Глава 19

– Почему ты не сказала? – Харан молчал до того момента, как с него не сняли оковы, не слишком любезно втолкнув в небольшой зал, куда тегин решил перенести дальнейшее обсуждение. А поговорить нам было о чем. Помимо личных вопросов, которые мне вовсе не хотелось выносить на общее обозрение, в дело вступали вопросы политические. И обсуждать их при всем дворе мудрый правитель никак не желал.

Меня слегка потряхивало несмотря на большую угольную жаровню в центре комнаты. Я не могла повернуться и посмотреть в глаза мужчин, с которыми провела так много времени рядом. Не могла посмотреть в глаза Харану, чувствуя свою вину и за произошедшее только что, и за то, что случилось с его войском.

– И что же я должна была тебе сказать, бог войны? Что я отвергнутая внучка Эзры, верховного жреца эйолов? Как, я должна была тебе это сказать? В каких выражениях?

Напряжение, которое копилось в течение нескольких дней, наконец, отпустило, но его место заняло накатывающее волной отчаяние. Тот, ради кого я поступилась собственными принципами и клятвами, смотрел на меня сейчас как на врага. Я это чувствовала каждой клеточкой тела. Они больше не видели Милору, они видели предателя, потомка эйолов, что был ничуть не меньше виноват в их бедах, чем сам тегин.

– Ты должна была сказать! – повысил голос генерал, не желая ни на йоту отступать.

Я понимала, что и он переживал за жизнь своих спутников, почти что попрощавшись с ними за время пути в столицу эйолов. Умом понимала, но не могла смириться и принять эту ненависть, направленную на меня. Я сделала все, что могла и даже больше. И сейчас это казалось ошибкой.

Внутри волной поднимался гнев. И что-то еще. Высокомерное, презрительное, так мне несвойственное. Но иначе было нельзя. Иначе меня могло просто задушить это горькое ощущение не моей вины.

Я резко обернулась и посмотрела прямо в глаза мужчины, в которых пылал огонь.

– Я ничего не должна тебе, Харан! Я вынесла чашу, как обещала. И я спасла твоих людей. И только благодаря мне теперь тегин сможет обсудить с нашей королевой спасение твоей армии, что ты по глупости и гордости повел прямо в ловушку…

Последние слова были явно лишними. Лицо Харана вмиг ожесточилось, и я понял, что все, что будет сказано дальше, совершенно бессмысленно. Меня не захотят услышать. Не теперь.

Решительно развернувшись, не желая принимать чужих обвинений, я пошла в сторону кресла, что пряталось в углу небольшого зала. Сил у меня хватило только на то, чтобы дошагать до этого сомнительного убежища и ноги подогнулись. Из глаз брызнули слезы обиды. Я так долго, так давно отнекивалась от этого родства, почти похоронила его в прошлом и достала из закромов, только чтобы спасти Харана и его людей, а теперь… Теперь я предатель для него.

С трудом сдерживая рыдания, не желая доставлять ему еще и этого удовольствия, я почти не слышала того, что тихо говорили мужчине Рубер с Терном. Все это больше было неважно.

Дверь тихо отворилась, и в сопровождении пары стражей появились тегин и Эзра. Мой воплощенный ночной кошмар.

**

Я почти не слушала разговор, который уже куда сдержаннее вели мужчины. Кажется, первые эмоции сошли на нет, и теперь мужчины пытались получить как можно больше выгоды от всей этой ситуации. Что тегин, что Эзра теперь обсуждали с Хараном возможности для улучшения взаимоотношений между двух стран, и, кажется, все были довольны перспективами.

– Если удастся вернуть твою Тьму, тогда мы значительно ослабим напряжение на границе, – тегин махнул рукой страже, чтобы та покинула комнату. – Уж не злись, генерал, сперва дела, а уже потом вы с друзьями сможете помыться и переодеться. Если так пошло, то куда важнее все обсудить.

– Я понимаю, тегин, – Харан кланялся, и я видела из своего угла, что лицо его теперь не такое напряженное. На правителя эйолов он смотрел куда с меньшей неприязнью, чем на меня всего несколько минут назад.

– Но чашу мы вам с собой не дадим. Да и вовсе предпочли бы сопровождать вас к низине Авантис с соответствующим эскортом. Чтобы сразу разобраться со всем на месте. Может, наши мудрецы смогут решить вопрос, если твое предположение окажется неверным, – Эзра говорил спокойно, словно это не он выгнал из долины собственного сына, что посмел вступить в неравный брак. И пусть я знала, что деду было все равно, а против мамы выступала бабушка, я не могла его простить. Ведь он сдерживал свою жену все время, не позволяя ей открыто выступить против моих родителей. До того дня, как она умерла. Именно тогда в нем что-то надломилось, и нас с проклятиями выдворили из долины.

– Зачем вы вообще использовали эти шары, заполненные туманом?

Вопрос вырвался, прежде чем я успела сообразить, о чем и кого спрашиваю. Просто эта мысль не давала мне покоя все время путешествия, но задать его Харану я никак не могла.

– Шада Мелиалора чувствует себя лучше? – повернувшись ко мне, мягко уточнил тегин. Этот мужчина вовсе не походил на правителя в моих глазах. Слишком спокойный и приветливый, не высокомерный и не резкий. Странный.

– Да, пожалуй, мне лучше. Но даже если вы меня не приглашали к разговору, я хотела бы узнать: зачем было использовать шары?

– Шада может спрашивать о том, о чем пожелает. У меня нет катунь*, а у Эзры нет жены или дочери. Так что шада – вторая женщина по крови эйолов после моей матери,– иронично поглядывая на своего верховного жреца, усмехнутся тегин. А затем продолжил уже куда серьезнее: – И я отвечу на твой вопрос: после тех событий мы провели тщательное расследование, почему и кто из генералов приказал использовать шары. Изучили, как именно был возрождён старый рецепт, потому как шаров в подземельях…

– Их было не больше десятка. В плетеных корзинах за плотной дверью… – тихо перебила я, словно тканью, накрытая вдруг воспоминаниями.

– Верно. Но тогда их взорвали не меньше сотни. Один шар накрывает участок в пять-семь шагов, а там залита туманом вся низина, – глядя теперь строго и серьезно, медленно произнес тегин.

– И что вы выяснили? – я торопилась все сказать до того, как меня перебьет Эзра, но дед и не думал грубить. Проведя рукой по глазам, в этот раз ответил жрец:

– Не всем по нраву мир между нашими странами, Мелиалора Ашерелле. Тот, кто убил Верховного правителя, младшего брата их нынешней королевы, он же и подсказал рецепт шаров. Он же и подделал приказы, отправленные из дворца. Мы узнали об этом слишком поздно, чтобы что-то сделать. И слишком поздно сообразили, в чем цель этой войны.

– И в чем же она была? И кто посмел убить Бастиана? Вы говорите, что это был кто-то еще, но мы поймали исполнителя. И в его венах текла чистейшая эйольская кровь, – голос Харана звучал хрипло, приглушенно, словно мужчина едва справлялся с собой, но все же говорил. Слишком много значили для него ответы.

– А кто выиграет, если мы рассоримся? К вам почти прекратились поставки наших лекарств и трав, вы не привозите нам продукты. Обе страны слабеют…

– А по землям людей шествуют фанатики с флагами и вздергивают полукровок на вилы, – тихо продолжила я, задрожав всем телом от жутких картин, что всплыли перед глазами.

– Потому мы и разговариваем сейчас здесь, вдали от чужих ушей, – кивнул тегин. – Потому что наше примирение не всем на руку. И я уверен, что еще до полуночи на вас будет совершено покушение.

– Здесь? – мне показалось, что Рубер не поверил словам тегина, но что-то было в выражении лица эйола, что не вызывало и тени сомнений у меня.

– Нет. Во дворце, где я намерен вас поселить.

– Вы хотите сделать из нас приманку.

Это был не вопрос. Харан все понял и смотрел на эйола внимательно, словно только теперь рассмотрел его лицо.

– Именно. Но я очень надеюсь, что вы достаточно опытные воины, чтобы пережить нападение. Потому что вы мне нужны живыми.

– Вы хотите найти, куда тянется эта нить предательств. Откуда идут приказы.

– Как понимаешь, генерал, чтобы подделать мою печать, надо стоять в шаге от трона. Но обвинить без доказательств и казнить невиновного мы не можем. Иначе потеряем куда больше, чем при бездействии. Но и терпеть вмешательство в дела страны, в усиление распрей… это больше не допустимо.

Я слушала слова Эзры и не понимала. Не понимала, почему этот, довольно умный мужчина выгнал единственного сына из собственного дома. С одной стороны, я большую часть жизни поминала его недобрым словом и желала ему бед, с другой – мне впервые захотелось услышать его правду. Но я не решалась спросить.

– А как же Лора? – вопрос Терна заставил меня вздрогнуть. Я и не подумала, что тоже могу быть в опасности. Вообще, не примеряла дальнейшие события к себе.

– Шада отправится в покои моей матери. Женщины куда более верные стражи. Если уж отдала душу, так отдала без остатка. Гвардия моей матери – самые надежные охранники в долине, а ее покои – самое безопасное место. Конечно, мы не можем подвергать шаду опасности.

_______________________________________И тегин улыбнулся так мягко и тепло, что я вконец растерялась. Картинка не сходилась. Никак. Вроде бы и рисунок на частях один и тот же, а края один к другому не подходят. Словно рисунков не один, а два, и мне ссыпали части от обеих. Только для того, чтобы я не сумела найти верные кусочки.

Катунь (хатун) – супруга кагана в Тюркском каганате. Все, что в степи, принадлежит кагану, кроме того, чем владеет катунь. Т.е. формально, каган мог войти в любой юрт и взять все, что ему угодно, передарить, отобрать. Но вещи и слуг катунь трогать не мог.

Каган – верховный правитель, более поздний аналог титула "шаньюй". Пока не решила, понадобится ли он нам, но, скорее всего, нет. Для общего развития.Тегин – наследный принц у тех же тюркских племен.

**

Я чувствовала взгляд мужчин на себе, когда стража провожала меня в покои матери тегина, но не нашла, что еще сказать. Пока Харан не осмыслит произошедшее, мне было больше нечего добавить к сказанному.

Меня провели по нескольким коридорам и одному подземному ходу, о котором я не помнила, и мы вынырнули на первом этаже дворца. Здесь разительно отличалась обработка стен, так что я узнала здание сразу: рисунки на стенах с яркими цветами и бабочками очень походили на те, что мы видели в главном зале храма. Даже эхо от шагов, как мне показалось, разносилось так же гулко, несмотря на плотные и тяжелые ткани, закрывающие большие окна.

– Покои старшей катунь на третьем этаже, шада, – с поклоном предупредил один из стражей. Я только кивнула, надеясь, что силы не оставят меня до того момента, как мы доберемся до нужных комнат.

Огромные двери распахнулись за два шага до нашего приближения, и пара рослых, едва ли не выше мужчин, стражниц, сомкнула длинные копья с луноподобными лезвиями.

– Тегин приказал доставить сюда шаду Ашерелле… – начал было стражник, замерший в нескольких шагах перед женщинами.

– Катунь ожидает шаду. Только ее, – грубым, низким голосом произнесла женщина, выразительно глянув на мужчин из-под налобной пластины, заменяющей шлем. На женщинах, несмотря на мирное время, были надеты и стальные кирасы, и поножи с наручами, словно они были готовы в любой момент к бою.

– Верно, – стражники, что проводили меня из зала советов, кивнули и отступили на несколько шагов за мою спину.

– Шада может пройти, – совсем иным тоном, гораздо мягче, произнесла вторая из стражниц, поднимая копье и освобождая проход.

Я, чувствуя себя так, словно вступаю в сокровищницу, а то и в темницу, медленно и неуверенно двинулась вперед. Я так давно не бывала в этом городе, среди этого народа, что просто не могла никак перестроиться, привыкнуть к тому, как все здесь заведено. Не могла вспомнить, каково это – быть не просто девицей-сиротой, а шадой благородной крови.

Двери за спиной закрылись бесшумно, но по коже прошла холодная волна, словно это движение створок вызвало резкий порыв ветра.

– Проходи, девочка, не бойся, – из глубины комнаты сквозь распахнутые внутренние двери раздался густой и красивый женский голос, и мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

Я ступала тихо, словно неосторожное движение могло нарушить покой этой царственной женщины, что сидела на большом мягком диване, наблюдая за мной из-под ресниц. Старшая катунь не двинулась с места, дожидаясь, пока я подойду, как и десяток ее служанок, что сидели рядом на подушках. Но стоило мне согнуться в положенном поклоне, как мать тегина поднялась. Меня подняли из поклона за локти, словно я была дорогим и важным гостем.

– Давно тебя не было дома, Мелиалора Ашерелле, – вдруг тихо произнесла катунь и обняла меня мягкими горячими руками. – Садись рядом, дай на тебя посмотреть.

Не понимая, как на это реагировать, как себя вести, я присела на указанное место. Я плохо помнила катунь и сейчас украдкой рассматривала ее. Высокая, статная, она выглядела настоящей королевой даже в домашнем, невычурном наряде.

– Что тебя беспокоит, шада? – не стесняясь внимательного взгляда, вдруг спросила катунь, махнув рукой женщинам.

Те, словно только этого и ждали, молча поднялись и направились к выходу. И все это в полнейшей тишине, поклоны, повороты. Мне показалось, что даже смежная дверь между комнатами закрылась беззвучно.

– Ты можешь мне рассказать, – спокойно добавила женщина, и я вдруг поняла, что это правда.

Из глаз, словно только дожидались этого момента, брызнули нескончаемым потоком, слезы. Я всхлипывала, стараясь еще как-то их сдержать, но когда катунь протянула ко мне руки, прижав к груди, сил контролировать происходящее больше не осталось. Я разрыдалась в голос, едва ли не завывая. Мудрая женщина мягко поглаживала меня по плечам, протянув тонкий платок.

– Все хорошо, девочка. Пусть прольются, не сдерживай их. Теперь все решится наилучшим образом. И сестра твоя будет в порядке, и с тобой все будет хорошо…

– Откуда… – сквозь всхлипы просипела я, пытаясь понять, когда успела проговориться.

– О, девочка, я знаю все, что происходит здесь. Каждое слово, произнесенное в зале советов, каждый взгляд, что брошен в сторону моего сына. И, конечно, я знаю, что случилось сегодня. И я тебя могу заверить, что мой сын достаточно мудр, чтобы принять верное решение. А если вдруг он ошибется, я сумею ему подсказать. Так что не переживай зазря.

– Но Эзра… – я немного успокоилась, но горло все еще сжимало неконтролируемыми спазмами.

– Ах, Эзра. Не бери в голову. Старик очень страдает, несмотря на суровый вид. В то день он потерял свою любимую, а сегодня сына.

– Что?

– Мы не знали, что Азунар покинул наш мир, – тихо, с явным сожалением произнесла катунь. – В тот момент это казалось самым лучшим выходом из ситуации, а теперь… не обвиняй его.

– Он бросил нас! Выгнал из дома, когда все было хорошо!

– Он пытался спасти вас. Пусть и таким недальновидным способом.

– Спасти?! – горло сжало так, что я просто не могла нормально произнести ни слова. – Разве таким путем можно хоть кого-то спасти? Это предательство! Я ночами видела его лицо во сне, когда родителей не стало! Каждую ночь, после того как болезнь проявилась у Дивьеанара, я видела его улыбающееся лицо!

– Ты и правда не понимаешь, шада,– грустно произнесла катунь, покачав головой. И повернувшись в сторону дверей, громко приказала: – Принесите нам что-нибудь поесть!

Какое-то время мы сидели молча. Я пыталась успокоить тот огонь эмоций, что пылал внутри, а женщина просто молчала, наблюдая за мной.

– Сперва поешь, а потом я тебе постараюсь объяснить. Пусть ты и не простишь Эзру за его поступок, но я очень надеюсь, что сумеешь понять. Хоть немного.

**

Из слов катунь выходило как-то все слишком просто и гладко. Настолько, что даже не верилось. И бабушка любила отца, но была против их свадьбы с мамой, и дед все сделал ради безопасности будущих внуков. А отец просто ничего не понял, так как не знал о заговоре против полукровок и того, что вокруг трона эйолов так много предателей. Да еще таких, что никак не найти.

Очень уж складно.

– Это не может быть правдой, – я смотрела на столицу, залитую ночными огнями. Огромный город, укрытый в лесах, казался наполненным сотнями светлячков. Он двигался, дышал, а я никак не могла вспомнить, какие ощущения он вызывал во мне раньше, в детстве. Надежду? Восторг? Я не помнила. Сейчас же это было только глухое раздражение, сильно замешанное с тревогой.

– Но так все и есть, шада. Эзра, конечно, имеет весьма резкий и немного поганый характер, но он ни за что не стал бы выпроваживать из Долины единственного наследника. А так Верховный сделал все, чтобы вашу семью не могли найти. Ты представляешь, какое влияние на Эзру получит тот, кто доберется до вас с сестрой? Пока мы думали, что Азунар жив – такой опасности не было. Он точно знал, как защитить свою семью. Теперь же все изменилось, и нам придется позаботиться о вас.

Я резко обернулась, внимательно глядя на эту немолодую, но еще очень крепкую и сильную духом женщину, а по спине волной прошла дрожь.

– Позаботиться?

Мне ужасно не понравилось и само слово, и то, как оно было сказано. От него веяло чем-то сырым и землистым. Может, темницами?

– Именно, хорошая моя, – и катунь покривила губы в улыбке.

Я прекрасно понимала, что ничего не смогу противопоставить этой женщине и ее силе, но все же внутри поднялась волна возмущения. Сдаваться на ее милость просто так я не собиралась. Не после всего, что пережила за последние дни. Недели. Месяцы.

Стараясь говорить спокойно, я чуть склонила голову набок. Не стоит бросаться в драку сразу, тем более с таким сильным и опасным противником. Сперва нужно разузнать, как на самом деле обстоят дела. Вдруг я неверно ее поняла.

– И что же это значит?

– Скорее всего, нам придется забрать вас сюда, в город. В старинном особняке Эзры довольно места для большой семьи, тем более что сам Верховный там почти не бывает. А потом найдем вам подходящих женихов, и вы будете в безопасности и счастливы.

– А что, если у меня уже есть жених? – я не знала, зачем это сказала, но очень уж хотелось как-то уколоть катунь. Моя доверчивость сослужила не самую добрую службу сегодня. Если бы я была чуть более подкованной в придворных интригах, может, вела бы себя осмотрительнее с хозяйкой покоев.

Катунь чуть склонила голову, рассматривая меня более внимательно, словно рисунок, повернутый под другим углом, менялся.

– Харан Кезу Дангарон. Верно?

От неожиданности я даже вздрогнула. Никак не могла ожидать, что катунь придет к такому выводу, но это было даже на пользу: объясняло мое упрямство и помощь, которую я оказала Жару. А еще добавляло выдумке значительный вес. Пусть Харан считался отстраненным генералом, но титула и звания его никто не лишал, насколько я знала. А еще его близость к трону, дружба с нашей королевой и желание тегина добиться настоящего мира, почти полностью выводили меня из зоны интересов катунь.

Даже наша ссора с Хараном в подобном свете выглядела теперь совсем иначе. Вполне можно было сказать, что он так резко отреагировал именно потому, что между нами были куда более близкие отношения, чем казалось на первый взгляд.

Только бы сам Харан не выдал меня неверным словом.

– Значит, тебя соблазнил этот огненный генерал. Почему-то я так сразу и подумала, – катунь прикрыла глаза, все также сидя на своем диване. Ее, кажется, не сильно обеспокоили новости.– Ничего, это, может быть, будет на пользу и нам. Только Китрин может не согласиться с этим. Поговаривают, у них довольно близкие отношения…

Я вдруг покраснела от намека катунь. О таком варианте я как-то не задумывалась. А ну, как и правда, у Харана есть бессрочный пропуск в королевскую постель? О подобных вещах я и читала, и слышала, но у эйолов супружеская верность была непреложной. Вот только и Харан, и королева Китрин – люди.

– Нестрашно. Не бери в голову, – заметив мое волнение, но истолковав его неверно, махнула рукой катунь. – Против политического брака даже Китрин не пойдет. Особенно если мы станем настаивать. А с супружеской верностью вполне справится твоя кровь. Какой удар для приверженцев чистой линии и фанатиков! Внучка Эзры Ашерелле, Верховного жреца эйолов и самый любимый генерал людей, что вернул к жизни свою Бессменную тьму. Это будет хороший ход на пользу всем. Особенно он станет неожиданным для тех, кто так старательно пытается пошатнуть власть в обоих государствах…

Катунь поднялась, с улыбкой поглядывая на меня. Сейчас она выглядела абсолютно счастливой, что пугало меня еще сильнее. Кажется, я поступила совершенно неправильно, заявив о состоявшейся помолвке, подставив, таким образом, и себя, и Харана.

– Замечательный план, шада! Ты послана нам самими богами! Осталось только надеяться, что твои спутники и жених достаточно искусны, чтобы пережить эту ночь. Тогда все будет хорошо!

А у меня самой был только один вопрос. Только никак не к катунь, а к тем самым богам, что так милостиво прислали меня в помощь эйолам: почему все эти почести достались мне?!

Я бы с превеликим удовольствием обошлась без них.

**

Под утро меня разбудил шум и лязг оружия. Звуки доносились откуда-то с внутреннего двора, потому звучали глухо. Но в висящей над городом тишине в чистом воздухе долины разносись далеко.

Самым разумным было бы спать дальше, но я не могла. В голове набатом звучали слова тегина, что моим друзьям сегодня предстоит быть приманкой. А ну как у них не получится? Что, если враги будут слишком хорошо подготовлены? Нет более легкого способа вновь развязать войну между двумя государствами, чем убить во дворце любимого генерала соседней страны и ее королевы.

Я вздрогнула от этой неожиданной мысли. В прошлый раз все остановили только из-за Бессменной тьмы, обращенной в лед. Это оказалось слишком неожиданно для всех. Но если сегодня противники мира сумеют достать Харана, это поднимет такую волну негодования, что усмирить ее не смогут. Как же, генерал отправился в запретные земли эйолов, чтобы найти лекарство для своего войска. Его пригласили во дворец, и там он был подло убит…

Я вздрогнула и принялась как можно быстрее натягивать платье. Это был уже новый наряд, более простой, из тонкой голубой ткани с великолепными золотыми бабочками. Но основным его преимуществом было то, что я могла его надеть самостоятельно.

– Шада? – у моей двери стояла одна из стражниц катунь, а рядом почти дремала служанка. Женщина встрепенулась при моем появлении: ее явно озадачил такой ранний подъем и мой простоволосый вид. – Что случилось?

– Отведите меня к катунь. Это срочно, – я старалась не давать себе и подумать о том, что буду делать сама, если Харана не станет. От одного предположения сжималось сердце.

Вот только сейчас мне нужно было срочно поделиться своими мыслями с этой опасной, но все же умной женщиной, которая, кажется, хотела мира.

– Но катунь отдыхает, – служанка кинула растерянный взгляд на стражницу, но женщина в доспехе молчала. Ее это не касалось вовсе.

– Мне нужно поговорить с ней. Сейчас. И все последствия я возьму на себя.

– Следуйте за мной, – последняя фраза произвела магический эффект на служанку, и та, поклонившись, повела меня по коротким переходам. Покои самой влиятельной и статусной женщины долины были совсем недалеко.

– Что случилось, шада? – катунь выглядела так, словно и не ложилась. Женщина была уже полностью одета и прибрана, словно ожидала гостей.

– Если Харана убьют, война начнется вновь, – выпалила я, переминаясь с ноги на ногу. Это открытие казалось таким важным, что я никак не могла успокоиться, пока не произнесла вертевшиеся на языке слова.

Катунь медленно и внимательно окинула меня взглядом, а потом указала на место напротив.

– И ты ради этого подскочила в такую рань? Не беспокойся, шада Ашерелле. Мы все прекрасно понимаем ситуацию, и твоего жениха никто не собирается отдавать на растерзание. Он жив и здоров. И если тебе интересно, мы почти добились успеха в планируемом.

– Вы нашли заговорщиков? – я рухнула в указанное кресло, чувствуя, что ноги немного подрагивают.

– Мы определились с направлением. Весьма четко, надо сказать. И результат будет интересен и вашей королеве, думаю. Потому что такого результата мы не ожидали.

– И что же?

– Прости, шада, но я тебе ничего не скажу. И ближайшие пару дней ты проведешь под моим надзором. Потому что твое появление смешало все карты не меньше, чем твои спутники. Как же, живые потомки Эзры. Как это можно не принять теперь во внимание.

Я только хмуро молчала. Не верила и половине слов катунь относительно мотивов деда, но пока ничего не могла с этим поделать. Да и могла ли вовсе? Меня интересовало только одно: здоровье сестры.

– Я не могу тут оставаться. Дивьеанара может не дождаться моего возвращения…

– И об этом не стоит переживать. Мы еще вчера отравили отряд за девочкой. Ты молодец, что добралась до храма и добыла лилии, но кровь Эзры будет более верным лекарством.

– Сестра ни за что не согласится покинуть дом. Не с вашими шпионами, – запальчиво проговорила я, глядя на катунь без должного почтения.

– Согласится. Сразу, как только узнает, что и ты, и лекарство от ее болезни сейчас находятся в этом дворце.

Я откинулась на спинку кресла, обессилев. Ощущение было такое, словно меня, как марионетку, отсекли от поддерживающих нитей. Катунь переиграла меня. Со всех сторон.