Глава 8

В голове откуда-то всплыл мотив заезженной песенки и никак не хотел устраняться.

«Малолетка, дура-дурой, в голове ни бум бум!»

К сожалению, этой малолеткой была не Аля, а сам Виктор. Просто он не знал других мелодий и текстов, которые могли бы хорошо описать его состояние в тот момент.

Он смотрел на девушку, все более настойчиво дергающую за дверь. Прекрасно знающую, что ручка не поддастся, никто ее не выпустит на волю без разрешения Виктора, но все равно упорно рвущуюся наружу…

Она каждым жестом, каждым движением, даже нечаянным, показывала, что не хочет быть с ним рядом. Отчаянно рвалась подальше, словно пташка из силков.

Одна проблема: он не готов был ее отпускать. Ни сейчас, когда Аля была на грани истерики после странного и почти откровенного разговора, ни потом, когда она успокоится.

– Ты собралась за дочерью ехать в таком состоянии, Аль? – Решил на время съехать с темы. Были и другие вещи для обсуждения, не менее важные. А оправдываться нужно будет потом, имея на руках веские доводы и доказательства…

– Она здесь рядом. Пешком дойду, не заблужусь, не беспокойся. – Она цедила ответ сквозь зубы, не оборачиваясь к Пальмовскому. Казалось, еще немного, и начнет стучать кулачком по стеклу.

Даже в этом своем бессильном гневе Аля была хороша до невозможности. И вызывала не жалость или сочувствие, а совсем другие желания, вообще неуместные. Выскажи их Виктор вслух – точно огреб бы по голове. Или по носу, это смотря куда попали бы маленькие сердитые ладошки.

– А дальше? Вам же все равно до дома нужно добираться. Ты не успокоилась, нельзя водить в таком состоянии. Не пущу просто.

– А какое тебе дело, Пальмовский? Кто дал право что-то мне разрешать и запрещать?! – Все-таки он заставил девушку бросить в свою сторону искрящийся злостью взгляд. Таким испепелить можно бы. Но с Виктором такое не сработало, к счастью.

– Обычное. Я переживаю за тебя и твоего ребенка. Ты не очень адекватна, Аль. Не имею права оставить тебя в опасности.

– Иди ты в задницу, благодетель! Или еще куда, подальше! Я нормальная, вменяемая мать! И нечего меня пугать придуманными опасностями!

– Аль, ну ты же знаешь, я могу и по-плохому надавить. Оно тебе надо?

– Ты мне угрожаешь? Совсем свихнулся?

Все-таки, тему удалось перевести. Аля уже злилась по другому поводу, и лучше так, чем теребить прошлое, которое повернулось к Виктору совсем другой стороной.

Выходит, девушка совсем не горела желанием от него избавиться… Он и сам тогда этого не хотел. Но обстоятельства требовали… Но разве поверит обиженная женщина каким-то обстоятельствам, да еще и через столько-то лет?!

– Я тебе предлагаю помощь. Сейчас я пойду с тобой. Заберем вместе Настю. Я довезу вас до дома. Если хочешь, могу на твоей машине, чтобы не было новых проблем…

– С ума сошел? Я больше не подпущу тебя к своему ребенку! Даже не думай об этом!

– Почему?

– Я все объяснила в прошлый раз. Если плохая память у тебя – это твои проблемы, Виктор.

– Аль, это были эмоции, а не реальные аргументы. Они не принимаются. Поэтому – пойдем за Настей вместе.

Девушка сдулась, будто проколотый шарик. Обмякла на своем сиденье, прикрыв глаза. Из нее словно выпустили остатки жизни, и сейчас в салоне автомобиля осталась тряпичная кукла, которая даже рукой шевелить не может.

Он, конечно, всегда был с собой честен. И сейчас ощущал себя бесчувственным чурбаном и даже почти козлом… По-хорошему, Алю нужно было отпустить и не трепать ей нервы…

Но не для того Пальмовский столько времени ее искал и догонял, чтобы сейчас так легко расстаться!

– Я сейчас успокоюсь и буду в полнейшем адеквате. Твоя помощь совершенно не потребуется. – Девушка продолжала хорохориться, но потихоньку все же сдавалась. Не было в ее взгляде и позе той воинственности, с которой все начиналось.

– Будешь здесь сидеть и ждать, пока отпустит? – Не лучший вариант, но и к нему Виктор тоже морально подготовился. Пока Аля в зоне его видимости – он еще сможет повлиять на что-то. Стоит только выпустить пташку на волю – пиши пропало, можно начинать все по новой.

– Нет. Настя очень расстраивается, если я забираю ее последней. Не привыкла еще надолго расставаться… – Девушка выдавила эту фразу совсем потерянно. Виктору ее даже немного жаль стало: человек на его глазах смирялся с неизбежным. С тем, что от Пальмовского просто так не отделаться. Как бы ни старался…

– Ну, тогда пойдем. Зачем лишний раз ей грустить, правда же?

Еще один потерянный взгляд, который никак не мог поддаться расшифровке. Что-то Аля отчаянно хотела ему сказать… Но способности Виктора к телепатии вот именно сейчас отчего-то закончились…

– Пойдем. – Она вздохнула и приготовилась выходить.

Виктор разблокировал замки, успел подскочить к ее двери, даже подать руку… Аля, конечно же, отдернула свою, как от гремучей змеи… Но ее время на выкрутасы закончилось. Пришла пора смиряться и слушаться. Пальмовский снова протянул ладонь, уверенно и настойчиво, дождался, пока девушка ее примет, и лишь потом позволил выйти из машины. Да, он вел себя как настоящий домостроевец, как сказала бы любая настоящая феминистка, но ему было как-то совершенно пофигу. Алю нужно было держать, и покрепче.

Так они и шагали, со сцепленными пальцами, словно двое влюбленных, если посмотреть со стороны. Сложно представить, что думала об этом девушка, Виктор же откровенно кайфовал от происходящего. Не хватало еще одной ладошки, во второй руке. И тогда было бы вообще счастье.

– Мама! Мамочка пришла! – Детский взбудораженный визг встретил их еще за забором детского сада. Малышня резвилась на площадке, а у Насти, видимо, локаторы были как-то хитро настроены на мать.

Вот она только что ковырялась в песочнице, ничего на свете не замечая, а вот уже летит навстречу, чудом не цепляясь за кочки, бордюры и рассыпанные вокруг игрушки.

Везение девчушки закончилось буквально у них под носом: она все же запнулась за что-то и полетела вперед.

Реакция и сноровка Пальмовского пригодились уже не в первый раз сегодня: он успел подхватить малышку в самый последний момент, иначе валяться бы ей с рассаженными коленками и разодранными ладошками.

– Это кто у нас такой шустрый и громкий? – Не дав ребенку возможности испугаться, он закружил ее в воздухе.

– Дядя Витя? – Вместо довольного писка он услышал очень взрослый недоуменный вопрос. – Ты зачем сюда пришел?

Насупленные бровки домиком и губки, сжатые в замочек, – вот и вся радость тебе, дядя Витя. Вот и вся благодарность за спасение, между прочим.

– Ты научилась букву «р» выговаривать? – Почему-то исчезнувшая картавость его расстроила даже больше, чем недобрый прием.

– Да. Я уже взрослая. В садик хожу. – Девочку бережно поставили на ноги. Она деловито поправила платье, подтянула колготки, стряхнула с них пыль. Деловитая леди, однако. С уже где-то раньше поцарапанным носиком.

– Ну, молодец! Поздравляю!

– Мама! Привет! – Настя кинулась в объятия мамы. Виктора она как будто спецом игнорировала.

То ли сговорились эти две дамы трепать ему нервы, то ли девочка слишком хорошо чувствовала настроение матери…

– Привет, моя хорошая! Ты почему не сказала дяде Вите спасибо и здравствуйте?!

На это можно было только хмыкнуть: Аля даже в этот момент не забыла о воспитании. Даже не желая иметь ничего общего с Пальмовским, она никак не показала это дочери. Виктор мысленно снял перед нею шляпу.

– А зачем он пришел?! – Настя насупилась еще больше и фыркнула. От Али, впрочем, она не отлипала ни на секунду. Как повисла на ее руках, так слезать и не собиралась.

– Он меня проводил к тебе. И отвезет нас домой.

– Зачем?

– Ну, нам же надо попасть домой. Вот и поедем.

– Мы можем поехать без него.

Похоже, его бывшая союзница решила сменить милость на гнев, и совсем не собиралась в этот раз помогать.

– Малыш, давай, сначала скажем воспитателям «до свидания», а потом разберемся. Хорошо?

– Пойдем, скажем. – Настя уже второй раз приземлилась на ноги, снова поправила всю одежду и деловито потопала обратно на площадку.

– Ольга Ивановна, я пошла домой. Этот дяденька – не мой папа. Вы не думайте. Он просто зашел.

– Настенька, это не мое дело. – Ольга Ивановна, похоже, растерялась не меньше, чем остальные взрослые, но быстро нашлась, пока остальные молчали. – Главное, что мама за тобой пришла. Ей самой решать, в какой быть компании.

– Нет. Он обещал прийти на следующий день и обманул меня!

Вот и открылась причина детской неприязни! Это ж надо было дважды опростоволоситься: сначала маму обидеть, пожелав уйти, а потом и ее дочь, не явившись вовремя… И не важно, что на то и другое были веские, серьезные причины. Разве женщин это когда-нибудь волновало? Даже таких вот мелких женщин?

Похоже, кто-то из предков Пальмовского очень сильно нагрешил, добавив дырок в карму на семь поколений вперед. Или он сам в прошлой жизни сделал что-то очень неправильное…

– Настенька, я думаю, вам нужно с этим дяденькой самим разобраться. Я ведь посторонний человек, и такие подробности мне рассказывать не стоит…

На самом деле, у воспитательницы глаза горели от любопытства, и даже нос заострился от желания куда-нибудь поглубже его засунуть. Но дама оказалась приличной и изо всех сил себя сдержала.

– Ольга Ивановна, спасибо вам! Мы обязательно разберемся, конечно же! Я Насте объясню, в чем она неправа. Я ценю вашу деликатность!

Аля вещала на каком-то своем, малопонятном языке. Виктор уже привык, что женщины в присутствии детей вообще начинают вести себя странно, особенно если поблизости есть другие женщины, воспитатели, учителя, свекрови… Принял этот факт как данность и в его причины не вдавался. Просто ждал всегда, когда приступ материнских понтов закидонов окончится, и человек вернется в нормальное состояние.

Он даже не стал дослушивать разговор. Взял за руку Настю и повел ее к выходу. Намекая тем самым, что пора бы и Але свернуться. Он физически не мог сейчас слушать истории про то, как девочка кушала, спала, вырезала аппликации и сколько раз стукнула друзей лопаткой по голове.

Хотя вот последний момент ему очень понравился. Боевая дивчина растет, между прочим.

– Любишь драться, Настя?

– Нет.

Малышка уверенно топала вместе с ним. Уже слегка подзабыла свою обиду, а может, и совсем забыла, как только выговорилась.

– А зачем лопаткой мальчиков била? Это же некрасиво!

– Чтобы думали, что говорят! – Это прозвучало так по-взрослому и так весомо, что Виктор даже поперхнулся. На секунду забыл, как ртом произносить звуки…

– И что же они тебе сказали такого? Обзывались?

– Нет. Сказали, что пока не найду себе папу, они со мной дружить не будут! – Она остановилась и возмущенно топнула ногой. Смотрела при этом в лицо взрослого, как будто это он виноват во всех бедах. – А я – самостоятельный человек. Я личность! Со мной нужно дружить без всякого папы!!!

– Эээ… Достойно. Уважаю. – Вот и все, что он смог из себя выдавить. Наверное, девочка все это придумала не сама. Наверное, кто-то из взрослых внушил и убедил. Однако звучали фразы весьма осознанно.

– Настя. Даже если мальчики сказали глупость, не значит, что их нужно бить по голове! – Их догнала Аля и тут же взялась вразумлять свое чадо.

– Они иначе не понимают, мам!

– Слушай, тогда я тоже буду так делать, если ты начнешь вредничать и капризничать. Только попрошу лопатку у Ольги Ивановны. Хорошо?

– Нет. Ты – взрослая. Тебе – нельзя.

И опять закончились аргументы. И у Виктора, и у Али. Маленькая воительница гордо задрала поцарапанный нос, взяла взрослых за руки и повела их к калитке.

– Настя. Ты, конечно, все правильно говоришь, только об одном забыла.

Пальмовский, наконец, прозрел. Присел перед девочкой на корточки.

– Я все помню. У меня память феменальная!

– Фе-но-ме-наль-ная. – Аля тут же поправила на автомате.

– Дело не в памяти. За слова бить никого нельзя. Нужно отвечать такими же словами, только более умными. Ты же умеешь говорить умные вещи, правильно?

– Могу. – Девочка кивнула подозрительно быстро. И тут же добавила. – Но они тупые. Слов не понимают. По-другому никак.

– А зачем тебе нужна дружба с тупыми, если не секрет? Пускай они водятся со своей тупой компанией…

Сомнения омрачили ясное чело ребенка. Настя крепко задумалась…

– Дочь, вытащи палец изо рта, ну сколько можно?! – Аля, конечно же, заметила, что в процессе размышлений ребенок тут же взялся грызть ноготь на большом пальчике, не менее чумазом, чем сандалии. – Ты же только из песочницы!

– Не знаю. – Настя коротко ответила обоим сразу.

– Что не знаешь? – Виктор не хотел терять ниточку важной беседы. И – да. Он хотел показаться полезным Але, потому и старался так.

– Зачем с ними дружить.

– Ну, ты подумай. Потом расскажешь, что решила.

Девочка важно кивнула. Ответом вслух дядю Витю не удостоила.