Глава 16

Они появились неожиданно. Прямо из темной воды. Резко и стремительно. Заставив отскочить на полшага, увеличивая между нами расстояние. Я в жизни не видал таких существ и определение Лоры, обозвавшей их «креветками», было верно только отчасти. Высокие, выше меня ростом, существа. С длинным сегментированным хвостом, словно у одноименных членистоногих, множество сегментированных конечностей, в одной из которых каждый из стражей держал длинное, тонкое копье. И морды, вовсе не похожие на человеческие.

Я не знал, чего именно ожидал, но не этого, определенно.

Но если с их нетипичным видом я кое-как готов был смириться, откинув удивление на потом, то стремительность, резкость и точность их движений не давала отвлечься. Первая же «креветка» бросилась на меня, низко опуская голову и далеко, невыносимо далеко вынося копье. И проделано это было так мастерски, что я едва успел парировать удар, почти распластавшись на полу в приседе.

Но действовали эти странные создания группой, чего я не сообразил сразу. От резкого и весьма точного выпада, направленного точно в открытый бок, меня спасло только движение и внимание Рубера. Напарник резко махнул своей саблей, позволяющей, в отличие от моего оружия, наносить куда более экономные и быстрые, пусть и менее эффективные по силе удары. Рубер отбил в сторону легкое стремительное копье и, в соответствии со всеми канонами, сделал шаг назад, возвращаясь в безопасную зону.

– Как долго нам их надо держать? Тут мы как на ладони, – зло проронил Рубер, освобождая место и для моего отступления.

Где-то там, под ногами, стояла лампа, рассеивая по небольшому, занятому нами пятачку рассеянный свет и создавая десятки неверных. Сбивающих с толку теней. Вот только без ее света, как я полагал, нам не выстоять и минуты.

– Как можно дольше, – не менее зло отозвался я. – Но на лестнице они не смогут атаковать нас скопом. Двигаемся туда.

Я с трудом находил время, чтобы отвечать. Так как все внимание было направлено на контроль за нападающими. Сейчас против нас было четверо этих существ, но по темным, едва различимым краем глаза теням, я видел, что это продлится недолго. И противник был куда более опытен в сражении на этих скользких, гладких от известковых отложений, ступенях.

Следующий выпад оказался неожиданно высоким, заставляя выкидывать клинок едва ли не на всю длину руки. Я понимал, что уклониться не успею, а если не парирую этот удар, то получу древком, а то и острым наконечником из непонятного материала прямо на незащищенной голове. Опять сработал Рубер. Почему-то «креветки» решили нацелить всю свою силу и внимание именно на меня. Этим можно было бы в какой-то мере гордиться, не были бы они так стремительны.

Еще несколько выпадов и низовых ударов, опасных своей видимой простотой, и я каким-то чудом в последний миг успел поймать оружие, нацеленное в бедро Рубера. Напарник зло, сквозь зубы, ругался, но мы отступали к нужной нам точке, уже пройдя тот участок, где новые нападающие могли бы выскочить из воды с фланга. Если бы это только сделало ситуацию хоть немного легче…

Миновав фонарь, чудом не снеся его неосторожным шагом, я чертыхнулся. Они менялись! Быстро, словно рыба в чистой воде, один нырял в темную сейчас гладь почти без плеска, и его место тут же занимал другой такой же. Ни единого мгновения на передышку.

Через какое-то время я заметил, что Рубер начал дышать громко и тяжело. Может, так действовала глубина или замкнутое пространство, вот только я не мог позволить ему расслабиться. Это грозило смертью нам обоим.

– Еще есть лампы? – хрипло, стараясь беречь дыхание, спросил я напарника, отбивая еще один, плохо различимый из-за обилия теней, выпад.

– Один камень на ремне, – едва дыша, откликнулся солдат, тут же, словно до этого не помнил о нем, засвечивая неяркий огонек.

– Давай на лестницу.

– Но…

– Это приказ!

Я понимал, что несколько минут мне предстоит отбиваться одному, пока Рубер нырнет в тоннель, пока я сам туда доберусь, но другого момента могло не быть.

К счастью, Рубер понимал это не хуже меня. И больше не споря, отсекая одним рискованным выпадом длинную, сегментированную руку ближайшей «креветке», солдат развернулся и метнулся в темноту прохода. Оставляя меня почти слепым от резкой смены освещения. Но я надеялся, что непривыкшие к свету противники, не менее дезориентированы, чем я сам.

Почти так и получилось. Почти.

Я пропустил один долгий низкий выпад, направленный почти наугад мне чуть ниже колена.

Боль отрезвляла, поднимала с глубины ту холодную ярость, что помогала во время самых сложных схваток. Резко отскочив, не позволяя противнику прокрутить оружие в ране, рассекая мышцу, я сердито зашипел и, отмахиваясь почти не глядя, бросился за Рубером. Это был наш единственный шанс.

В узком пространстве лестниц, да еще и при разнице высоты благодаря ступеням, у креветок не останется верхних, опасных выпадов. А с этим уже можно что-то делать.

– Ты их видишь? – первым делом, двигаясь по ступеням спиной вперед, спросил я. Стражам нижнего храма потребовалось пара мгновений, чтобы разобраться в происходящем и нырнуть за нами. Я запоздало сообразил, что противники рассчитывали на наше движение вперед. Ждали, что мы станем прорваться дальше, а не отступим, уже получив необходимое. И именно эта заминка нас спасла.

– Едва. Они довольно высоко.

– Бегом!

Мне не нужно было повторять дважды. Не оглядываясь на то, что происходит позади, Рубер рванул по лестнице вверх, стараясь как можно больше увеличить расстояние между нами и преследователями. Я же следовал за ним, игнорируя горячую кровь, что текла по ноге, заливая сапог, и надеялся, что слишком высоко стражи нас преследовать не станут. Если они менялись там, у воды, возможно, им нужна вода для дыхания?

Но это была только мысль, не более, и подтвердить свою догадку мне предстояло не слишком скоро.

Я очень ясно уловил момент, когда стражи храма оказались на лестнице. Треск, тот странный стрекот, что заменял им все остальные звуки, стал громче, вынуждая обернуться. В темноте, в самом низу лестничного пролета было невозможно ничего рассмотреть. Только неясные черные тени, что колыхались во мраке. И эти тени преследовали нас.

Я увидел копье только тогда, когда до попадания был всего миг. Действуя на одних рефлексах, вскинул руку с оружием, надеясь остановить смертоносный полет. И почти успел. Копье сменило траекторию, угодив в стену, высекая сноп искр и каменной крошки.

– Они кидают копья!

Двигаться спиной больше было нельзя. Мы рисковали получить такой удар, не видя его, и навеки могли бы остаться в этом месте. Как еще одна, покрытая известковым наростом, деталь пещерного интерьера.

**

Я едва дышала от ужаса и простой нехватки воздуха, когда мы вывалились на первый уровень подвалов храма. Терн почти что нес меня на руках, а я никак не могла справиться с собой. Перед глазами, словно живые, вставали образы тех существ, что я успела различить в темноте, прежде чем меня отправили наверх. И то, что я точно не знала, как они выглядят, только усугубляло ситуацию, делая эти образы еще более жуткими, опасными.

– Давай, девочка. Поторопись,– настойчиво и невероятно спокойно просил Терн, подталкивая меня ко второй лестнице.

То, что здесь было значительно светлее, помогало моему состоянию, но ужас был куда более глубинным, чем я могла себе представить. Кроме того, натертые обувью, надетой без чулок на мокрое тело, начинали страшно болеть ноги. Они почти подгибались, отказываясь двигаться, несмотря на все уговоры. Я была готова упасть прямо здесь, не обращая внимания на опасность позади и на просьбы Терна. Но великан и не думал так просто сдаваться.

– Давай, Лора. Поднажми. Чем мы дальше от того места, тем проще Харану и Руберу будет выбраться. Если они перестанут думать о твоей безопасности, то справятся. Давай, идем.

И мы шли вверх по храмовым ступеням. Менее скользким, но от этого ничуть не более простым. В какой-то момент я просто опустилась на четвереньки и, игнорируя помощь Терна, поползла. Я понимала, что нужно выбраться туда, к статуям крылатых дев. Туда, где нас не смогут достать.

В какой-то момент я почувствовала, как Терн поднимает меня, практически таща на себе, одной рукой удерживая и шлем с драгоценными цветами, но сил как-то сопротивляться или даже помочь у меня не было.

Мы ввалились в верхний темный храм, едва волоча ноги. Кажется, этот путь мы проделали едва ли не в три раза быстрее, чем спустились. По крайней мере, я практически не чувствовала тела, когда Терн осторожно прислонил меня к стене, в паре шагов перед лестницей. Я медленно сползла на пол, не доверяя ногам. На колени, словно хрупкий хрусталь, мне опустили шлем, наполненный цветами и солью.

– Их нужно переложить во флаконы, – едва ворочая неожиданно пересохшим языком, произнесла, глядя на чуть увядшие растения. Сердце встрепенулось от ужаса, стоило представить, как эти хрупкие цветы опускают головы и вянут под солнечными лучами.

– Сейчас,– Терн, за спиной которого висела еще и сумка, присел рядом на корточки, расстегивая клапан. Из сумки осторожно была вытянуты одна из емкостей, а из моего горла вырвался тихий сип, заменяющий стон: во флаконе, в тонком стекле, зияла большая дыра, от которой в стороны расходились трещины.

– Погоди, погоди, – чуть встревожено, словно только это смогло покоробить его непробиваемое состояние равновесия, проговорил Терн, запуская руку в сумку.

– Один флакон для цветов разбился.

– Есть еще.

Следующая емкость оказалась цела, заставив меня едва не осесть окончательно. Приняв флакон, я с трепетом и облегчением прижала его к груди.

– Лора, – мне не понравился тон великана, и я подобралась, ожидая продолжения. Терн чуть скривился, а затем спокойно и очень четко произнес:– Ты справишься тут, какое-то время сама? Я хочу спуститься и помочь парням. Может так статься, что это им нужно. Очень нужно.

– Да, – едва осознавая, что мне предстоит остаться тут одной, пролепетала я. В голове билась только одна мысль: если они не вернутся, если все трое останутся там, внизу, мне не добраться домой. Мне даже не выбраться из этой долины без их помощи.

Впервые в голове ясно оформилось понимание, что я ничего не смогу сделать сама.

– Спасибо, – быстро произнес Терн и наклонился, касаясь щеки губами в сухом поцелуе. – Не волнуйся зазря, мы постараемся быстрее. Нас не так просто убить.

Я только громко хмыкнула, стараясь сдержать нервный смех, что так и рвался наружу. Ничего больше я поделать сейчас не могла.

После того как Терн ушел, исчезая на лестнице, я какое-то время просто сидела, пытаясь справиться с собственным состоянием. Поразительная несостоятельность, неспособность самой справиться даже с такими простыми затруднениями, оказалась сюрпризом. Я почему-то была свято уверена, что все выходит вполне неплохо, что я могу позаботиться и о себе, и о сестре. Но все выходило не так. Совсем не так. Я была не просто слаба, а катастрофически никчемна.

– Нет, – стараясь остатками самообладания отогнать панику, я открыла глаза. Вглядываясь в сумеречный свет, заполнявший верхний уровень храма.

Получается, мы провели там, внизу, почти весь день? Мне же показалось, что прошло не более пары часов, так стремительно развивались события.

Как могла, отогнав панику, да и все посторонние мысли разом, я открыла флакон, что до этого прижимала к груди. Пробковая затычка отскочила с тихим хлопком. Поставив флакон рядом на каменный пол, от которого холод начинал проникать в тело, я ближе пододвинула шлем, что так и стоял на моих ногах. От одной мысли, что придется опять запустить руки в соль, вынимая растения, заныли все ссадины. Но и этого я не могла себе позволить. Не тогда, когда мужчины внизу разбирались с последствиями нашей, пока довольно удачной, вылазки.

**

Я изо всех сил старалась бороться со сном, но, кажется, почти бессонная ночь и события последующего дня вытянули из меня все соки. В какой-то момент, прижимая к груди две склянки с цветами, уронив на пол шлем с остатками соли и баюкая оцарапанные ладони, я провалилась в сон. И не было ни сновидений, ни страхов. Просто темное, тяжелое, как каменная плита, небытие.

Разбудило меня странное покачивание. С трудом, не с первой попытки разлепив веки, я сонно уставилась в лицо Терна. Великан не улыбался, но было в выражении его глаз что-то такое, что однозначно показывало – мы все справились и пережили этот день.

– Где Харан? Где мои цветы? – просипела, глядя на то, как колышется небо в такт шагам.

– Я тут, Лора. И цветочки твои восхитительные в порядке. Только скажи мне, что с твоими руками? И ногами. Такое ощущение, что ты босиком прошла всю береговую линию нашей страны от самых гор до бескрайних равнин,– по голосу было слышно, что Харан устал, но в нем не было слышно ни боли, ни тоски от неожиданных и тяжелых потерь. Мы на самом деле выбрались.

– Соль. Там все было в соли. Никакого снега, одни белые кристаллы и саркофаги, в основании которых растут цветы. И стоит их вынуть из кристаллов, как они тут же вянут. И я даже не знаю, хватит ли соли о флаконах, чтобы доставить их в целости.

– Все будет в порядке с твоими цветами. А пока давай позаботимся о себе, – Терн опустил меня на бревно рядом с печным камнем, на котором уже стоял котелок, наполненный водой. На колени мне бросили плотный теплый плащ, которым я тут же накрыла плечи, чувствуя себя совсем неуютно в тонкой, пусть и просохшей сорочке. К тому же, сидя на холодном полу храма, я изрядно продрогла.

– Так, с кого начнем? – Терн, уперев руки в бока, осмотрел наше небольшое, но изрядно потрепанные войско. И только теперь я обратила внимание на перетянутую окровавленной тряпкой ногу Харана и на левое плечо Рубера. Кажется, из него торчал какой-то дротик.

– Я могу подождать, – тихо произнесла, и правда, не чувствуя больше боли в ногах и руках. Конечности немного жгло, но если не смотреть, то на фоне общего состояния, кажется, и незаметно.

– Ей бы ноги в воду сунуть. И руки. Чтобы остатки соли смыть,– заметил Харан и принялся разматывать тряпку на ноге. – А вот меня неплохо бы заштопать. Рубер, подавай флягу.

Приняв небольшую, серебряную емкость из рук приятеля, Харан сперва глотнул из нее сам, а затем щедро плеснул на рану, зло зашипев сквозь сжатые зубы.

– Но дротик из нашего приятеля нужно вынуть первым, пока он не присох. Иначе потом ему не понравится. Как бы вырезать ни пришлось.

– Э, нет, давайте доставать, – тут же встрепенулся Рубер, глядя, как Харан заматывает обратно ногу чистым куском полотна.

– Только ноги Лоре…

– Да-да, – махнул рукой Терн и принялся зачем-то копать ямку в земле в пол-ладони от меня. – Не смотри так. Сейчас сделаем тебе лохань. У нас, к сожалению, нет тут лишних емкостей для этого дела. Но опыт походов научил обходиться и без этого.

Через несколько минут углубление было плотно уложено листьями в несколько слоев, а сверху из котелка плеснули горячей воды. Терн сходил к ручью и набрал еще немного, разбавив горячую холодной.

Стало совсем темно, но щедро зажженные солнечные камни и простые фонари разгоняли темноту, создавая ложное чувство защищенности. Но, несмотря на отсутствие стен, здесь было много, много спокойнее, чем там, внизу.

Опустив ноги в теплую воду, едва не вскрикнув от нахлынувшего жжения, я крепко сжала зубы. Нужно постараться, хоть в таких мелочах не выказывать собственной слабости. Перетерпев первую боль, я нагнулась, почти легла грудью на колени. Опуская в воду и саднящие ладони. Когда неприятные ощущения схлынули, я почувствовала, как тело наполняется теплом, как мне становится неоспоримо легче.

А в шаге от печного камня происходило необычное, ни разу не виданное мною действо: Руберу чуть распороли рукав, осторожно сняв рубашку и куртку. И теперь мужчина сидел перед лампой, а Терн внимательно осматривал застрявшую в плече деревяшку с коротким опереньем.

– Насквозь? Какой они длины? – осматривая плечо приятеля, спрашивал Терн. Перед ним на расстеленном куске ткани лежали бинты, тонкий нож и какие-то присыпки. Эта сумка пока нам еще ни разу не пригождалась, так что я даже не знала, что там внутри. Теперь же, глядя на тонкие кривые иглы и нитки, я невольно ежилась, передергивая плечами.

– Скорее всего, придется так. Артерия не задета, и в кости не застряло. Так что это лучший вариант, – невесело отзывался Харан, пошевелив дротик в ране так, что Рубер зашипел от боли. – Мы не заметили, из чего они стреляли, но, возможно, духовые трубки. Арбалеты, даже небольшие, прятать там некуда.

– Все равно с хорошей скоростью, видно, летела, – покачал головой Терн и плеснул на рану все с той же фляги. – Держи его.

Харан обхватил Рубера со спины, одной рукой придерживая плечо, вторую перекинув через торс мужчины, блокируя здоровую конечность. Взяв чистую тряпку, Терн накрыл оперение дротика и резко дернул вниз, придерживая со стороны раны. И все равно Рубер тихо зашипел сквозь зубы.

В сторону полетело отломанное оперение.

Но мужчины пока больше ничего не делали. Они словно ждали какого-то знака, и я не сразу заметила. Что тонкий клинок положили на печной камень. Лезвие медленно краснело, накаляясь.

– На, глотни, – протягивая Руберу флягу на все случаи жизни, велел Терн.

Освобожденный из захвата Харана, солдат сделал большой глоток, тряхнул головой и, вернув флягу великану, кивнул.

– Давайте.

Харан тут же обнял Рубера, не давая тому дернуться, а Терн, прижав к отломку дротика чистую ткань, вдруг резко надавил, проталкивая деревяшку дальше, разрывая плоть. Я дрожала от ужаса и сочувствия, но не могла отвести глаз от того, как, запрокинув голову, сквозь сжатые зубы тихо рычит Рубер. Как с напряженным лицом вытягивает с другой стороны дротик Терн, поймав скользкий окровавленный наконечник тряпкой.

– Все, – недлинная деревяшка упала на землю рядом с печным камнем. Подхватив клинок, чье лезвие заметно накалилось, Терн решительно прижал его к кровящей ране. – Довольно толстое древко для духовой трубки. Наверное, все же что-то другое.

– Повезло, что без яда, – сипло, едва отдышавшись, буркнул Рубер, когда Терн принялся заматывать рану, нанеся на нее прежде густую зеленую мазь.

– Это еще неточно. Может, у них как у пауков, просто не сразу реакция идет.

– Это ж креветки. Все морские яды действуют почти мгновенно.

– Но это не обычные креветки, а храмовые стражи. Так что не станем рисковать. У нас есть пилюли, которые тебе лишними не будут, – не оставляя шанса на возражение, приказал Харан. Опальный генерал поднялся, размотал повязку на ноге и, подмигнув мне… стянул штаны. Я не успела зажмуриться, да так и смотрела на светлое белье, по краю заляпанное кровью.– Зашивай, Терн. Только не так, как в прошлый раз. У меня все левую часть тела, кажется, тогда с неделю тянуло.

А после того как Харану наложили пять швов и крепко затянули шов свежими бинтами, Терн подошел ко мне.

– Выползай. Вода давно уже остыла. Чего в ней сидеть сейчас? – у меня не было ответа. Я была готова уже уснуть в таком положении.

– И что ты станешь делать? И почему ты? – во мне опять проснулось любопытство. (3303c)

– Потому что я в юности был учеником лекаря при одном монастыре. В армии это несильно было нужно, в каждом полку свои врачеватели, а вот в таких походах… Опыта у меня всяко больше. А по поводу дел, так тут ничего сложного. Мы тебя только жирным кремом смажем, все твои ссадины, да забинтуем самые глубокие. К утру будешь как новенькая. Только ночью за Хараном приглядывай, чтоб у него температура не поднялась.

– Угу, – буркнула в ответ и усиленно покраснела.

Никому ничего не требовалось объяснять, но чувство неловкости от этого меньше не становилось.