Глава 17. Невеста

Поверив, что смогу дать ему отпор, я совершила главную ошибку в своей жизни. Расслабилась и потеряла бдительность. Устав бояться преследователя, я сделала вид, что его присутствие — лишь кошмарный сон, и сама в это поверила. Он подарил мне этот обманчиво спокойный день только для того, чтобы, притупив мое чувство самосохранения, нанести решающий удар.

Я понимаю это слишком поздно — когда грубая ткань перчатки внезапно опускается на мой рот и крепко его сжимает. Он сзади. Подкрался, словно призрак. Проник в дом, вошел в мою спальню, и теперь его ничто не остановит.

Мой вскрик гаснет в его ладони, оседает тихим мычанием в тишине спальни. Его большие, сильные руки впиваются в меня, словно стальные клещи, вжимая меня в его твердое, будто из стали тело, не давая сделать нормальный вдох.

— Тише, девочка, — шепчет он, когда я дергаю плечами. — Не сопротивляйся, будет только хуже.

Я чувствую лопатками, как вздымается его грудная клетка на вдохе и как она опускается на выдохе. Но что страшнее, я ощущаю его возбуждение. Каменный стояк упирается прямо мне в копчик, и каждая моя попытка вывернуться заводит его лишь сильнее.

— Ну же, — говорит он с сильным акцентом. Его пальцы больно ввинчиваются в мои щеки, едва не сворачивая мне челюсть. — Если ты не прекратишь, мне придется поступить плохо. Очень плохо. Убить не только тебя, но и всю твою семью. В том числе твоих славных маленьких сестричек — Ханну и Божену.

Меня трясет, на глаза выступают слезы.

— Если не хочешь, чтобы они пострадали, ты должна вести себя тихо, — хрипло шепчет он. Его дыхание обжигает мое ухо и шею. — Поняла?

Я пытаюсь кивнуть.

— Не будешь орать?

Мотаю головой.

— Вот и славно.

В следующее мгновение все происходит так быстро, что я не успеваю среагировать. Убийца разворачивает меня и точно тряпичную куклу грубо впечатывает в стену возле окна. От удара затылком перед моими глазами рассыпаются звезды. Но, когда они рассеиваются, мне удается его разглядеть.

Проклятье, какой же он высокий! Выше меня на голову. И его плечи такие широкие, что кажется, будто надо мной навис темный великан из страшной сказки.

— Один звук, — предупреждает убийца, наклонившись к моему лицу, — и я сверну тебе шею.

Правой рукой он крепко держит меня за горло, и мое лицо сейчас, должно быть, такое же красное, как кровь, ведь я задыхаюсь. Но его, похоже, это совсем не беспокоит. Он продолжает рассматривать меня из-под капюшона, приподнимая все выше и выше. И вот мне уже приходится балансировать на кончиках пальцев ног, чтобы не умереть от удушья.

— Хочешь сделать вдох? — спрашивает он.

У меня глаза лезут из орбит. Я говорю «да», но выходит лишь сдавленный хрип. Тогда этот дьявол слегка ослабляет хватку, и у меня получается сделать лихорадочный вдох. Мои пятки снова опускаются на пол. Очень хочется кашлять, но я не могу.

— Следующий вдох придется заслужить. — Его губы изгибаются в легкой полуулыбке.

Свет от проезжающего автомобиля падает на окно, и мне на миг удается взглянуть в его лицо. У него мужественные, но мягкие, несовместимые с безумным черным взглядом черты: подбородок с милой ямочкой, аккуратные полные губы, густые брови. Ух ты. На его высокий лоб вдруг падает темная прядь, и красивые длинные ресницы начинают трепетать в диком, злом танце.

Он щурится от света, и у меня душа уходит в пятки, ведь я вижу, как его душа, погруженная во мрак, вьется надо мной огромной птицей с массивными крыльями. Наверное, это от нехватки кислорода, ведь его пальцы стальной хваткой сдавливают мою шею все сильнее и сильнее.

Боже…

— Аа-а-ах! — я шумно вдыхаю, едва он разжимает пальцы.

Он наблюдает за мной с интересом. Ему определенно нравится то, что он видит.

— Ты ведь знаешь, почему я должен это сделать? — спрашивает убийца.

Он так нежно убирает прилипшую к моей щеке прядь, что это напоминает заботу. Если бы не ладонь на моей шее, я почти поверила бы в то, что этот дьявол мной увлечен. Но это не так. Он жаждет моей смерти и так силен, что у меня не получится вырваться. Так что пусть это произойдет побыстрее.

— Убей, — срывается с моих губ.

— Что? — Он наклоняется так близко, что его дыхание опаляет мое лицо. — Мне понадобится пара десятков секунд, милая. Но я хочу растянуть удовольствие. Неужели ты не хочешь пожить пару лишних минут?

— Убей уже, — хриплю я, закрывая веки.

Обхватываю его ладонь, лежащую на моем горле, двумя руками и сдавливаю сильнее. Я действительно как-то уж слишком задержалась в этом аду. Меня здесь ничего не держит. Ну же!

Ощутив сопротивление, мне приходится открыть глаза. Убийца молчит. Его взгляд изучает мое лицо, ловит каждую эмоцию.

— Сделай это, — прошу я.

Но его пальцы слабнут. Они держат мою шею, но больше не давят. Мне даже удается немного выровнять дыхание. Я глотаю слезы, по моему телу волной разбегаются мурашки. Будь он проклят, раз не может сделать то, ради чего пришел!

— Ты хочешь, чтобы я отнял твою жизнь, Марыля? — тихо спрашивает убийца.

От него не пахнет смертью и не веет холодом. Я чувствую древесный аромат и терпкий запах мужчины, а его ладонь такая горячая, что это ощущается даже сквозь ткань перчатки. Как такое возможно?

— Я ненавижу это имя, — произношу я на выдохе.

Мой собственный голос кажется мне хриплым и чужим.

— Как мне тогда тебя называть?

— Мара, — отвечаю я.

Он подается вперед и сокращает расстояние между нами до минимума. Его присутствие должно пугать и отталкивать, но оно производит на меня совершенно противоположный эффект. Я почему-то ощущаю жар, распространяющийся по телу и заставляющий меня все сильнее выгибаться ему навстречу. Мое тело как-то неправильно реагирует на него, оно жаждет, чтобы убийца прикоснулся к нему.

–Мара, — повторяет он мне в губы.

Я смотрю на него с вызовом, но мои ноги ощутимо слабеют. Я вижу, как напрягаются вены на шее убийцы, как резко очерчиваются его скулы, и меня бьет крупная дрожь. Господи, как же это неправильно. Момент перед смертью не должен быть таким интимным и… глубоким. Нужно это прекратить. Но я бессильна перед ним, я практически ничтожна перед тем, что творится с моим телом в его присутствии!

— Мара, — смакует он мое имя на языке.

Мое сердце бьется так громко, что слышно на всю комнату. Это мое? Или его сердце? Или оба? Убийственный блеск в его дьявольских глазах сменяется похотливым ожиданием, и в моей груди начинает закручиваться огромная черная дыра. Страх, ужас, вожделение — все смешивается в один дикий коктейль, грозящийся взорвать все вокруг.

— Я разрешаю тебе дышать, Мара.

Удивление оседает вздохом на моих губах, когда левая рука убийцы, проведя дорожку от моих ключиц, останавливается на соске и больно сжимает его. Почему это так… горячо?

В густой напряженной тишине я слышу, как учащается его дыхание. У меня ноет между бедер, и низ живота медленно наполняется жаром. Мой самый страшный кошмар передо мной, а я вопреки здравому смыслу даже не пытаюсь сопротивляться. Его жестокие прикосновения провоцируют ту часть меня, о существовании которой я даже никогда не подозревала. Ту часть меня, которая жаждет этих грубых, беспощадных ласк.

— Вот так, — слышится где-то на границах сознания, — молодец.

И вдруг он сминает мои губы яростным поцелуем. С таким остервенением хищник рвет свою жертву: кусает губы, ударяет зубами, раздирает на части. Такой поцелуй причиняют, а не дарят. В нем боль граничит с удовольствием, а каждое движение отдает привкусом крови. И я, так отчаянно желавшая выбраться из своего тела и перестать чувствовать хоть что-то, вдруг отвечаю ему со всем пылом, на который только способна, и впервые в жизни ощущаю, как сердце рвется из груди. И мне хочется отдаться этому чувству целиком.

— Сделай это, — прошу я, когда убийца внезапно отстраняется.

И отчаянно тяну к нему руки.

Без его ладони на шее мне становится нестерпимо холодно.

Сама не знаю, о чем именно я молю — о смерти или о разрядке, ведь после этого поцелуя между моих ног так влажно, что белье прилипает к телу. Черт бы его побрал! Но он выглядит таким спокойным и собранным, что, если бы не его неустойчивый пульс, я бы подумала, что он ничего не почувствовал.

— Еще не время, — издевательски произносит он, проведя большим пальцем по моим губам.

Я громко вдыхаю и разочарованно выдыхаю. Неважно, что он имеет в виду. Сегодня я не получу ничего.

Он коротко касается своим лбом моего, мягко стискивает пальцами мою шею, наши взгляды переплетаются, и… стоит мне на миг подумать, что все это лишь жуткий сон, как он покидает мою комнату, будто его тут и не было.

Я выбегаю следом за ним в коридор, нащупываю выключатель — щелк! Осторожные шаги стихают уже где-то на первом этаже. Я раздумываю, не закричать ли, но тут же инстинктивно прижимаю ладонь ко рту. Медленно ступаю босыми ногами на лестницу и спускаюсь на пару ступеней. В кухне горит свет, мать моет посуду. Я вытираю потные ладони о пижаму и тихо возвращаюсь обратно в спальню.

Вот черт…

Мое сердце грохочет так, что слышно на весь район.