Глава 31. Калининград

— Каждый раз мне так страшно, — произнесла Мара.

Это было первое, что она сказала, когда Марк вошел в ее палату.

— О чем вы? — спросил он, остановившись в дверях.

Она сидела на постели, привычно обняв ноги.

— Я боюсь, что вы придете, начнете меня спрашивать и я утону в слезах, рассказывая и переживая все это снова и снова.

Наконец девушка посмотрела на него.

Марка словно прострелило насквозь этим взглядом, только никак не получалось понять, что он при этом чувствовал.

— Слезы — это хорошо, мы ведь с вами уже говорили об этом, — хрипло проговорил он. — Вы сказали, вам становится легче после наших бесед.

— Это так, — облизав губы, Мара выдохнула. — Но меня учили не плакать на людях.

— При мне можно, — сказал Марк и получил практически смертельную дозу электричества от блеснувшего в ее глазах игривого огонька.

— Вы думали обо мне? — спросила девушка, не стесняясь присутствия охранника за его спиной.

Психотерапевту пришлось сглотнуть ком в горле и вспомнить, что он в первую очередь специалист, а не мужчина, перед тем как ответить.

— Конечно. Я изучал материалы дела.

Выражение ее лица изменилось, стало печальным.

— Ах, ну да, — она кивнула и сжала свои соблазнительные губы.

— Я принес вам бургер, как и обещал. — Марк опустил руку, что была заведена за спину, и протянул ей угощение в бумажной обертке.

— М-м-м, — безэмоционально протянула Мара.

— Можете съесть его.

— Вообще-то я не особо голодна. — Она покрутила бургер в руках. — Но эта штука как привет из настоящего мира. Мне давно хотелось подержать в руках что-то, что напомнило бы о реальной жизни. Без… этого всего.

— Я знаю, что делать, — воодушевился Новак. — Идемте, прогуляемся по двору. На улице снова жара, будто в июле. Это поможет отвлечься.

— Нам точно можно?

— Да, — он кивнул.

— А… — замешкалась Мара.

— Не волнуйтесь, территория лечебницы под охраной. Никто посторонний сюда не сможет проникнуть. К тому же, — Марк обернулся к молодому охраннику, приставленному к ней полицией, — с нами пойдет Валентин.

— Василий, — поправил его охранник.

— Ах, ну, если Василий пойдет, — хихикнула Мара.

И Марк тоже улыбнулся. Ему нравилось видеть, как с каждым новым его визитом девушка все больше оживала и открывалась.

— Ангел! — снова проорала одна из пациенток, увидев ее в общем холле.

Мара спряталась за его плечо, и Новак приосанился. Когда они вышли из отделения, к Василию присоединился еще один охранник, и теперь они шли вчетвером.

— Ух ты, — едва слышно пробормотала девушка, когда они вышли на задний двор и направились в специально отведенный для прогулок участок, по периметру которого высился неприступный забор.

— Нравится? — спросил Марк.

Солнечные лучи рассыпались по ее лицу и ключицам крохотными пятнышками веснушек, а ветер наполнял воздухом волнистые светлые волосы. Теперь он видел, как она была бледна и измождена, а стены психушки никак не способствовали ее излечению и обретению покоя. Что с ней станется, если ее признают виновной в соучастии в преступлениях и посадят за решетку? Там условия еще хуже.

— Очень нравится, — ответила Мара. — Здесь так красиво: деревья, цветы. И так много солнца. — Она обвела взглядом двор, затем уставилась на внушительный забор и закусила губу.

— Вы в безопасности, — произнес он.

— Спасибо, — устало улыбнулась девушка.

— Аппетит не появился? — вернул ей улыбку психотерапевт.

— Есть немного, — призналась она.

— Тогда, может, присядем?

— Нет, давайте, лучше прогуляемся. — Мара первой начала движение, увлекая его за собой. — Когда мы идем рядом, мне не нужно смотреть вам в глаза.

— Вам сложно выдерживать мой взгляд?

Она сняла упаковку с части бургера и откусила небольшой кусочек. Неторопливо прожевала и затем уже ответила:

— Очень.

— Почему?

— Из-за чувства вины. Я же не дура. Я понимаю, что могла помешать ему. — Мара вздохнула и уставилась на небо. — Я вижу ночами лица всех этих людей.

— В чем конкретно вы вините себя?

Она посмотрела на бургер с обреченностью приговоренного к казни. Эти разговоры не способствовали появлению аппетита.

— Во всем. — Мара перевела взгляд на Марка. — Почему они держат меня здесь, а не за решеткой? Почему я гуляю без наручников?

— Потому что ваш статус пока не определен. Но они ждут, что вы будете сотрудничать. Им необходимо поймать преступника. Это и вам необходимо тоже — чтобы чувствовать себя в безопасности.

— Я скажу все, что знаю, — сказала она, кивнув. — Я помню все, кроме разве что последнего дня — он словно в тумане. И я расскажу.

— Это правда, что вы обеспечили ему алиби? — спросил Марк, взглянув на нее. — На вечер убийства Войтека Морачевского.

— Да, — ответила Мара, не увиливая.

Она выглядела при этом вполне искренне.

— Почему?

Девушка откусила бургер, и на ее нижней губе остался след кетчупа — словно крохотная капелька крови. Она смущенно слизнула ее и, прожевав, ответила:

— Я думала, это спасет меня.

— От чего?

Мара вздохнула.

— Я видела, как он убил человека.

Новак чуть не споткнулся.

— Вы застали его на месте преступления?

Ее плечи дернулись, как от озноба.

— Я шла из магазина вечером и услышала шум в подворотне. Было темно, и я шагнула туда, чтобы понять, что это за звук, или увидеть того, кто его издает… и у меня… — Девушка откинула волосы назад и сделала глубокий вдох. — Знаете, я думала, это образное выражение — кровь стынет в венах. Но это именно то, что я тогда почувствовала.

— Что вы увидели?

— Человека на земле в луже крови. И его, — она сглотнула. — Когда смотришь во тьму, она тоже смотрит в тебя.

— Это был Копач?

— Я тогда не знала, как его зовут. — Мара тряхнула головой, словно пытаясь отогнать видение. — Я побежала домой, а он пошел следом. Только позже я поняла, что это мой сосед. И он знал, кто я. Мне было очень страшно. Нужно было рассказать родителям или позвонить в полицию, я даже пыталась, но не смогла, — она взглянула Марку в глаза. — И с того дня он начал преследовать меня повсюду. Я видела его на улице, в магазине, в окне. А потом он пришел ко мне домой, хотел убить. Ян душил меня.

— Но не убил.

— Что-то его остановило. — Мара пожала плечами. — Но он не оставлял меня в покое. И… — она зажмурилась. — Боже, я не знаю, почему обеспечила ему алиби!

— Все хорошо, — успокоил ее Новак, заметив, что ее глаза заблестели от подступающих слез.

— Нет, ничего хорошего, — замотала головой Мара. — Совершенно ничего! Ведь я хотела вернуть ему долг. Хотела понравиться ему. Сделать так, чтобы он мне доверял. Не знаю… я не знаю, зачем это сделала! Наверное, он стал единственным человеком, которому было до меня дело. Я хотела быть важной для кого-то. Нужной. Я… А потом умерло столько людей…

Она все-таки расплакалась. Марк достал из кармана платок и протянул девушке. Ему пришлось взять ее бургер, пока она вытирала слезы.

— Господи. Этот мир — отвратительная сточная канава, — пробормотала Мара, шмыгнув носом. — И почему я не умерла вместе с ними?

— Может, чтобы мир узнал о преступлениях Копача, — предположил Новак.

— Мне одной не справиться со всем этим, мне нужна помощь, — пропищала она.

— Поэтому я здесь.

— Спасибо вам, — ответила Мара, почти успокоившись.

Они продолжали идти по кругу вдоль клумб с цветами, охранники плелись следом.

— А что было перед тем, как вы попали в приют?

— После того как я сказала, что мы провели с Яном ночь, родители страшно взбесились. Заставляли меня часами молиться, стоя коленями на рисовых зернах, а когда я падала в обморок, били по щекам и снова заставляли читать молитвы. В основном мать. Отец вообще не желал меня видеть. К счастью, кто-то в храме подсказал им про монастырь, и пытки закончились. Я не догадывалась, что самое страшное еще впереди. Эти монашки в приюте — настоящие изуверы, а каноник… он принуждал девушек к сексу.

— Стало быть, когда явился Ян…

— Он явился как избавление от мук. Как спаситель, — Мара пожала плечами. — Убийство — это страшно, но так Ян вершил свое правосудие. В тот день благодаря ему десятки девушек обрели свободу от пыток и унижений. Я не оправдываю его ни в коем случае. Там было столько крови… — Она шумно выдохнула и провела ладонями по своим щекам. — Но иначе бы никто оттуда не выбрался. И я… я восприняла это так, словно он вернул мне долг. За алиби. И…

— Вы боялись его?

— Невероятно.

— Он проявлял к вам жестокость?

— Он и был ею.

— Испытывал ли он чувства?

— И да и нет, — с горечью ответила Мара. — Ко мне испытывал.

— А вы?

— Моя жизнь до него была тьмой. Чем больше я его узнавала, тем больше понимала и тем сильнее он мне нравился. Знаю, что это какое-то извращенное чувство, но как есть.

— Вы искали в нем нормальность?

— Он казался мне нормальнее моих родителей, — сказала она с усмешкой. — Ай!

Девушка отшатнулась, когда ветвь акации уцепилась за ее рукав. Марк подхватил ее под локоть, помогая ей сохранить равновесие, и это прикосновение заставило его пульс разогнаться до предела.

— Спасибо, — произнесла девушка, взглянув ему в глаза. — Я испугалась. Мне показалось, кто-то хочет схватить меня за руку.

— Вы испугались, что это он?

Она рассмеялась, но очень быстро на ее лицо вернулось напряженное выражение.

— Он придет за мной. Я знаю. Он меня не отпустит.

— Почему вам так кажется?

Мара убрала волосы за уши и посмотрела на раскидистый дуб, возле которого они остановились.

— Потому что я — его единственная маленькая слабость.