Глава 3

Ее никогда еще так не трясло. Так, что пальцы, с усилием стиснутые в кулак, все равно дрожали.

Даже увидев две полоски на тесте, Аля так не волновалась, как сейчас. Почему-то хватило одного взгляда, даже со спины, чтобы узнать Пальмовского. Чтобы понять: то, чего она боялась так долго, все-таки произошло.

И, конечно же, как в самых дурных комедиях, Насте нужно было обязательно помочь этому нехорошему человеку.

Аля похолодела, когда дочь решила подойти к Виктору и заговорить с ним. Еле справилась с голосом, чтобы не выдать волнения и поздороваться, как ни в чем не бывало.

Приходилось держать глаза открытыми, а уши – на макушке, контролировать Анастасию Свет Батьковну, а по документам – Викторовну, хотелось же зажмуриться и спрятаться. Чтобы потом обнаружить, что Пальмовский ей только почудился, и Настя с ним уже не болтает.

Она держалась только по одной причине: дочка не должна видеть ее панику. Ни в каком случае. Ребенок ни в чем не виноват, и незачем ему нервничать из-за ошибок родителей.

Пришлось отодвинуть подальше эмоции, помнить только о том, что она – мать, обязанная следить за воспитанием.

А дальше был словно дурацкий сон, кошмар, от которых Аля иногда просыпалась в холодном поту. Одно только радовало: Пальмовский не понял, что Настя – его дочка. Вообще ни черта не осознал. Аля столько раз представляла их встречу, думала, что придется что-то объяснять… А она ничего объяснять не хотела. Ушел из ее жизни – свободен навсегда. Подарок, оставленный нечаянно, теперь принадлежит только ей, а Пальмовский на это чудо не имеет никакого права!

– Мама, о чем ты задумалась? – Бесценный дар, между прочим, даже не догадывался, что делается в материнской душе. Его больше волновало, что пришлось оставить кальян в кафе и возвращаться назад.

Виктор то ли забыл, то ли сознательно не стал ничего делать, чтобы перегнать машину Али к центру города. И теперь с явным удовольствием вез их обратно, петляя по пробкам.

– О том, что мы с тобой никуда не успеем такими темпами, котенок. Посмотри, как медленно двигаемся… – Она с трудом вернулась в реальность. Готова была по щекам себе надавать, чтобы держать голову ясной, но это так тяжело получалось…

– А давай, мы дядю Витю попросим, чтобы он нас покатал? – Абсолютная непосредственность. И явная симпатия к «дяде Вите». Похоже, Настя с первого взгляда влюбилась в отца, как и ее мать когда-то.

– Нет. – Отрезала максимально жестко. Прекрасно знала, что чадо сейчас начнет канючить и клянчить. Так же, как и то, что ее жесткий голос ни капельки не поможет: если Настя чего-то очень захотела, нужно сильно-сильно постараться, чтобы она передумала.

– А почему нет? Я с удовольствием вас покатаю. Все равно, заняться нечем, так почему бы и не помочь прекрасным дамам?

– Тебе опять скучно, Пальмовский, да? Захотелось развлечься? – Ляпнула с горечью, потом пожалела. Но слова обратно не вернешь, как бы этого ни хотелось…

– Нет. Не скучно. Однако по тебе я скучал, и сейчас очень рад возможности пообщаться. – Аля старалась расслышать хотя бы намек на шутку в его голосе, но никак не получалось: Виктор был до невозможного серьезен.

– Не нужно только вот этих высоких заявлений, Вить. Я давно не девочка и не дурочка, чтобы повестись на такое. – Она ответила чересчур резко, и тут же поймала любопытный взгляд дочери. Для девочки было непривычным такое поведение Али.

– Мама, а ты сейчас на дядю Витю угаешься, да?

– Нет, малыш, я просто немного волнуюсь, поэтому громко говорю. – Постаралась выдохнуть и успокоиться, но вышло так себе: и дышалось тяжело, и руки подрагивали, и голос никак не хотел становиться ровным.

Аля уже начинала потихоньку ненавидеть Пальмовского за то, что заставил пройти через все это.

– Дядя Витя! А-я-я-й! – Малышка погрозила пальчиком взрослому. – Ты зачем волнуешь мою маму? Не надо так делать!

Маленькая заступница насупила бровки, надула губы… Аля моргнула, потом еще раз, губы поджала, чтобы не улыбнуться. Настя была такой забавной в своем праведном гневе, и такой любимой… Хотелось расцеловать ее, прижать к груди и долго-долго так обниматься… Но автомобильное кресло этого не позволяло сделать.

Кстати, о птичках… Она вспомнила, что был вопрос, и очень важный. Похоже, у Насти где-то имеются сводные братья или сестры…

– У тебя есть дети, Пальмовский? – Виктор открыто и довольно улыбался, слушая Настины увещевания, а девочка только входила во все больший раж. Алин вопрос, неожиданный и, наверное, не очень приятный, быстро стер его улыбку с лица.

Виктор посерьезнел. Замолчал. Крылья носа дернулись. Але показалось, что он нервничает тоже.

– А это принципиально?

– Это значит, что мне интересно. Я не могу задать тебе такой простой вопрос? Или ты стесняешься своего отцовства, что-то скрываешь?

На последних словах она вся сжалась внутренне, напряглась, как струна. Пока не озвучила, даже не задумывалась, как для нее это важно… Понятно, что никогда в жизни она про Настю ему не расскажет. Но все-таки? Вдруг узнает когда-то? Тоже будет прятаться и стесняться? И…

Виктор медлил с ответом. Аля нервничала. Не выдержала, в конце концов:

– Лучше бы ты больше никогда не появлялся в моей жизни, Пальмовский!

– Это было неизбежно, Аля. Ты же понимаешь. Я вернулся в город, ты вернулась. Мы бы обязательно когда-то пересеклись.

– Но лучше бы на пенсии, конечно… И ты не ответил на вопрос про детей. Боишься или стесняешься?

– Дядя Витя, у тебя есть детки, да? – Настя, наконец-то, уловила в разговоре взрослых что-то понятное, тут же вклинилась, захлопала в ладоши. – А ты меня с ними познакомишь?! Я хочу новых дузей! У меня было много в том доме… А здесь нет…

Сердце Али опять неприятно кольнуло: знала же, что так будет, отрывая ребенка от привычного места, возвращаясь к родителям… Знала, что Настя будет скучать и грустить… Но другого выхода просто не было.

Что же это за день такой, когда одни сплошные поводы для волнений?!

– Нет, малыш, у меня нет своих детей.

Все-таки, Настя – отличный переговорщик. Там, где Аля никак не могла добиться ответа, малышка получила все и сразу. Или это у нее шестое чувство так работало, настроенное на отца, потому она так легко и непринужденно подбирала к нему ключики?

– Плохо… Я думала, у меня будут дузья… – И опять поджатые губки.

– У меня есть крестники, отличные ребята! Я обязательно тебя с ними познакомлю. Уверен, от такой принцессы, как ты, они будут просто в восторге! Правда, они чуть младше… Но разве это имеет значение?

– Малыши! Я люблю малышей, да!

– Они обидятся, если ты будешь их так называть.

– Ладно. Не буду. – Настя задумалась всего на секунду, и снова заерзала на кресле от нетерпения. – А когда ты нас познакомишь? Сегодня? Давай сегодня, да?!

– Нет, к сожалению. Так не получится. Я забираю их только на выходные. Вот на выходных можем встретиться и повеселиться.

И снова укол где-то в области сердца… Пальмовский, похоже, любит детей… Чужих… И на кого сейчас должна обижаться Аля? И что с ней сделает Виктор, если когда-то узнает об этом?!

Настя снова скуксилась, но ненадолго. Виктор как раз подрулил к парковке на набережной. Остановился, вышел из автомобиля, начал вытаскивать Настю… У Али все внутренности свело от ревности, раскаяния, какой-то тоски по несбывшемуся… Хорошо, что с реки дул ветер – можно было списать на него непрошеные слезы, навернувшиеся на глаза. Аля смахнула их до того, как окружающие смогли заметить.

Окружающие были сосредоточены друг на друге: Пальмовский помогал Настюхе поправить платье, разглаживал какие-то складочки, присев перед нею на корточки. Маленькая принцесса воспринимала это как само собой разумеющееся: оперлась ладошкой на мужское плечо и что-то ему доверчиво рассказывала. Как обычно, на ходу подбирая слова, в которых нет буквы «р». Никак не могла с нею справиться, но зато усиленно расширяла свой лексикон.

– Мамочка, а где наша машинка? – Аля так долго любовалась на эту картину, которую даже в самых ярких снах не могла себе намечтать, что совсем забыла про свой автомобиль.

Настя крутила головой по сторонам, взрослые точно так же оглядывались. Красного «пыжика» не было нигде.

– Господи. Только этого мне еще не хватало… – Не мог ужасный день закончиться еще более ужасно. Куда еще-то, казалось бы? Но вот же – пропала их букашка, не оставив следа. – Кому она нужна-то была? Зачем ее угнали?!

– Так, не кипишуй, Аль. – В другое время она даже близко не позволила бы Виктору подойти. Но сейчас ей нужна была поддержка. Девушка не представляла, как будет жить и передвигаться в огромном городе без машины. Сама – без проблем. Но вот возить Настю на метро и маршрутках – это издевательство просто.

– Как я без нее? Мы же никуда добраться не сможем… – Теперь уже можно было не смахивать слезы. Они текли беспрепятственно. И даже привычка держаться, не расстраивать Настю, никак не спасала. У Али закончились силы, все разом.

– Да ты посмотри – эвакуатор работает. Видимо, ты ее кинула не под тем знаком.

– Я всегда смотрю на знаки! Не сочиняй! Ни одного штрафа за несколько лет!

– Ага. Когда ты ставила машину, было можно. А сейчас нельзя, – Виктор ткнул пальцем в табличку, на которой было указано время действия знака: с десяти утра до восьми вечера. – Сейчас одиннадцатый час. Вот ты и попалась…

– Ясно. – Ей чуть-чуть полегчало. И рука Пальмовского, за которую девушка только что держалась, внезапно стала лишней. Даже раздражающей.

Аля потянулась за телефоном, Виктор – за своим. Настя молчала, словно чувствуя, что сейчас взрослым абсолютно не до нее. Аля с нежностью прижала дочь к своему боку, погладила по голове, выдохнула. Ребенок всегда давал ей ощущение какой-то незыблемой, непоколебимой силы. Маленькое, во всем зависящее от нее существо – источник всего самого лучшего, что было, есть и будет в Алиной жизни. Настюха застенчиво обняла маму, застенчиво спрятала личико.

– Слава. – Голос друга тоже подбодрил. Конечно, второй Пальмовский немного удивился ее звонку, но нафиг с первой фразы не послал, и то чудно! – Мне твоя помощь нужна.

– И куда ты опять вляпалась, дорогуша? Откуда нужно спасать?

– У меня машину увез эвакуатор… – Аля вздохнула, понимая, что сейчас посыплется череда вопросов, на которые будет сложно отвечать. Даже наедине со Славкой будет сложно, не говоря о том, что весь разговор услышит Виктор.

– Нда, мать. Ты даешь…

– Вот только не надо, пожалуйста, говорить, что я дура и невнимательная! Слав, потом, хорошо?

– Что-то случилось еще, Аль? Говори сразу? – Славка, действительно, был отличным другом. Он все понял по голосу.

– Не могу сейчас. Все расскажу, но позже.

– Хорошо. Я подъеду. Вы где?

– А… А если не подъезжать? – Она не хотела, чтобы Виктор сейчас встречался со Славой. Просто не вынесла бы еще одного тяжелого разговора.

– Аля. Ты меня тревожишь. Что случилось?! – Тон Славы становился все более обеспокоенным.

– Я все расскажу. Обязательно! Правда! Приеду и расскажу! Но ты не мог бы просто заняться машиной?

– Ладно. Все документы у меня есть. Разберусь. Но имей в виду, Аля, просто так ты не отвертишься!

Ну, кто бы сомневался… Отвертеться от любого Пальмовского – задача из разряда невозможных. Настя, похоже, самое важное тоже от них взяла – такая же деловая и настойчивая.