Глава 30. Эльблонг

Только автомобиль Новака пересек границу, все стало совершенно другим. Не хуже и не лучше — просто иным. Разве что количество трамвайных путей и велосипедных дорожек на польской стороне росло с каждым годом, ведь бензин заметно дорожал. Но Марк видел в усовершенствованиях инфраструктуры лишь плюсы, особенно для здоровья жителей. Себя же он пока никак не мог заставить даже минимально двигаться, не то что пересесть на двухколесного коня.

До Эльблонга было около часа езды, и природа истекала жарой, словно кровью. Совсем не по-августовски. А кондиционер работал плохо: Марку следовало послушать совет механика и заправить его фреоном, но он так и не приехал — некогда, улетал во Владивосток по работе. И теперь вот мучился от духоты. Не выдержав, он, наконец, открыл окна, и в салон потянуло дорожной пылью. Опять не слава богу.

Мужчина ужасно нервничал, стучал пальцами по рулю, кусал изнутри щеки. Ему нужно было обратиться к Касии, задать ей все интересующие его вопросы, узнать о деталях бесед с родителями Мары, но это дело странным образом все больше приобретало личный оттенок, и, даже понимая, что нарушает правила, Марк хотел разобраться во всем сам. Ему важно было понять, доверяет он задержанной или нет. Убедиться, что она не играет с ним. Удостовериться, что он все еще профессионал, а не заложник внезапно нахлынувших чувств, мешающих мыслить объективно.

Эльблонг во многом напоминал Калининград. Старинные здания из красного кирпича с цветными фасадами, тихие улочки, памятники, статуи, многочисленные костелы. Думая о зле, представляешь шумные городские джунгли, полные преступников, но дьявол иногда находит себе идеальное убежище именно в таких тихих и уютных уголках. И это многое говорит о его коварстве.

Оставив машину на парковке, Марк решил прогуляться. Сверившись с материалами дела, отыскал нужную улицу, затем и подворотню, где было совершено первое убийство. Он огляделся по сторонам, попытался представить, что сейчас вечер. Неужели здесь все и произошло? Преступник сильно рисковал, его могли заметить прохожие. Касия была абсолютно уверена, что эта смерть — дело рук Копача, но почерк не совпадал. Мужчину избили до смерти, а в деле Войтека Морачевского уже присутствовали следы от колюще-режущего предмета.

Марк прогулялся дальше по улице. Маршрут удивительным образом привел его к дому Мары. Он проверил сведения из дела. Выходило, что Копач жил прямо напротив нее. Психотерапевт остановился посредине дороги. Все верно. Вот ее дом, вот его. Окна смотрят друг на друга. И Морачевского убили недалеко отсюда. Все сходится, убийства определенно связаны этим клочком земли, и тут повсюду невидимые следы убийцы.

Новак остановился возле нужной двери. Фасады домов здесь словно врастали друг в друга, и ошибиться с адресом было нетрудно. Номер на табличке кто-то будто специально заклеил: видимо, газетчики день за днем осаждали семью девушки, охотясь за горячими подробностями дела. Ему повезет, если они еще не съехали, как было до этого, когда семья из-под Торуня переехала в Эльблонг.

Он нажал на звонок. Никакой реакции: возможно, его отключили. И тогда Марк постучал, но даже через минуту никто не спешил открывать двери. Тогда он постучал еще и еще. Ему ужасно не хотелось уезжать ни с чем. Мужчина вспотел, рубашка противно липла к телу, но он все же стоял и чего-то ждал. Тогда за дверью вдруг послышалось грубое:

— Уходите!

Женский голос.

— Майя? Майя Зелиньская? — Марк прислонился ухом к двери. — Я не из прессы, мне нужно поговорить.

— Кто там еще? — слышится мужской голос.

— Опять эти стервятники, — ответила женщина, вздохнув.

— Сейчас им не поздоровится.

Новак отскочил от двери и как раз вовремя: из-за нее показался мужчина с битой в руке.

— Пожалуйста! — Марк поднял руки, показывая, что они пусты. — Простите, я не из газеты и не с телевидения, мне нужно поговорить о вашей дочери!

— Убирайся и забудь сюда путь, — прорычал тот, поднимая биту перед собой.

— Якуб и Майя Зелиньские? — произнес он, заикаясь, вытащил свои документы и показал им. — Я — психотерапевт. Работаю сейчас с вашей дочерью Марой в психиатрическом отделении клиники в Калининграде. Мне нужно…

— Ее зовут не Мара, — поправил его отец девушки.

— И она нам не дочь, — бросила ее мать, презрительно наморщив нос, — она — проклятье нашей семьи!

— У меня всего пара вопросов, — примирительно сказал Марк. — Я очень хочу разобраться в деле. — Он неосознанно сложил ладони в молитвенный жест. — Это отнимет у вас всего пару минут!

— Ни за что, — ответила женщина.

— Хорошо, входите, — вдруг сдался мужчина, за что тут же был награжден раздраженным взглядом жены.

— Девочки, марш к себе в спальню! — скомандовала Майя Зелиньская, и от лестницы послышался топот детских ног. Затем женщина обернулась к Новаку: — Хотите чаю?

Вид у нее был такой, что никакого чая из рук этой сухощавой женщины с седоватой гулькой на голове не хотелось, но Марк кивнул:

— Да, спасибо.

Возможно, в ее отсутствие мужчина будет более словоохотлив.

— Проходите, — Якуб Зелиньский указал на диван в гостиной, — присаживайтесь. Как, вы сказали, вас…

— Марк, — ответил тот, присев. — Марк Новак.

Его фамилия и хороший польский должны были расположить к нему родителей Мары, но Якуб все еще хмурился. Глубокие складки на его лице напоминали разломы горной породы. Вероятно, события, связанные с исчезновением его дочери и ее путешествиями по стране в компании убийцы, заставили его немало переживать.

— Как она? — спросил он тихо, чтобы жена не услышала.

— Мара в безопасности, — ответил Марк и тут же поправился: — Простите, Марыля, — вытер потные ладони о брюки и прочистил горло. — Она в охраняемом психиатрическом отделении, к ней допускают только врачей и полицейских. Я только начал свою работу с ней, и поэтому мне хочется многое понять… из того, что она рассказывает.

Марк обвел комнату взглядом. Простая обстановка, распятие на стене. Совершенно обычный дом. И совершенно обычный хозяин — на вид Якубу лет сорок с небольшим, даже несмотря на морщины. Серые брюки, голубая рубашка в клетку, кольцо на безымянном пальце. Типичный семьянин и католик.

— После задержания ваша дочь вообще не говорила ни с кем. Судя по всему, она глубоко травмирована.

— То, что пишут в газетах, правда? — спросил Якуб, щурясь.

Он нервно сцепил пальцы в замок.

— Газеты — это газеты, — сказал Марк, мотнув головой. — Даже полиция еще не составила своего мнения, хотя и собирается предъявить ей официальное обвинение. У них есть версии и догадки, но многое будет зависеть от слов вашей дочери и доказательств, если те будут найдены.

— Марыля не такая, — почти прошептал Якуб, — она бы и мухи не обидела. Но ее характер… она всегда все делала нам назло. Язвила, противилась учению и молитве. Ей важно было поступать так, как хочется, а не как ей указывают.

— Она всегда была не такая, — ядовито произнесла Майя, появившись в гостиной с подносом, и ее муж тут же притих. — Всегда думала только о себе. Марылю искушал грех. Она была плохим примером для сестер, подстрекала их к непотребствам своим поведением. Бог избавил нас от нее, она выбрала свой путь, и пусть так и останется.

Якуб закусил губу и опустил взгляд в пол. Женщина уселась на диван рядом с ним.

— Вы причиняли ей боль? — спросил Марк прямо.

— Ничего такого, чего не хотел бы Господь, — уверенно ответила она.

— Ее руки в ожогах, я видел. А колени, согласно записям врачей, осматривавших ее после задержания, в шрамах. Могли бы вы пояснить, какого рода эти шрамы? Как она могла получить данные травмы?

Родители Мары переглянулись, Якуб вздохнул, Майя же не повела и бровью.

— Это семейное дело, — произнесла она.

— Вы били ее?

Женщина слегка улыбнулась.

— Мы не собираемся обсуждать с вами методы нашего воспитания. С этой девочкой было очень непросто. Если бы вы только видели, что она делала, и слышали, что говорила, то вы бы нас не осуждали.

— Когда вы видели вашу дочь в последний раз? — спросил Марк.

— Она приезжала забрать свои вещи. С этим, — Майя поморщилась.

— Ян Копач был с ней?

— Мы бы не пустили дьявола за порог. Но да, он был с ней, ожидал за дверью.

— И вы не пытались остановить ее? Вызвать полицию? Вы просто отпустили ее с ним?

— Она ушла с ним по своей воле.

— Когда это было?

— В мае. Через неделю после того, как Марыля сбежала из приюта.

— Но ведь вы тогда уже должны были знать, что произошло убийство? Вы не переживали, что убийца похитил вашу дочь?

— Она не походила на ту, кого держат силой, — произнесла Майя, ухмыльнувшись. — Она ведь дала ему алиби на вечер убийства Войтека.

— Копачу?

А вот этот момент Марк упустил. У него не было подробных материалов по этому убийству, лишь несколько копий из дела, полученных от Касии.

— Сказала, что они провели ночь вместе, — дрожащим голосом сообщил Якуб. — В ее спальне наверху.

— Это правда?

— Я бы не удивилась, — ответила за него Майя.

— После этого мы и перевели ее из гимназии в приют Святой Магдалины, — объяснил ее муж. — Я думал, так мы спасем ее.

— У них государственное финансирование, нам дали их контакты в храме, — перебила его жена. — Мы надеялись, Марыля станет послушницей и со временем посвятит себя служению Богу.

— То есть вы не собирались забирать ее оттуда?

— Мы хотели уберечь младших девочек от ее влияния, — твердо сказала она. — Мы все сделали правильно.

Якуб вздохнул и добела сжал пальцы.

— Скажите, Марыля когда-нибудь пыталась ранить себя? — Марк адресовал этот вопрос отцу девушки.

— Нет, — ответила за него Майя. — К чему вы опять клоните? Мы делали для нее все возможное, у Марыли было хорошее детство! Просто она неблагодарная. И слабая. Дьявол искушает каждого, но не всякий поддается его искушениям!

— Она пыталась повеситься, — тихо сказал Якуб.

У его жены чуть пар не повалил из ноздрей, она начала ерзать на диване, тяжело задышала и покраснела.

— Не преувеличивай, — процедила Майя сквозь зубы. — Ей просто хотелось привлечь внимание.

— Я вытащил ее из петли, Майя. Она почти это сделала. — Он шумно выдохнул, окунаясь в воспоминания того дня. — Я вошел в сарай, а она стояла с петлей на шее. А потом сделала шаг.

На глаза мужчины пробрались слезы.

— Фарс, — отмахнулась Майя. — Мы говорил про человека, который оклеветал святого отца!

— Может, мы действительно были несправедливы по отношению к ней? — спросил он, посмотрев на жену.

— Я делала для нее все! — вспыхнула та. Затем повернулась к Марку: — Пожалуй, вам пора. Вы вносите разлад в нашу семью, ваши вопросы оскорбительны!

— Хорошо, — сказал Марк, поднявшись. К чаю он так и не притронулся. — Может быть, вы хотели что-то передать вашей дочери?

— Пусть истово молится, уповая на спасение Иисуса, — холодно произнесла Майя, встав и направившись к двери.

Якуб не произнес больше ни слова.

— Можно последний вопрос? — спросил Марк прежде, чем переступить порог их дома. — Не знаете, куда делась Надя?

— Не знаю, — ответила женщина, открыв ему дверь. — Сразу после убийства Войтека собрала чемодан и уехала. Наверное, к себе на родину. И слава богу, без нее тут стало чище.

— Спасибо, — ответил Марк и вышел.