Глава 20

Три дня я была как на иголках. Никак не могла найти себе места и только мерила комнату шагами туда обратно. Катунь, волнуясь о моем «благополучии», пока решался вопрос с предателями, проникшими в самые вершины власти, сильно ограничила мою свободу. За эти дни я не видела ни Харана, ни кого-либо еще из своих прежних спутников, как и Эзру. Не то чтобы я так сильно скучала по этому странному и противоречивому эйолу, но такое безразличие к моей персоне немного удивляло и даже пугало. Самостоятельно выбраться из дворца, из лап катунь, я просто не могла. Ничто больше не было в моей власти, кроме ожидания.

И оно окупилось. На четвертый день, почти в полдень, когда становилось уже довольно жарко, над дворцом раздался звон гонгов и колоколов. Звук, забытый и выдернутый из воспоминаний, разносился в знойном воздухе недалеко, словно застревая в этой жаре. Но колокола, кажется, били по всему городу, поддерживая друг друга и позволяя звону растекаться над всей эйольской столицей.

Выйдя из своей комнаты в гостевые покои катунь, где мне позволялось бывать, я с интересом уставилась на длинный крытый экипаж, что в сопровождении внушительной стражи въезжал в ворота дворца. Я очень надеялась, что это послы от нашей королевы, принявшей верное решение. Что это поможет мне вырваться из лап катунь. И потому я едва не вскрикнула, когда на светлые плиты дворцовой площади спустилась пожилая женщина в темном одеянии. Она подала кому-то руку, и из повозки шагнула худенькая и светловолосая молодая девушка.

– Диара?! – я тихо вскрикнула. Узнавая сестру в ее бледно-голубом легком платье, что липло к телу. Она все же приехала. Поддалась на уговоры или поверила угрозам? Я не знала, что именно ей сказали, но вполне могла себе представить. Катунь производила впечатление человека, не обращающего внимания на такие мелочи, как добродетель и приличия, если они мешают достижению целей. Но все это могло подождать.

Чувствуя, как внутри вскипает, поднимаясь волной, гнев, я повернулась к служанкам, что всюду следовали за мной по пятам:

– Я желаю видеть сестру. Немедленно. И только попробуйте мне возразить, – я и сама не знала, откуда взялось это угрожающее шипение, но слуги вздрогнули под моим тяжелым взглядом.

– Катунь велела ждать, пока вас не призовут… – попыталась возразить одна из девушек, но мое терпение вдруг закончилось, не позволяя даже дослушать фразу до конца. И меня даже несильно волновало, что таким поведением могла бы быть недовольна моя мама. Время ожидания прошло.

– Так давай мы и будем считать, что меня призвали. Как тебе предложение? – вкрадчиво спросила, склонив голову чуть набок. – Вы можете меня сопровождать, так и быть, но задержать себя я не позволю.

И больше не дожидаясь никаких комментариев, я шагнула к двери. Против ожидания, стража не выставила копья, видно, не имея на этот счет конкретного приказания. Двери распахнулись, и в сопровождении двух служанок и четверки стражей, словно и правда была благородной шадой, я вышла из покоев.

– Как нам спуститься к парадному входу? – немного зло, переживая, что могу не успеть и разминуться с сестрой, обратилась к служанкам.

– Разрешите, я проведу, – тут же вышла вперед старшая из женщин. И дождавшись моего кивка, быстрым шагом двинулась по коридорам дворца.

Мы успели.

Эн, ведущая под локоть мокрую и обессилевшую Диару, только добралась до ступеней, когда я вышла из бокового коридора. Не дожидаясь, пока на меня кто-нибудь обратит внимание, я бросилась вниз по пролету и едва не снесла новоприбывших, обняв сразу обеих.

– Ох! – Эн присела, покачнулась, не сразу сообразив, что произошло. Ей потребовалось какое-то время, чтобы узнать меня. А вот Диара справилась с этим мгновенно.

– Лора! Ты в порядке? – голос сестры звучал слабо, но шла своими ногами, и она была все еще жива. А значит, все можно поправить и выбраться из любой передряги. – Я так переживала за тебя. Ты так сильно старалась и так ненавидела Эзру, что боялась, ты не вынесешь его близкого присутствия.

Я чуть отстранилась, с удивлением глядя на девушку перед собой. Диара никогда не разговаривала так со мной. И никогда не упоминала Эзру раньше.

– Ты переживала за меня? – неуверенно переспросила, не понимая, что происходит.

– Да. Я знала, что тебе многого не понять, а когда приехали послы тегина, стало ясно, что ты попала в беду. Так что я рада тебя видеть. Хоть и под стражей. Но теперь все переменится, сестра. Не переживай. Я здесь.

И, улыбнувшись бледными, обескровленными губами, моя маленькая сестра отстранилась. Тонкие черты ее лица заострились, подбородок поднялся выше, и тоном, которого я от нее не слышала никогда в жизни, Дивьеанара Ашерелле, моя четырнадцатилетняя сестра приказала сопровождающей меня страже:

– Сообщите верховному жрецу, что его младшая внучка и наследница прибыла, и если он хочет спасти мне жизнь, а после передать и титул, то ему стоит поторопиться. Через несколько дней сделать это будет невозможно.

– Что? – я отступила в сторону, оглушенная. Как и что произошло с моей маленькой сестренкой?

– После того как вы уехали, – Эн скорбно посмотрела на меня. Под глазами женщины залегли темные тени тревоги и бессонных ночей, – ей стали приходить видения. Яркие и очень правдоподобные.

Немного отойдя от шока, я подхватила сестру под другой локоть, помогая подниматься по ступеням. У Диары почти не осталось сил, так сильно истощила ее болезнь. Старая нянька же продолжала:

– В видениях донья Диара видела вашего отца. И деда. И отец ваш говорил, говорил…

– Папа говорил, что теперь, когда тебя нет рядом, моя кровь проснется в полную силу. Пусть в тебе и мала доля наследия предков, но она все же есть. И именно это меня оберегало и поддерживало так долго. И укрывало от постороннего взгляда, – Диара замолчала, тяжело дыша. Ей непросто было и идти, и говорить такими длинными фразами. Нам пришлось остановиться, чтобы она могла немного прийти в себя. – Отец предупреждал меня за несколько лет до своей смерти…

Диара замолчала, глядя куда-то вперед. Подняв глаза, я увидела Эзру. Бледный и величественный Верховный Жрец смотрела на сестру, словно увидел призрак. А Диара, будто только его и дожидалась, продолжила:

– Отец говорил, что мне придется оставить тебя, сестра. И вернуться сюда, к Эзре. Вернуться, чтобы принять наследие нашего рода. Вернуться, чтобы стать женой молодого тегина.

И вдруг произошло странное: Эзра, этот гордый и недобрый мужчина склонил голову перед моей сестрой, в которой я сейчас не находила ничего для себя знакомого.

Чувствуя, как земля уходит из-под ног, я выпустила руку Диары и тихо, едва шевеля губами, произнесла:

– А как же я?

Мне казалось, что прозвучало это вовсе не различимо, но сестра повернулась ко мне и чуть улыбнулась.

– А ты теперь будешь свободна, Лора.

**

Меня не выгнали из зала, в котором происходил обряд усмирения и принятия крови, но я чувствовала себя лишней. Все, буквально все, кроме меня, понимали, зачем и что именно происходит. Я же чувствовала только невероятную, гулкую пустоту внутри. Диаре больше не нужна была моя помощь, она нашла свое место. Даже то, как с ней разговаривал Эзра, совсем иначе, чем со мной, говорило в пользу ее счастливого будущего. Тут она не была дочерью странной, появившейся из ниоткуда смешанной пары. Здесь она была шада, наследница сильного рода и его крови. И этот титул ей подходил куда лучше, чем мне.

Не в силах больше слышать ритуальные пения в зале с высоким потолком, где собралось с десяток заинтересованных лиц, я тихо скользнула вдоль стен к выходу. Теперь, когда Диара была здесь, с меня сняли охрану, и я могла разгуливать по дворцу одна. И это было как нельзя кстати. Потому что мне, кажется, требовалось поплакать над своей судьбой.

Вынырнув в сад, здраво полагая, что с территории дворца меня не выпустят, прошлась быстрым шагом по аллеям, выискивая в вечернем полумраке самое потаённое место. Маленькая беседка, которую невозможно было заметить с основных дорожек, оказалась именно тем, что искала. Рухнув на лавку, чувствуя, как к горлу подкатывает горечь, тихо зарыдала. Мне было невероятно, ужасающе себя жаль. За последние годы я так привыкла к тому, что вся моя жизнь крутится вокруг здоровья и счастья сестры, что сейчас со страхом думала о будущем. Что я стану делать дальше?

Остаться здесь? Я не могла. Меня трясло от одной мысли каждый день видеть Эзру или жить в его особняке. Вернуться домой? Но останется ли то небольшое здание в получасе ходьбы от порта домом без сестры?

Рыдания усиливались, и мне никак не удавалось совладать с ними. Край накидки, которым я пыталась остановить слезы, промок насквозь, и вдруг к рыданиям прибавилась икота. Словно прежнего было недостаточно.

– Лора? Я видел, как ты вышла из дворца. Ты в порядке? – из-за кустов, заставив меня вздрогнуть, но избавив от икоты, вынырнул Харан. Было уже почти темно, но я узнала бы его и без мягких отсветов, долетавших из дворцовых окон.

– Все хорошо, – просипела я, в который раз вытирая глаза и сетуя на собственную неосмотрительность. Ну кто мешал мне укрыться подальше в саду?

– Я слышал твои рыдания. Почему ты здесь, а не с сестрой? – Харан, с которым я не знала, как теперь разговаривать после всего произошедшего, шагнул под свод беседки и, не спрашивая разрешения, присел рядом.

Я не хотела отвечать. Совсем. Все еще сердилась на мужчину за его резкие обвинения, но слова вырвались сами.

– Потому что больше ей не нужна.

После моего вскрика над садом повисла невероятная тишина, от которой звенело в ушах. Так устала за эти годы, за время путешествия, что не была в состоянии придумать для себя никакого будущего. Я была вымотана тревогами.

– Но ты же не рассчитывала, что будешь нянчить ее всю жизнь? Рано или поздно все должно было измениться, и тебе все равно пришлось бы что-то решать… – Харан говорил спокойно, а в глазах его тлело пламя. Оно ласкало и пыталось меня согреть, но не могло пробить ледяную корку отчаяния, что окутала меня со всех сторон.

– Я не знаю.

И это была правда. Так сразу и так просто я не могла ничего сказать. Да, где-то там я грезила о другой жизни, о свиданиях и прогулках, о возможности просто пойти и купить новое платье, а не перешивать старое в который раз. Но все это было так далеко, за утренним туманом, что дальше мечтаний мысль и не шла.

– Что мне делать, Харан? – я посмотрела прямо в глаза мужчины, ожидая, что он подскажет, но тот молчал, окутывая меня своим теплом. А затем вдруг нагнулся и поцеловал в губы.

Не так, как раньше, без осторожности и трепета. Это было резко и решительно, словно я могла в любой момент выскользнуть из объятий и исчезнуть. Крепкие руки обвили талию, притягивая к мужскому телу, не давая ни вздохнуть, ни выскользнуть. Но я и не собиралась. Эти горячие, полные страсти ощущения немного разгоняли внутреннюю тоску, наполняли меня теплом. Кажется, сама кровь быстрее бежала в жилах только от одного мужского касания. Я чувствовала себя живой.

– Харан… – я вроде бы и пыталась отстраниться, но почему-то только сильнее притягивала мужчину к себе. Запустив ладони в темные волосы, отчаянно дергала пряди, потому что мне было мало! Мне хотелось большего, и теперь не было причин сдерживаться. Все вокруг стало неважно, кроме этих отчаянных, полных жажды, касаний.

– Прости, что не понял твоего страха сразу, – скользя губами по пылающей шее, шептал мужчина, прикусывая чувствительную кожу. – Я не имел права тебя обвинять…

Слушала его слова, но почти не улавливала их смысл. Сейчас это было неважно. Только бы меня не отпускали из этих успокаивающих объятий. Если только Харан отступит, тут же умру. Я была уверена в этом сегодня, как ни в чем в своей жизни.

– Только не уходи, – вырвалось из горла хныканье, и я сильнее вцепилась в темные пряди генерала. Пусть хоть на одну ночь, мне хотелось в полной мере почувствовать, как это быть желанной, быть любимой.

– И не подумаю. Но нам все же лучше перебраться в комнаты. Только в моих Терн с Рубером…

– Идем ко мне, – я подскочила на ноги. Собственное сердце оглушало, а тело казалось невесомым. Хихикнула, отчего закружилась голова, но ноги держали. Поймав руку Харана, потянула его по переходам парка к небольшой дверце, что вела в крыло, занимаемое катунь. Я знала, как оттуда добраться в отведенные мне комнаты. И пусть только кто-то попытается меня сегодня остановить.

**

Каким чудом мы миновали почти все посты стражи, я и не знала. Казалось, что само провидение на нашей стороне, и в коридорах словно бы все вымерли. Или же переместились к тому залу, где собрался весь свет эйольской знати, наблюдая за перерождением Диары?

Может, и так. Не это было важно. Нас остановили только раз, у входа в крыло катунь, но так как я не планировала лезть в комнаты матери тегина, а только хотела пройти к себе, грозные женщины с копьями пропустили нас без вопросов. Я же чувствовала, что чем больше времени проходило после поцелуев Харана, тем сильнее на меня наваливалась тоска и безысходность. Чувствовала себя ненужной и совершенно бесполезной.

До того момента, как дверь спальни захлопнулась за нами.

В слабом свете небольшой лампы, оставленной, вероятно, служанкой, комната казалась меньше, уютнее. Но всю ее словно бы занимала кровать под тончайшим, прозрачным балдахином.

Не давая себе одуматься, не позволяя ненужным мыслям пробраться сквозь мою решимость, я повернулась к Харану. Руки подрагивали.

– Ты же не передумаешь? – голос дрожал, когда обратилась к мужчине. Я не представляла, что стану делать, если он откажется от меня сейчас.

– И не подумаю. Слишком долго я этого хотел. Да и мне кажется, это именно то, что требуется тебе сейчас.

Генерал ледяного войска шагнул ко мне и крепко сжал в объятиях. Он не принялся тут же срывать одежду, как я думала, а какое-то время просто держал в объятиях, вдыхая мой аромат. Он словно не мог надышаться.

– Не могу представить, сколько всего тебе пришлось пережить, но я готов поддержать тебя в будущем. Куда бы ты ни направилась и что бы ни решила для себя. Если ты позволишь, я буду рядом с тобой.

– Диара остается здесь, – я опять всхлипнула. Думала, что слезы закончились еще там, в беседке, но один раз позволив себе быть чуть-чуть слабой, я, кажется, что-то сломала внутри.

– Если это ее судьба, то так тому и быть. Ты сделала все, что могла. И куда больше, чем мог бы сделать кто-то другой. Теперь самое время подумать о себе.

– Но… – пыталась возразить, но Харан поднял руку, прижав палец к моим губам, заставляя замолчать.

Грубые, натертые мечом, ладони скользнули по спине, по плечам, подцепили брошь на плече, что держала часть платья. Ткань с шуршанием опала вниз. По телу прошла дрожь предвкушения и легкого сладостного волнения. Было непросто расслабиться, отдаться ощущениям, но я старалась. Я верила этому мужчине.

– Повернись, – немедленно послушалась и почувствовала, как расстегиваются крючки на спине, как ослабевает давление на ребра. По оголенной коже пробежал холодок. А затем сверху вниз, от шеи до поясницы, едва касаясь, прошлись шершавыми пальцами, заставив судорожно выдохнуть. Ощущения были настолько глубокими, что мне казалось, еще немного, и я рассыплюсь золотой пылью под ноги этого мужчины.

– Ты очень чувственная, – прошептал Харан, и между лопаток неожиданно обожгло кожу горячим поцелуем. Я бы отстранилась, отскочила, так и удерживая платье только спереди, но меня обвили за талию, не позволяя ускользнуть из крепких объятий.

– Кажется, это слишком, – тихо и неуверенно прошептала, теряя контроль над собственным телом. Это было настолько непривычно, что я просто не знала, что делать.

– Мы только начали. Ты еще ничего и не видела, прекрасная Лора, – мне показалось, что Харан тихо смеется, проходясь дорожкой поцелуев от шеи ниже.

Спина сама собой выгнулась навстречу этим горячим, почти обжигающим касаниям. От каждого нового поцелуя во все стороны будто расходились солнечные лучи, окутывая все тело. Не обратила внимания, когда Харан стянул платье по бедрам, оставив меня только в тонком белье. Было не до того. Слишком много ощущений, слишком ярко, чтобы отвлекаться на какие-то мелочи.

А потом перед глазами неожиданно оказался балдахин моей кровати. Тонкие газовые занавески складками расходились от центрального крепления, красиво свисая по краям деревянной рамы. Я несколько раз растерянно моргнула, пытаясь понять, как такое произошло, и что именно я пропустила, но чьи-то горячие руки коснулись ноги и скользнули выше, к колену, к бедру, вновь вызывая дрожь во всем теле и воскресая чуть потухшее было пламя.

– Забыл спросить, – хрипло прошептал Харан, сжимая мои бедра через тонкую ткань белья, – твоя эйольская кровь не убьет меня и не взбунтуется, если мы продолжим? Понимаю, что нужно было узнать раньше, но как-то не до того было…

– Я только полукровка, – сипло выдохнула, закрывая глаза. Мужские руки были везде. Не давая думать, не позволяя четко осознать границы собственного тела. Я словно растекалась по постели. – Кроме того, я не против, а это, кажется, главное…

– А я все думал, почему эйольских захваченных женщин никто и пальцем не трогал, – хохотнул генерал, и его темная голова склонилась над моим животом. Мышцы дернулись от еще одного поцелуя. Кажется, кто-то намеревался попробовать на вкус все мое тело. Вот только у меня не было ни желания, ни сил протестовать. Сегодня я была согласна на все. Я этого ждала всей душой…

После всего так пригрелась в крепких руках, так расслабилась, что и не заметила, как навалилась дрема. Вот только я попыталась справиться с дыханием и унять сердцебиение, взорвавшись небесными огнями в объятиях Харана, как почти тут же послышался стук в дверь. Скрипнула створка, и раздался радостный возглас, заставивший резко сесть на постели:

– Ах, вот вы где?! А мы вас уже час, как пытаемся по всему дворцу отыскать.

Я тихо застонала, рухнув обратно в перины и натянув на голову одеяло. Рядом послышалась сонная возня Харана.

– Поздравляю, вы нас нашли. А теперь пойдите вон, будьте так любезны и дайте нам доспать. Или хотя бы привести себя в приличный вид.

Со стороны двери послышался мужской смешок. Я же, не в силах выносить такого внимания со стороны целой толпы, тоскливо застонала уже в голос. Это же надо было так глупо попасться? И нарочно не придумаешь.

**

– Я понимаю, что вам хотелось бы ускорить события, но мы не можем себе этого позволить, – едва сдерживая самодовольную улыбку, почти пела катунь, проходясь туда-обратно по комнате. – Ваша свадьба – слишком знаковое событие, потому придется все же немного потерпеть. И я бы даже о помолвке не объявляла, пока не будет решен вопрос с Бессменной тьмой.

– Это верное решение. Мы уже известили Китрин о наших планах и примерно через дней восемь она будет ждать нас у низины Авинатис, чтобы вернуть к жизни несчастных солдат.

– А если ничего не получится? – Харан в тревоге сильнее сжал мою ладонь, которую не выпускал с тех пор, как нас пригласили в приемный зал тегина.

– Я уверен, что все получится, – спокойно и уверенно проговорил молодой правитель эйолов. – Наши умельцы под руководством Эзры пересмотрели множество информации, после того как ты сообщил, что это в принципе возможно. И пусть мы не нашли конкретного рецепта, но в нашем распоряжении все упомянутые ингредиенты. Как и сам рецепт снежных шаров. То нападение, что спровоцировало ваше появление, прояснило куда больше, чем мы рассчитывали.

– Вы узнали, кто стоит за всем этим?

– Мы выяснили, что в смерти Верховного правителя людей виноват… – катунь сделала паузу, чуть кривя губы и растягивая момент до невероятного напряжения, – виноват троюродный брат королевы Китрин.

В зале стало тихо, а потом пространство словно лопнуло. Со всех сторон слышались возмущенные голоса, слова протеста. И в этом не было ничего удивительного: никто не мог заподозрить в этом члена королевской семьи. Даже столь отдаленного от трона.

– Но это так, – перебил общую суматоху тегин, чуть повысив голос. – И мы считаем, что все дело в престолонаследии…

– Принц Шанаш даже не пятый в очереди на престол, – резко и немного грубо ответил тегину Харан. – Он вовсе не претендует на трон.

– С чего вы так решили? С того, что он не сидит в столице у ног королевы? А как насчет того, что Китрин все еще не получила титул Верховной правительницы? А если вспомнить, что у меня до сих пор нет титула кагана… столько возможностей подпортить кровь сразу всем.

Тегин замолчал и усмехнулся. Недобро так усмехнулся. От его оскала почему-то стало холодно.

– И вы правда думаете, что он мог провернуть все это в одиночку?

– Нет конечно, – снисходительно качнула головой катунь. – Здесь не то, что в одиночку, тут и с простыми союзниками не справиться. Но вот если на твоей стороне несколько советников из эйолской знати, которым мир между двумя государствами нужен только при условии закрытых границ, то это уже другое дело.

– Или если у тебя есть войско и целый выводок фанатиков, что получают все больше поддержки среди крестьян. Люди до сих пор верят, что это наша кровь испортила урожайность их полей. Да и говорят, погоду вменяют тоже нам. Что может быть проще, чем с такой поддержкой свергнуть королеву, ведущую мирные переговоры с эйолами?

Перед глазами тут же встала картина: серые плотные рубахи до земли, простые сандалии. И бритые головы под ярким летним солнцем, блестящие, как промасленные. А впереди человек, чья добрая улыбка вызывала во мне дрожь ужаса.

– Тем более, когда ее самое могучее войско ледяными статуями стоит в низине Авинатис, – чуть склонил голову Харан. Кажется, он все же видел какой-то смысл в словах катунь и тегина, хотя раньше подобное ему в голову не приходило.

– Именно. Но сейчас у нас на руках оказались неожиданно все козыря этой колоды, – Эзра впервые за весь разговор открыл рот, осматривая присутствующих. Сегодня он выглядел куда бодрее и даже моложе, чем в первую нашу встречу насколько дней назад. Но даже его доброе и внимательное отношение к Диаре не могло смягчить меня. Один добрый поступок, тем более продиктованный такими эгоистичными порывами, не умоляет всего зла, что мы пережили по его вине.

Эзра дождался всеобщего внимания, прежде чем продолжить. И в этот раз он смотрел на нас с Хараном:

– Потому мы сперва возвращаем к жизни Бессменную тьму и там же, в присутствии всего двора Китрин, объявляем о помолвке Харана и моей старшей внучки. Как жест доброй воли и стремления к миру. Можно даже упомянуть, что именно Милиалора добыла часть нужных ингредиентов. Это поднимет ее статус среди людей.

Но может это только у меня все происходящее вызывало протест?– Потом мы оповестим всех, что в течение трех лет женится мой сын. И женится не на абы ком, а на найденной, десятилетиями хранимой в великой тайне, будущей верховной жрице, – с невероятным удовольствием произнесла катунь, а я порадовалась, что сестры нет в комнате. Диара отдыхала после вчерашнего под присмотром старой служанки.

– И тут же предложим ее величеству Китрин нескольких женихов, – продолжил Эзра, глядя на всех с таким выражением лица, что больше не возникло сомнений, кто именно управляет Долиной тысячи звезд. Эти двое, катунь и Верховный жрец, без особого протеста со стороны тегина, подгребли все под себя.

– Она не выйдет за эйола. Престол не может наследовать полукровка, – тихо заметил Харан и кажется, это единственное, что его смущало.

– Так мы из ваших предложим, – мило улыбнулась катунь. – Хватит ей менять любовников каждые полгода и играть во вседозволенность. Пора браться за ум, пока не потеряла корону. Вместе с головой. Или думаешь у вас нет сильных мужчин, с хорошей наследственностью, что не станут лезть в политику или по крайней мере вредить своим вмешательством? Таких хватает. И ты в этом списке тоже есть, Харан Кезу Дангарон. Точнее был. Теперь уж без вариантов, тебя получает наша шада.

Меня невероятно мутило от того, как все изменилось в один миг, слоило только попасть на порог Зала Советов. И пусть умом я понимала, что раз у Диары проснулись видения, она все равно вернулась бы в Долину, но я не могла вынести этих разговоров.И столько самодовольства было в голосе этой женщины, что выдернув руку из ладони Харана, я подорвалась с дивана и выскочила из зала.

На ватных ногах выползая из уборной, я с удивлением увидела Харана. Генерал протягивал мне стакан, полный чистой прохладной воды.

– Тебе так противна мысль о нашей женитьбе? – помогая мне удерживать стакан и проводив к креслу, напрямую спросил мужчина.

Мне потребовалось время, чтобы взять себя в руки, но Харан не торопил. Он молча и терпеливо ждал, пока я сделаю несколько глотков и смогу нормально говорить.

Сперва я хотела возразить, заверить его, что все не так, но с языка сорвались совсем иные слова:

– Я впервые подумала о том, какой из тебя будет муж, когда ты пригнал для меня повозку, – это было куда правдивее, чем все оправдания и попытки его переубедить. Потому я добавила. – И мне понравилось то, что я себе представила.

Харан медленно кивнул и присел передо мной на корточки, разместив ладони на моих коленях.

– Тогда почему тебе стало плохо сейчас?

– Все эти разговоры… я так долго жила вдали от всеобщего внимания, так долго была просто "Лора", что теперь мне это невыносимо. Все эти интриги, вся эта…

– Политика? – подсказал мужчина и я кивнула. Да. Именно политика. Мне было почти физически больно ощущать себя частью чужих планов.

– Но будучи урожденной шадой, не думала же ты, что твое затворничество и жизнь в качестве "просто Лоры", продлятся до самой смерти?

Я не ответила. Мне было нечего сказать. Я так старательно отгоняла от себя все воспоминания о прошлом, о жизни в Долине, что именно так и полагала. Надеялась, что про нас никто и никогда не вспомнит и мы проведем свои дни в мирной и простой жизни горожанок. И кажется, Харан это понял.

– До чего же ты все же светлая душа, Лора, – мужчина обнял мои ноги и уткнулся лбом в колени. – Как это возможно, дожить до твоих лет и остаться такой… невинной в сердце?

– Мы с Диарой…

– Нет, Лора. Диара не такая. Мне хватило всего пары минут, чтобы понять, насколько вы разные. Потому я и спрашиваю: как ты сумела сохранить в себе этот свет?

– Я не знаю, – тихо отозвалась и невольно погладила темные, чуть вьющиеся волосы Харана. Они сильно отрасли за время нашего путешествия, но мне нравилось, как они ощущаются. Пальцы скользили между прядей, словно касались шелка.

Мужчина поднял голову и чуть улыбнулся.

– Согласись на свадьбу. Добровольно и по собственному желанию. И я сделаю все, чтобы политика тебя больше не касалась, если ты сама этого не пожелаешь. Как только Бессменная тьма вернется к жизни, я смогу это исполнить. Только согласись.

– А разве у меня есть выбор? – я шептала, не зная, как на подобное отвечать. Все же уже было решено без нас.

– Нет. Если ты скажешь, что против, то и я не дам согласия. Тогда они ничего не смогут сделать. Но будь готова: если ты мне откажешь, я буду каждый день подсылать под твои окна менестрелей. С самыми противными голосами, что найдутся в обоих государствах. А еще буду слать цветы. Да такие, от которых женщины всех возрастов не могут спать по ночам, тоскуя по своим мужчинам.

– А разве такие есть? – мне стало даже интересно. И весело. Угрозы звучали многообещающе, гарантируя веселье, подталкивая к тому, чтобы попробовать.

– Я же говорю, невинная душа, – Харан хохотнул, глядя на меня снизу вверх. Его глаза сияли. – Есть в нашем мире много всякого, о чем ты не знаешь.

– Ну, пока мне не страшно, – с напускным равнодушием выдала, сама ожидая, что еще сможет предложить этот мужчина.

– О, тебе станет страшно, когда под твоими окнами начнет каждый день маршировать Бессменная тьма? Или если жены вернувшихся к жизни мужчин стану заваливать тебя пирогами благодарностей и просить сжалиться надо мной?

Тут уже я не выдержала, представив порог собственного дома, до середины дверей заваленный апельсиновыми пирогами. Смех звенел колокольчиками, разносясь по всей комнате. На сердце стало легко и тепло, словно Харан сумел несколькими фразами обнять мою душу.

– Так ты согласишься? Добровольно и по своему желанию? Ты станешь моей женой?

– Я все еще должна подумать, – лукаво отозвалась, внутренне зная уже, что у меня просто не хватит ни сил, ни желания ему отказать.

– Ну ничего, – Харан поднялся наконец на ноги, и протянул мне руку, помогая встать из кресла. – Я приду сегодня ночью и продолжу тебя убеждать еще одним способом. У нас еще есть время, пока эти интриганы все организуют для поездки и оживления моих людей.

– Ты не посмеешь прийти, – в ужасе прошептала я, зажимая рот ладонью. Сквозь пальцы звук был глухим, но достаточно громким, чтобы разобрать слова. – Не после того как все в курсе, что мы провели эту ночь вместе.

Решила не бить этот кусок, раз у меня пока выходят чуть реже проды.– О, вот именно теперь я и посмею. Теперь я приду к тебе в покои открыто и со всеобщим одобрением. А главное, со знанием, что ты меня ждешь. Так что не отвертишься, Лора. Быть тебе моей женой. Поверь, не только ты умеешь убеждать.