Глава 14

Я торопилась за Хараном, как могла, но все же внимательно смотрела под ноги. Не хватало еще споткнуться и посчитать носом оставшиеся пролеты. И все равно, когда вышла на площадку за поворотом, у меня перехватило дыхание, словно я бежала. Прямо перед нами открылась долина, настоящая, залитая солнцем долина водопадов. Тонкие струи с тихим гулом падали куда-то вниз, солнечный свет длинными росчерками проходил сквозь воду, разбиваясь на сотни мелких радуг. И над всем этим прямо с высокого потолка свисали полупрозрачные кристаллы кварца.

Несколько обломков валялось под ногами, и в этих местах было темнее, чем в других, но все равно, пространство просто поражало своей невозможностью.

– Как так? – голос прозвучал тихо, словно одно громкое слово было способно разрушить все великолепие окружения.

– Кто бы знал. Никогда не слышал о подобном и не читал. По всем правилам тут должен быть алтарь, а никак не страна водопадов, – напряженно ответил Харан. – И откуда берется свет? Мы находимся в подвале храма, но здесь светлее, чем там, наверху.

– Система зеркал? – предположил Рубер, с сомнением оглядываясь вокруг. Мужчина, не доверяя глазам, протянул руку вперед, словно пытаясь сорвать пелену, застилающую взгляд. Только не у него одного были эти видения, чтобы так просто избавиться от морока.

– Может, и так, только тогда где остальное? Все, что полагается иметь храму?

– Если водопады падают, значит, там внизу еще что-то может быть. Осталось только найти путь.

– Не надо его искать, – я отвернулась к лестнице и увидела, как дальше внизу ходит тоннель, высеченный прямо в скале. Почти такой же по виду, как тот, что вел в саму долину.

– Не стоит туда идти неподготовленными, – покачал головой Рубер. – Не нравится мне это место и очень хочется иметь при себе веревку и запас воды.

– Тебе этой мало? – с удивлением переспросила, не понимая, что именно не устраивает мужчину.

– Я не уверен, что ее можно пить. Лучше уж брать кипяченую из кофейника, чем подхватить какую заразу. Напомню, что за перевалом зима, а здесь разгар лета. Мало ли что тут обитает в воде.

– Ты веришь в микроскопических духов, которые могут съесть человека изнутри, если пить неправильную воду? – я усмехнулась, с удивлением глянув на Рубера.

– Нет, я верю, что у офицеров не бывает дизентерии только потому, что они пьют разбавленное вино или кипяченую воду. А вот простые солдаты, которые лакают из ручьев и озер – те, то и дело страдают от болезни кишок. И никакие духи тут ни при чем. Как жительница жаркой Сигеры, ты наверняка знаешь, что не всякая вода пригодна для питья.

– Мы пьем воду из колодца во дворе, – пришлось признаться, что я слишком опрометчиво принялась упрекать Рубера в излишней осторожности.

– Вот тебе и ответ. Что делать будем? – мужчина посмотрел на Харана, дожидаясь приказа.

– Я с тобой согласен, не стоит идти неподготовленными. Никто из нас не знает, что ждет там, внизу. Пока давайте выбираться, а утром, как солнце встанет, тогда уже станем исследовать глубины.

Генерал замерзшего войска развернулся к лестнице, ведущей наверх. Харан уже все решил и даже не сомневался, что все исполнят его волю. Но я все еще смотрела на водопады, что падали с тихим гулом. И чувствовала, что мы не напрасно явились в такую даль. Только за это все же придется заплатить. И как бы цена не оказалась выше, чем мы готовы дать.

**

Ночевали мы пусть и в теплой долине, но я все равно плохо спала, все время ворочаясь с боку на бок. Ощущение чужого присутствия и того, что нам здесь не рады, никак не давало расслабиться. А еще предчувствие. Но, может, я все же ошиблась, и мы обойдемся без внушительных потерь?

– Лора? Что ты все вертишься? – Харан, который стоял на часах после полуночи, присел рядом, коснувшись лба ладонью, словно ожидал, что у меня жар.

– Никак не уснуть.

– Почему же? Я не чувствую и не вижу никаких чудовищ, да и вряд ли они будут рядом с храмом обитать. Спи спокойно. Через час меня сменит Терн, и ты сможешь укрыться в моих объятиях. А пока постарайся уснуть так.

Я согласно вздохнула, но так и не сумела провалиться в сон. Мне все время чудились какие-то шаги и посторонние звуки в темноте. Словно кто-то следил за нами из-за кустов, выжидая подходящий момент. Даже когда Харан пристроился рядом, притягивая меня к себе вместе с одеялом, я не сумела полностью расслабиться.

Утро пришло долгожданным рассветом, и с первыми лучами, окрасившими листву на верхушках деревьев золотом, я резко села. Терн удивленно оглянулся с края поляны.

– Ты чего так рано подскочила?

– Кофе хочу, – мрачно отозвалась, сбрасывая одеяло на Харана и оправляя задравшуюся юбку. Мужчина недовольно заворчал и открыл один глаз, вопросительно-сонно поглядывая из-под ресниц.– Спи еще. Все в порядке.

– Тогда я печной камень поставлю. Вон там удобные кустики, – махнул рукой Терн, направляясь к сумкам. – А чуть в стороне есть ручей. Только осторожно, склон скользкий.

– Угу, – болела голова, но ощущение чужих глаз, давящих на спину, наконец, отступило.

Я думала, что мужчины, пользуясь ранним часом, еще будут спать, но когда я вернулась, умывшись в холодном горном ручье, Харан уже, скинув куртку, разминался, а Рубер сидел на своем спальном месте, недовольно щурясь на стремительно светлеющее небо.

– Могли же еще отдохнуть, – буркнула я, присаживаясь на бревно рядом с печным камнем.

– Нам воспитание не позволяет спать, когда ты уже поднялась, – широко зевнул Рубер, взъерошив волосы. Пытаясь прогнать остатки сна, мужчина тряхнул головой, словно большой пес, и потер ладонями лицо.

– Ничего, потом отоспимся. Сегодня дел невпроворот, – в тон приятелю отозвался Харан, размахивая руками. – Что-то я почти заржавел. Нужно будет потренироваться перед сном, парни.

Мужчины согласно загалдели, явно соглашаясь с командиром, а я с тоской посмотрела на свои пальцы: они тоже ощущались совсем иначе, словно стали жестче, грубее. В них больше не чувствовалось той мягкости и плавности движений, что была раньше. Но с этим можно разобраться и потом. Главное – отыскать те цветы, ради которых мы так долго добирались к этому краю мира. И убраться подальше.

– Твой кофе, красавица, – рядом присел Терн, протягивая кружку с дымящимся ароматным напитком. Мужчина заглядывал в глаза, пытаясь там что-то рассмотреть. – Ты сегодня не такая, как вчера.

– Меня тревожит это место, – тихо призналась я. Несмотря на пение птиц, было в этой долине что-то жуткое.

– Храм гнева. Еще бы он тебя не тревожил.

– Гнева? – стоило произнести это, как по долине словно пронесся порыв ледяного ветра, заставив пригнуться деревья и замолкнуть птиц. Дыхание перехватило. Кажется, не все духи покинули это место.

– Видела прислужниц? Дочерей бога? Их лица искажены гневом. Мы с ними знакомы не понаслышке. Когда в войско эйолов попадают женщины, они носят на доспехе именно их изображения. И они куда опаснее своих мужчин, – рядом остановился Харан. – Обычно среди них только те, кому нечего терять. А тот, кому ничего не жаль, страшнее любого противника, потому что не боится смерти. Этот храм Жагрина – храм гнева. И нам бы стоило поторопиться, потому как я не знаю, какие еще силы в нем сохранились. Если мы уж сумели призвать Ицтлу из старой маленькой часовни, то не представляю, что может обитать здесь, в потревоженном месте тысячи паломничеств.

Я хлебнула кофе, прикрыв глаза и стараясь избавиться от холода, что пробрался в тело. Тревога вернулась, как я ни пыталась ее прогнать. Харан был прав. Нужно поторопиться.

– Веревка есть, и достаточно длинная, – Терн постучал по плечу, на котором висел моток.

– Крюк? – уточнил Харан, проверяя оружие и фонарь. Было решено, что вниз мы двинемся все вместе, оставив лошадей наверху. Никто не знал, что ожидает внизу. Но на всякий случай прихватили и колбы, переданные алхимиком из Квартала ведьм, и мешок для той штуки, что рассчитывал найти сам Харан.

– Все готово.

– Тогда двинулись. Шаг за шагом и друг за другом.

Мы без сложностей спустились на уровень с водопадами, где в лучах утреннего солнца все сделалось розово-золотым, а затем направились вниз по той лестнице, что заметили вчера.

Это была уже совсем другая дорога: темный тоннель, спускающийся вниз, неровные, истертые ступени. И запах воды. На стенах в свете фонарей виднелись известковые, застывшие в камень подтеки, а в некоторых местах ступени казались оплавленными. Не скатиться по ним вниз не давали только железные перила, вбитые в стену.

– Это место пугает, – тихо проскрипел Рубер, идущий впереди меня. Мы были парами обвязаны веревкой, и конец нашей Терн крепил к перилам крюком для пущей безопасности. Но я не была уверена, что перила выдержат наш общий вес, если кто-то споткнется и полетит вниз в этот бездонный темный провал.

– Ты просто привык, что все твои враги в чистом поле и прямо перед тобой, – невесело фыркнул Харан. Кажется, и на него немного давило происходящее.

– Это точно. Я предпочитаю открытые пространства, – хохотнул Рубер и тут же замолчал. Его смех, усиленный эхом, и оттого громкий, мрачный и пугающий, разлетелся вверх и вниз по тоннелю, заставляя пригибать головы. Он отскакивал от стен, как мячик, умножаясь и расходясь гулом, давя нам на головы.

Я не знала, как долго мы спускались, но по ощущениям должны были уже достичь если не дна, то середины горы точно. Воздух стал совсем сырым, но оставался теплым, когда лестница вдруг закончилась резким поворотом. В темноте нельзя было этого разглядеть, пока мы не уперлись прямо в стену.

– Будьте наготове. Мало ли какая гадость здесь обитает.

– Думаешь, какие-то звери могли выбрать это место в качестве дома? Есть куда менее глубокие и более приятные места, – тихо, опасаясь породить еще одну волну эха, отозвался Рубер.

– Я боюсь не тех, кто нашел это место, а тех, кого сюда поселили намеренно. Не забывай, чей это храм.

И, не дожидаясь ответа, Харан шагнул в темный проход.

Это был очередной зал, и пришлось засветить фонари ярче, чтобы что-то разобрать под его высокими сводами.

– Вот же… – ругательство, произнесенное шепотом, отразилось от воды, от колонн и понеслось дальше, в темноту, едва рассеиваемую принесенными огнями.

Большой зал с десятками колонн и высоким потолком был залит водой. И понять, насколько глубоко она уходит, никак не получалось. Прозрачная, словно слеза, она недвижно закрывала уходящий ступенями вниз пол, словно стеклянная перегородка. Вот куда так стремились водопады с верхнего уровня, в этот зал.

– Может, нам туда не нужно? – хрипло спросила и тут же поняла, что нет, нужно. Именно туда. В ту сторону, где в неразличимой темноте едва заметно для глаз бился серебряный огонек. Он слабо пульсировал, то совсем исчезая, то появляясь вновь, но таким слабым светом, что я и сама не верила в его реальность.

– Не думаю…

– Вон там, – перебила Харана, подняв руку. Оторвать взгляд от огонька больше не получалось, словно он меня поймал в свои сети. Тело само по себе принялось медленно покачиваться, как мне казалось, в такт этому свечению, в ритм невидимого сердца.

– Что там?

– Там гробницы. Там мои лилии.

Состояние очень походило на транс, но я не боялась. Я чувствовала, как на шее теплеет камешек, как внутри разливается что-то густое, правильное. Мне здесь ничего не угрожало. Пока что.

– Откуда ты…

– Не ходите за мной, – я не знала, почему и что именно происходит, только перед глазами всплыло лицо сестры, а в голове прозвучали слова алхимика «чистое намерение».

– Лора, ты куда собралась?

Я не обращала внимания на слова Харана, отмахивалась от его рук, которые пытались не дать мне распустить веревку на поясе. Я почему-то знала, что нужно торопиться.

– Ты слишком громко говоришь. Они придут на твой голос, – тихо, отстраненно, не видя ничего вокруг, предупредила я. И, пользуясь заминкой шокированных происходящим мужчин, спустилась на две ступеньки, почти касаясь ногами воды.

– Кто?

– Стражи. Мерзкие креветки ростом с тебя. Быстрые, как змеи, и опасные, как шторм. Молчи, иначе мы все умрем.

– Лора, откуда ты знаешь?

– Не для того ли ты меня привел, чтобы знать? Чистое намерение…

Я принялась стаскивать одежду, каким-то внутренним чутьем понимая, что иначе нельзя. Куртка, рубашка, тяжелая юбка, обувь и чулки, все полетело назад, в сторону той небольшой площадки, на которой стояли мужчины. И все это, не отрывая глаз от огонька по ту сторону залитого водой зала.

– Лора…

– Молчи, Жар. Не видишь, что она не совсем с нами? Девушка права, ты ее потому и взял, потому и берег от самого себя, что все это имеет значение.

– Но откуда она может знать?..

– Может, дочери Жагрина решили поделиться с ней знаниями. А может, мы еще чего не знаем об этих местах, – голос Терна доносился, словно через пелену, становясь все глуше. Но мне было все равно. Я знала, что стоит поторопиться. Не тревожимые долгое время стражи рано или поздно услышат нас и придут. Тогда никто из нас не сумеет вернуться.

Избавившись от одежды, не чувствуя ни чужих взглядов, ни прохлады, я медленно ступила на следующую ступень. И еще одну. Тяжелая коса щекотала спину, а камень на шее едва ли не жег кожу, но все было верно, все было как надо.

Вода на миг отрезвила, отгоняя странное состояние транса, но продлилось это недолго. Свет по ту сторону все еще держал, словно на привязи. Я снова погрузилась в пелену небытия, не слыша ни встревоженных голосов за спиной, не чувствуя и того, как вода сомкнулась над головой, отсекая все вокруг. Я видела только серебристый огонек впереди…

**

Выползая на каменный пьедестал, я громко и надрывно кашляла. Как можно было не задохнуться, пройдя такой кусок пути под водой – не знаю, но в груди все болело. Едва не выплевывая внутренности, я упала на прохладный камень, пытаясь выровнять сердцебиение. Из прогулки по залитым водой залам, я не помнила ничего, кроме тихого гула в ушах и пульсирующего свечения впереди. Голубой свет вел меня лучше любой путеводной звезды. До того момента, как сумела добраться сюда.

Теперь свечения почти не было. Либо все дело было в том, что здесь было значительно светлее и без всяких ламп. Как такое возможно и почему этого не видно от прохода, от лестниц – было невозможно понять, но я видела все, как во время ранних сумерек.

Медленно поднявшись, обратила внимание на пару плоскодонных небольших лодок, которые чья-то рука вытянула сюда. В одной из них валялась какая-то светлая тряпка. Чувствуя, как начинает дрожать мокрое тело, и прося небеса только о том, чтобы Харан с приятелями не вздумали лезть в воду, я подняла находку.

Наряд жреца. Чуть изодранный и слегка отсыревший. Скривившись, я не решилась натягивать тряпку на себя, но обратно не бросила. Если вспомнить, что я голая и босая, без единого предмета, то неожиданная находка может пригодиться.

Лихие шлепки моих шагов гулким эхом расходились в разные стороны, но чем дальше, тем суше становилось вокруг. Я не заметила, чтобы дорога шла вверх, но камень из скользкого превратился в шершавый, а потом приблизившиеся стены неожиданно сомкнулись, превратившись в высокий, обрамленный квадратными колоннами, проход. Именно оттуда и шел слабый голубой свет. Но теперь я не понимала, как могла видеть огонек из-за поворота. 152e1bc

– Успокойся, Милиалора, – слова резанули слух, не успокоив, а только напугав меня саму. Я никогда не говорила на древнем языке эйолов, зная только пару слов. Но и те не произносились уже много лет, а тут все сложилось само собой, будто слова были в моей голове, стоило только перевернуть какую-то страничку памяти.

– Успокойся, – произнесла еще раз, стараясь, чтобы сказанное прозвучало на привычном мне языке, но от этого звука тут же рядом послышался треск. Резко пригнувшись, закрыв голову руками и дрожа от ужаса, я едва не повалилась на пол. Видно, в этих стенах не стоит произносить того, что не понравилось бы прежним владельцам. А может, владельцы все еще на месте, просто пока не видели незваных гостей. До чего же было страшно!

Когда треск затих, я медленно поднялась на ноги, рассматривая ближайшие стены. По ним, и правда, вились тонкие, словно волос, молнии изломов. Нужно было быть осторожнее, не зная, что может случиться дальше.

Идти пришлось не очень долго. Свет становился все ярче, а под ногами стал попадаться мелкий, весьма острый песок. А потом, за очередным поворотом, вдруг открылся еще один зал. И был он совсем не тем, что я ожидала увидеть. Никаких скелетов, присыпанных тонким слоем снега. Все выглядело совсем иначе.

С высокого потолка вниз лился серебряно-голубой свет, рассеиваясь почти у самого пола. Здесь стояли каменные саркофаги. Низкие, словно бы частично утопленные в пол, с резными узорами на стенках. Эти каменные короба расходились словно солнечные лучи, от центра, в котором стояла невысокая статуя с опущенной головой и вздернутыми руками. Жагрин. Печальный и прекрасный бог, чье лицо закрывали волосы, а вся поза словно молила о чем-то небеса. Я медленно шагнула в зал, стараясь не производить лишнего шума. По всем правилам древний бог не должен был оскорбиться моим присутствием, но кто знает, захочет ли он этим правилам следовать?

Я несмело, стараясь не потревожить даже воздух в этом зале, шагнула вперед. Мокрая коса холодила спину, отчего хотелось зябко передернуть плечами, но, несмотря на белый снег, что усыпал пол впереди и сами саркофаги, сильно холодно не было.

И тут я увидела цветы. Очень маленькие, размером с ноготь, они тянулись из-под саркофагов, словно сами боялись расти в этом месте. Их сияющие серединки, казалось, поглощали сам это голубой свет, что лился откуда-то сверху, а листья тонкими серебряными нитями тянулись вверх. Но ни размер цветов, ни их необычность, ничего из этого не имело значения. Цветы были тут, и все, что мне требовалось, это сорвать парочку из них и суметь пронести к выходу из храма.

Я шагнула еще вперед, и под ногами неприятно заскрежетало, а в ступни впились острые грани мелких камней. Зашипев, едва не выронив из рук старую жреческую хламиду, от неожиданности я уставилась вниз и обомлела. Под ногами мелкой кристальной крошкой были вовсе и не камни. Мутная россыпь издали и правда походила на снег, но на самом деле… Опустившись на корточки, я зачерпнула горсть, рассматривая у самого носа. А затем неожиданно коснулась одного острого кристаллика языком. И тут же сплюнула, удивленная. Соль. Под ногами были горы соли. Именно она застилала все пространство вокруг гробницы. Именно в ней прорастали эти странные лечебные цветы.