Глава 9. Калининград

Телефон Марка разрывался. С тех пор как он поделился информацией о том, что наладил контакт с задержанной, полицейские по обе стороны границы усилили на него давление. Они хотели немедленно допросить ее и не верили, что Мара не станет говорить с ними даже в его присутствии.

— Ты спросил у нее об убийстве священника? — наседала Касия Шиманьская.

— Я еще не говорил об убийствах, — терпеливо объяснил Новак. — Это может отпугнуть ее.

— Ну, так поднажми, — раздраженно бросила она.

— Ты не доверяешь мне как специалисту?

— Я хочу, чтобы мы поймали этого сукиного сына, — раздраженно прорычала Касия. — Ну или вы. Неважно. Он должен быть схвачен, где бы он ни был.

— Я понимаю, — ответил Марк, вздохнув.

Едва сбросил вызов, опять позвонила Нина.

— Марк Георгиевич, ну, давай, порадуй.

— Со вчерашнего дня ничего не изменилось, — с трудом подавив негодование, произнес он. — Посещение задержанной назначено на три часа дня.

— Хорошо, я жду от тебя новостей, — выпалила следователь. — Мне нужно понимать, знала ли она об убийствах, догадывалась ли, принимала ли участие. Если да, то какую роль играла.

— Да. Я…

— А также помогала ли скрыть следы преступлений.

— Да-да, но дайте мне время. Нельзя ее спугнуть, она только начала открываться мне. Мы делаем первые хрупкие шаги к сближению.

— Убийца может лишить жизни еще кого-то, — напомнила Нина. — А нам пора предъявлять Зелиньской официальное обвинение.

— Почувствовав давление, она может закрыться, — парировал он, — вам ведь нужны ее показания?

— Да, — неохотно согласилась следователь.

— Тогда наберитесь терпения, ладно?

— Ха-ха, — безэмоционально произнесла Нина.

— Она боится убийцу, — заметил Марк. — Если мы создадим ощущение безопасности, девушка начнет говорить охотнее. Она должна быть уверена, что ей ничего не угрожает.

— Половина моего штата дежурит возле больницы и на этажах.

— И это прекрасно. А сейчас дайте мне делать свою работу.

— Мне не терпится перевести ее в камеру. Дай знать сразу, как для этого появятся веские основания.

— Конечно, — выдавил он.

Ему совершенно не хотелось, чтобы Мару перевели в тюремное учреждение на время, пока ведется следствие. Сначала он должен сам во всем разобраться.

— До связи.

Лишь вчерашний разговор с главным врачом лечебницы вселял в него оптимизм. Профессор Банных, подтянутый мужчина с обширной лысиной, внимательно выслушал его доводы о работе с Зелиньской и сделал одно важное замечание:

— По крайней мере, она заговорила. Мы от нее не добивались ни слова.

— У меня нет каких-то инновационных методик, — улыбнулся Марк. — Думаю, дело в том, что девушка не восприняла меня как угрозу. Полицейские пытались допрашивать, давили на нее, угрожали. Вы ведь знаете их методы? Первую ночь они не давали девушке спать, чтобы сломить волю. А ведь Зелиньская пережила потрясение. Судя по тому, что вырисовывается, ситуация не так уж однозначна. Девушка ужасно напугана. Боится, что, заговорив, навлечет на себя гнев преступника. Мне нужно обстоятельно во всем разобраться. Нужно время и пространство для маневров.

— Что вы предлагаете?

— Создать условия для того, чтобы Зелиньская могла чувствовать себя комфортнее. На мне нет белого халата, и это сыграло нам на руку. Она доверится, если наши с ней беседы обретут формат некой «нормальности». Прогулки по зданию, обед в столовой, общение на прилегающей территории. Если Мара будет воспринимать учреждение не как клетку, а как крепость, которая ее защищает, то мы добьемся больших результатов за короткое время.

— Что на этот счет думает полиция? — сдвинул брови профессор.

— Они готовы содействовать, — уверенно ответил Марк. — Им важно, чтобы она заговорила о преступлениях. Они хотят получить не только показания, но и наводки. Убийца на свободе, и нужно понять, как его поймать.

— Мне нравится ваш энтузиазм, Марк Георгиевич. — Банных откинулся в кресле и погладил свою лысину. — Вы, случайно, не ищете работу? У меня имеется вакансия.

— Все может быть, — усмехнулся тот. — Но пока мне нужно разобраться с Зелиньской.

— Только больше не курите в палате, хорошо? — попросил профессор, когда Новак поднялся с кресла.

— Хорошо. А где можно?

— В холле перед зимним садом — там вентиляция, а еще во внутреннем дворике. Сейчас август — отличная погода.

— Я могу беседовать там с пациенткой?

— Разумеется.

— Благодарю, — протянул ему руку Марк.

Специалист всегда договорится со специалистом. С полицейскими найти общий язык сложнее, но он постарается.

Выйдя из машины возле лечебницы, психотерапевт поймал взглядом свое отражение в стекле окна. Его новая стрижка смотрелась необычно, но определенно придавала его лицу свежести. Почему-то Марк хотел нравиться этой странной девушке, это было его неосознанное, но весьма сильное желание.