на колоннах и части стен. Я не могла разобрать, светятся ли они сами по себе, но темнота, чем ближе к центру, тем больше рассеивалась, позволяя рассмотреть узоры на стенах и колоннах.

И я узнавала их. Вот такие цветы с острыми листьями были вышиты на моем детском одеяле. А вот такие бабочки, с длинными хвостами на крыльях – на мамином платье. На желтой, словно куркума, ткани, эти синие создания смотрелись так ярко…

Сердце неожиданно сжалось от болезненных воспоминаний. Я думала, что почти привыкла к их отсутствию, смирилась с их смертью, но нет. Сердце болело так, что я почти теряла сознание, рассматривая рисунки.

– Очень красиво, правда. Завораживающе просто, – явно чувствуя, что со мной что-то не так, но не понимая природу эмоций, прошептал Харан. – Я никогда не мог понять, зачем нам враждовать с этой прекрасной и умелой нацией. Видела бы ты, какие ткани они носят. Наши красавицы отдали бы половину своих украшений, только бы получить хоть один рулон такой красоты…

– Откуда ты знаешь? – я заставила себя отвернуться, посмотреть на мужчину, в чьих глазах плескался огонь.

– Я был в составе нескольких делегаций в то время, когда мы пытались договориться о мире. Очень жаль, что не вышло. Мы почти справились, но…

– Смерть Верховного правителя разрушила все договоренности.

– Да. Мы еще пытались как-то убедить ту сторону в своей непричастности, но когда младший брат нашей прекрасной королевы был вероломно убит эйольскими шпионами…

– И никто из вас не подумал, что это просто провокация? – я не хотела говорить резко, не хотела грубить. Но голос сам собой стал злым, агрессивным. Если бы хоть кто-то думал головой, стольких смертей удалось бы избежать. Они были бы живы!

– Думали. И многие. Но решение принимают единицы. Да и пустые слова ничего не значат. У нас не было доказательств в том, что это провокация. А вот для обвинения улик хватало.

– Лора, мы не хотели этой войны, поверь, – с противоположной стороны зала раздался голос Рубера. – Но никто из нас не имел достаточного веса, чтобы как-то повлиять на происходящее. А когда все началось, у нас не осталось выбора, кроме как защищать свою землю от начавшегося вторжения.

– Я знаю, простите, – тихо проговорила, чувствуя себя совсем глупой. Уж кого-кого, а этих людей обвинять в произошедшем с моей семьей не стоило. Потому как я точно знала, кто виновен.

– Нужно найти лестницу на нижние этажи. Все, что мы ищем, должно находиться там, – Харан, закрывая неприятную тему, двинулся к боковым дверям. Не такие массивные, как центральные, они должны были вести в жреческие помещения или какие-то подсобные комнаты.

– Харан, здесь! – Рубер махнул фонарем, привлекая внимание. Оказалось, что лестница, отгороженная небольшой каменной ширмой, идет прямо из центрального зала.

– Только осторожно. Часть ступеней повреждена.

– Может, стоило взять веревку? – предположил Харан, глядя, как Рубер осторожно спускается по ступеням.

– Да нет, не так все плохо, – голос доносился из-за поворота, лестница была сделана по принципу винтовых, только в квадратном сечении.

– Ничего себе! – неожиданно воскликнул Рубер, и Харан ринулся вниз, предварительно проверив на поясе наличие оружия.