Глава 4

У Виктора в глазах заплясали белые точки. Так накрыло волной беспричинной злости, что на полуслове запнулся, с трудом смог продолжить разговор с собеседником, которого сам же и вызвал.

Славке она звонит, вы посмотрите, а?! Славке, когда рядом находится он – Виктор, готовый все сам разрулить и порешать!

Понял, что помощь его не нужна, однако заднюю включать не стал: попросил коллегу и товарища выяснить, где сейчас находится машина Али, что можно сделать, чтобы ее побыстрее вызволить. Конечно же, гарантировал, что скупиться не станет. Когда закончил разговор, вернулся к малышке, присел с ней рядом, попытался подбодрить улыбкой и парой слов.

Не вышло: Настя внимательно следила за матерью. Хмурилась и покусывала губки, копируя мать абсолютно точно. Новый укол ревности долбанул совсем с неожиданной стороны. Никогда в жизни еще Пальмовский не спорил ни с кем за внимание детей. Это глупо и просто невозможно. Тем более – в этой ситуации. Умом прекрасно понимал, что для девочки он – посторонний, чужой человек, лишь на время вызвавший симпатию. Что мать для нее – самое важное существо на свете. Но, поди ж ты, хотел, чтобы эта маленькая принцесса смотрела и улыбалась ему, а не ждала, когда к ней обернется Аля…

– Все, малыш, можно не беспокоиться. Нашу машинку найдут и вернут. – Девушка, наконец, выпустила телефон из рук, наклонилась к дочери, чтобы обнять, потрепала по пушистой макушке.

Виктору пришлось встать, отойти в сторону, чтобы не мешать им миловаться.

– А что мы будем теперь делать? – Настя моментом пришла в себя, стоило только матери улыбнуться. Глазенки лукаво заблестели, на щечках появились задорные ямочки.

– Вызовем такси. Куда деваться? Или ты хочешь прокатиться на автобусе? – Аля как будто сама для себя еще ничего не решила. Говорила задумчиво и медленно.

– Я вас отвезу куда угодно. Зачем толкаться в автобусах? А тем более – такси. Что за хмырь еще попадется?! Может, он вообще не умеет ездить? А ты с ребенком, Аля. Нельзя так рисковать!

Он реально не готов был их отпускать. Никуда. Ни на секунду. Не мог себе представить сейчас, что будет делать, если Аля действительно сядет в какую-то чужую машину и уедет, на прощание небрежно махнув рукой…

– Ой, мамочка! Давай, покатаемся с дядей Витей? Давай, пожалуйста?! – Настя, конечно же, не упустила случая развлечься. Пальмовский только ухмыльнулся в ответ на ее непосредственность…

– Малыш, дядя Витя – взрослый. У него полно своих дел. Он не может кататься с нами бесконечно. Сейчас мы что-нибудь обязательно сочиним, чтобы самим справиться…

– Нет! Ну, пожалуйста, мамулечка! – Молитвенно-сложенные ручки, ангельский взгляд, под которым пляшут хитрые чертенята. Настя очень искусно играла, великолепно просто…

– Настена, мы не в театре. Не нужно мне тут сцены изображать!

Ага. Аля тоже прекрасно раскусила фарс. А жаль, Пальмовскому нужна была поддержка…

– Слушайте, дамы. У меня тут возникла одна идея…

Алин взгляд, полный недовольства, подозрений и скепсиса, и Настин – пузырящийся восторгом и интересом, могли бы сделать дырки во лбу Виктора, если бы он еще немного помедлил.

– Тут рядом аттрационы есть. Я всю жизнь мечтал покататься, да все было как-то не с руки. Может быть, составите мне компанию? И ехать никуда не нужно, если это такая проблема…

– Да-да-да! Да-да-да-да! – Все. Это был успех. Окончательный и бесповоротный.

Настя ничего не слышала и не видела больше. Не обращала внимания на Алю, которая пыталась ее как-то вразумить. Девочка прыгала, хлопала в ладоши, танцевала… Схватила за руки взрослых и куда-то потащила, переходя на бег.

– Настя, куда ты? – Аля безуспешно пыталась тормозить дочку, а та лишь только ускорялась.

– Я знаю, где каусельки, мама! Мы с дедушкой туда ходили. Сейчас покажу доогу!

– С дедушкой? Это когда вы успели? – Аля, все-таки, остановилась.

– Ой. – Девочка прикрыла рот ладошкой. Чуток расстроилась. Или опять притворилась – черт поймешь…

– Настя. Я жду!

– Мама. Тебе послышалось.

– Настя?!

– Пусть дедушка скажет. Я ничего не знаю! Мне нельзя потому что!

Аля была той еще заразой, конечно. И Виктор это прекрасно помнил. Но дочь переплюнула ее во всем, ушла вперед на многие тысячи баллов: ни грамма раскаяния на хитрой моське, ни намека на то, что она расстроена. Девочка бодро подпрыгивала и пританцовывала, опять схватив обоих взрослых за руки. Так, словно всю жизнь провела, держа мизинец Виктора в своем кулачке.

У него дыхание захватывало от ощущений, когда маленькие пальчики щекотали его ладонь, пытаясь удобнее взяться. Его крестники, бесенята, за руку ходить не любили, и вообще были не слишком тактильные парни. Максимум, на который парни были способны, – это забраться крестному на спину и гонять на нем, как на лошадке.

Настя, вроде бы, тоже была бесенком. Но милым и обаятельным, ее ладошку совсем не хотелось отпускать, и глаза Виктора постоянно застревали на хитрой мордашке. Девочка что-то ему рассказывала, а он плохо понимал и реагировал невпопад.

– Настюш, дядя Витя устал от твоего стрекота. Помолчи немного, дай человеку прийти в себя немного. – Помощь пришла, откуда не ждали. Аля почему-то решила вмешаться.

– Мамочка, ты тоже устала, я знаю. Вы по очееди отдыхайте. Сейчас ты, а потом дядя Витя будет.

– Спасибо, дорогая. Твоя забота просто поражает… – Этот диалог был сам по себе восхитителен, особенно то, с какой серьезностью выражались обе прекрасные дамы.

– Да, мамочка, я тебя очень люблю. И забочусь.

– Я ценю. Очень.

– Давай обниматься, мам? – Настя порывисто выдернула свою ладошку из руки Пальмовского, оставив ощущение какой-то сиротливой пустоты, потянулась к матери. Та, конечно же, ответила взаимностью.

Обычно Виктора раздражали такие проявления нежности и любви при всем честном народе. Ну, слюнтяйство же полное, как ни посмотри! Но сейчас он почему-то завидовал…

– Может, домой поедем, Насть? Я так не хочу на эти аттракционы…

– Нет, мамочка. – Девочка первой прекратила объятия, отодвинулась от Али, снова потянулась к Виктору. – Мы же дяде Вите обещали, что его покатаем. Нельзя человека обманывать!

– Да уж… Нельзя… Ладно, уболтала. Но имей в виду – вам с дедушкой еще попадет за то, что катались без моего ведома!

– Дедушка будет очень печальный, если ты станешь его угать. Я тоже была печальная, когда мы гуляли без тебя. Он поэтому захотел меня покатать. Чтобы я по тебе не скучала, мам…

– Аль, можно я твоего ребенка буду брать на деловые переговоры, а? – Виктор не выдержал, расхохотался. Девочка уделывала своей логикой взрослых просто на раз-два. Укладывала на лопатки.

– Нет уж. Своих себе наделай детей, ими и пользуйся. А на моего ребенка губу не раскатывай!

– Это была шутка, Аля. Не заводись.

– А ты думай над своими шутками!

– Ай-ай-ай, дядя Витя! Не зли маму! Она знаешь, какая бывает, если злится?

Виктор прекрасно помнил, какая Аля бывает в злости – еще более темпераментная и привлекательная, чем обычно. Он бы с удовольствием сейчас вернул к жизни моменты, когда затыкал поцелуями ее сердитые губы, позволял шипеть и царапаться, даже кусаться, и при этом не переставал обнимать…

– Знаю, малыш. Мне твоя мама нравится в любом настроении. Можешь не беспокоиться.

– А мне – нет. Я не хочу, чтобы она седилась!

Вот так вот. Придется учитывать еще одно мнение – важное, гораздо более важное, чем мнения всех взрослых, вместе взятых.

– Вас понял. Не дурак. Пойдем веселить твою маму, чтобы она не злилась больше.

Алю, кстати, тоже можно было бы смело брать на переговоры: она с такой легкостью задвинула куда-то недовольство и раздражение, спрятала подальше свою взвинченность и тревожность, что ей мог бы позавидовать любой из коллег и партнеров Пальмовского.

Девушка улыбалась Насте, заразительно хохотала, когда девочка пачкала нос в сахарной вате, бегала с ней наперегонки и почти нисколько не поддавалась. Казалось, у нее все прекрасно, и Виктор в их компании – совсем не третий лишний. Эта иллюзия возникала и длилась, заставляя поверить в себя… Пока Пальмовский случайно не перехватывал Алин взгляд – подозрительный и настороженный. Этого было достаточно, чтобы вернуться на исходные: Аля и дочка – чудесная, гармоничная, милейшая семья, а Виктор к ним не относится никаким боком.

Это вызывало ответное раздражение и злость, а еще желание все поменять. Он совсем не планировал оставаться за бортом Алиной жизни. Ему нужна была эта чудная семья, состоящая из двух вредных девочек. И пускай одна из них категорически не желала его возвращения, зато другая, младшая, принимала Виктора с восторгом.

Он нашел классический выход, пусть и не совсем мужской, если верить цитатам: подумает об этом потом, когда на руках появятся хоть какие-то полезные карты. Сейчас же оставалось только играть в дурачка, надеясь только на Настино хорошее настроение, на то, что девочка продолжит все так же удачно убалтывать маму на новые глупости, и на свою удачу, конечно же. А она, вроде бы, повернулась к нему лицом. Иначе как расценивать сам факт, что он встретил Алю, когда уже совсем отчаялся ее увидеть?

Яркий солнечный день был словно предназначен для такой вот, почти семейной, прогулки посреди рабочей недели. Виктор сбрасывал все входящие, не желая отвлекаться. Переживут. И коллеги, и партнеры, и прочие посторонние люди. Он редко позволял себе такие выходки, наоборот, старался быть на связи в любое время дня и ночи. Только очень редко давал себе послабление, отключался ото всего, посвящал все внимание друзьям, родне, а теперь вот еще и крестникам.

Сейчас же Пальмовский просто кайфовал от того, какой наполненной могла быть жизнь. Любимая женщина рядом. Пусть еще и не в курсе, что любимая. И не факт, что любящая в ответ… Но рядом – это уже замечательно. А все остальное он, уж как-нибудь, да разрулит… И Настя вот еще… Кто бы мог подумать…

Виктор вообще никогда не морочился на тему чужих детей в отношениях. Может быть, ему просто везло, и женщины с малышами ему никогда не попадались в качестве зазноб. Бог миловал, наверное, а может, просто хорошая чуйка… И никогда ему не приходилось решать моральные дилеммы – любить чужого отпрыска или не любить. Видимо, везло. А сейчас вот опять повезло – к малышке тянуло, будто магнитом. Тянуло и не отпускало. И плевать он хотел, чей это ребенок по биологии. Он хотел себе семью, состоящую из Насти и Али.

Первые крупные капли дождя застали их на колесе обозрения. Девочка даже не заметила их, настолько была захвачена окружающей красотой. Аля нухмурилась, но пока молчала. Виктор, точно так же, ни слова не говоря, стянул с себя куртку и накинул на ребенка.

Настя недоуменно оглянулась, но непрошеную вещь не скинула.

– Здесь холодно. Не замерзни.

– Спасибо, дядя Витя! Гляди, там твоя машинка, да?! – Она куда-то тыкала пальцем, а у Пальмовского замирало сердце при каждом ее неосторожном движении. Все время казалось, что еще чуток – и выскользнет из-под ремня, который держал девочку на сиденье. И даже высокое ограждение кабинки не успокаивало.

– Настя, отсюда невозможно что-то рассмотреть. Но, возможно, ты права – это моя машинка.

– Ой, а может мы и нашу так найдем? Ты ищи хоошенечко, дядя Витя!

– Малыш, дядя Слава скоро сам все найдет и все вернет. Не нужно беспокоиться. Дядя Слава всегда выполняет, если пообещал.

Виктора передернуло от этой фразы. Вот, вроде бы, ничего плохого же не сказала Аля… А задела так, что дыхание в груди сперло.

– А дядя Витя не умеет так искать, да? – Настя своим невинным вопросом только добавила яду. Понятно, что ничего плохого девочка не имела в виду. Но Виктору стало плохо. Физически. Хотелось поймать Славку и надавать ему по мордасам. Ни за что. Просто так. Чтобы было.

А потом уже пришли мысли, что мог бы братишка и поделиться секретами, рассказать, что давно уже с Алей общается. За что он так с Виктором? Вроде ж, не делили ничего никогда, и вражды не было. А тут вот обнаружилось, что есть какая-то странная недоговоренность, о которой Пальмовский даже не догадывался за все эти несколько лет…

– Дядя Витя тоже ищет, не переживай. Просто вдвоем – надежнее. – С трудом, но подобрал ответ. Чтобы не выглядеть совсем уж бестолковым ушлепком.

– А вы сможете тогда две машинки найти? Одну мне, одну – маме? – Абсолютно чистые, невинные глазенки. И вот пойми – стебется или на полном серьезе вопрошает?

– Малыш, мы потеряли только одну. Как можно найти две вместо одной забранной машинки? Это, получается, мы чужую какую-то заберем. Так не бывает, чтобы потеря размножилась и нашлась в двойном размере. – Аля взялась вразумлять свое нерадивое чадо…

А Виктор в это время размышлял, что очень даже бывает такое: потерял одну, а нашел – в увеличенном объеме. И это очень даже радовало.

С колеса обозрения они слезали уже под хлынувшим дождем, откуда-то налетевшим резким ветром и градом. Как будто они садились на аттракцион в одно время года, а вернулись – совсем в другое.

К автомобилю Виктора бежали, перепрыгивая огромные лужи. Насте это очень нравилось. Она в каждую метилась прицельно, плюхалась прямо в центр, создавая волны и брызги. Аля жмурилась и ругалась. Пальмовский не выдержал первым – схватил девчушку на руки и потащил ее прямо так. Настя вырывалась и просила, чтобы Виктор поставил ее обратно: давно она так не развлекалась. И нечего ей мешать! Если взрослым холодно – пускай вот сами и бегут! А она немного повеселится, потом догонит…

Ну, вот как с ней спорить? Только молча тащить и запихивать в автомобиль. А потом везти промокших женщин к их дому. Даже погода в тот день оказалась на стороне Пальмовского: помогла быстро и без усилий узнать их адрес.

Он не стал спрашивать разрешения, а Аля почему-то не противилась, когда Виктор вышел из машины, взял Настю на руки и понес ее к подъезду. Девочка явно устала и не хотела даже шевелиться лишний раз. Безвольно повесила ручки на шею мужчине, уложила голову на его плечо и только вздыхала о чем-то своем.

Аля пропустила Пальмовского в двери, ничего не говоря, вместе с ним поднялась на лифте, и в квартиру позволила войти – он об этом даже помечтать не мог, а вот, поди ж ты, чудо случилось!

Настя тут же спрыгнула с его рук и куда-то бодро поскакала. Усталость с девчушки словно рукой сняло.

– Настя! Ты куда?! Разуйся и переоденься! Что с тобой сегодня происходит? – Аля даже ругалась как-то вяло, присев на пуфик у двери и явно не желая девочку догонять.

– Мамочка, нужно показать дяде Вите мою лошадку! Он такую точно не видел никогда!

– Малыш, дядя Витя видел столько игрушек в своей жизни, что ты его точно ничем не удивишь! – Без особой надежды и уверенности, Аля продолжала спорить с малышкой. Видимо, привычка и желание оставить последнее слово за собой никак не хотели сдаваться.

– Ошибаешься. У меня в детстве было не так и много игрушек. Мне очень интересно посмотреть… – Виктор шепнул это, чтобы девочка не услышала. Не хотел подрывать Алин авторитет.

Не обращая внимания на ее поджатые недовольно губы, присел и начал расстегивать ремешок на женской сандалии.

– Аль, замерзла же. Не боишься простыть? – Заметил, что пальчики ног, выглядывающие в прорезях, покраснели от холода.

– Это не твоя головная боль, Пальмовский. Как-нибудь сама разберусь со здоровьем, и Настиным, и своим. – Ну, вот, Аля снова стала похожа сама на себя – попыталась показать зубки, но опять как-то слишком вяло для настоящего серьезного отпора.

– Вот когда уйду, тогда и будешь разбираться. А пока займись тем, чтобы дочку согреть и самой согреться! – Пока противник устал и деморализован, самое время показать, кто здесь главный. Возможно, получится сделать его даже своим союзником…

Так далеко, конечно, Виктор не заглядывал в будущее, но взялся командовать, пока никто не мешает.

Загнал Алю с Настей в ванную – прогреваться и переодеваться, заказал доставку еды (в надежде, что его не выгонят из-за общего стола, сославшись на нехватку продуктов), засел на кухне в томительном ожидании…

Из ванной комнаты неслись какие-то радостные вопли и визги, порой – чертыхания Али, потом общий смех девчонок, плеск, новые возгласы и смех. Девочки развлекались. Виктор завидовал. Ему опять хотелось быть рядом, в гуще событий, и только понимание, что в женском купании мужчине не место, его останавливало. А еще грела надежда, что будет возможность принять душ вместе с Алей. Как когда-то, давным-давно. Главное – не пороть горячку и не гнать коней!

Довольные, переодетые в теплые домашние костюмы, мама с дочерью вывалились в коридор. Настя что-то голосила на тарабарском языке, плохо похожем на любой из известных Виктору, Аля вторила ей… Мелодия была знакомая, а вот смысл ускользал полностью.

– Ой, дядя Витя! Ты еще здесь?! – Малышка смутилась и замолкла, спрятавшись за спину матери. Та буравила мужчину взглядом, как будто совсем не ждала его здесь обнаружить.

– Да. А куда я мог деться, не попрощавшись?

– Ну, ты взослый. У тебя дела. Я не думала, что будешь ждать.

– Ради тебя, малыш, я готов забыть про все свои дела. И вообще, это не мой стиль – уходить по-английски.

– Ну-ну… – Аля выплюнула этот звук с каким-то дьявольским презрением. Так, словно с удовольствием сейчас плюнула бы Виктору в лицо, но ее удержало присутствие дочери…

– Я НЕ ухожу по-английски. И готов это доказать! – Да, он когда-то накосячил, причем не по своей воле. Но это совсем не значило, что на нем нужно ставить крест, прятаться и всячески проклинать!

Виктор завелся с пол-оборота. Сдерживала только Настя: она переводила любопытные глазенки с мамы на дядю Витю и обратно, явно ждала продолжения…

– Настена, ты прости. Мы не будем с мамой ругаться. Потом уже все с ней обсудим и обговорим.

– Нееет! Я хочу послушать!

– Настя, тебе не нужно слушать взрослые скандалы! – Аля пыталась высушить непоседе волосы полотенцем, а та всячески уворачивалась, отталкивая материнские руки.

– Ну, я же их не слышала никогда! Мамочка, ну пожалуйста! Мне очень интеесно!

Виктор подавился, в попытке спрятать смех. Аля нахмурилась еще более сердито.

– Дочь! Ты должна радоваться тому, что не видела настоящих скандалов!

– Мам, ну как я могу им адоваться, если даже не знаю, что это такое?

– Ты помнишь, как я на дедушку ругалась за варенье?

– Дедушка не виноват! Я сама его съела!

– Мне лучше знать, кто из вас виноват! И не нужно его постоянно выгораживать!

– Мама. Он мне сказал, что нельзя. А я не послушалась! – Девочка даже топнула ногой, пытаясь отстоять честь и совесть деда…

– Теперь неважно. Но вот ты помнишь, как было неприятно, что я ругалась?

– Помню. – Настя повесила нос и опустила глазки.

– Вот это и был скандал. Ты хочешь, чтобы он повторился снова?

– Нет…

– Вот и славно. Мы с дядей Витей потом пообщаемся, без твоих любопытных ушек, хорошо? – Аля присела перед дочерью на корточки и звонко чмокнула ее в нос.

– Хоошо.

Неизвестно, чем бы все это закончилось, потому что глаза Настены, вроде как и прикрытые смущенно, продолжали стрелять в Виктора очень хитро. Девочка явно сочиняла новую проказу, но в дверь позвонил курьер, притащивший огромную сумку еды.