Глава 32. Невеста

Сейчас я еще не знаю о том, что буду часто вспоминать этот момент. Ян, вытирающий кровь с лезвий ножей о сутану убитого священника, а затем протягивающий мне ладонь.

Это было что-то столь же судьбоносное, как предложение руки и сердца. Соглашайся или беги. Сделай этот шаг или умри.

Вложив свою ладонь в его, я принимала Яна целиком — вместе с его звериной сутью и тысячами демонов, управляющими его душой. И я сделала это.

Он сжимает мою ладонь, и я, перешагнув огромную лужу крови, оказываюсь прижатой к его груди. Мы смотрим друг на друга, и мое тело мелко дрожит.

— Я надеялась, что ты придешь, — хрипло произношу я на русском.

Он только что зверски убил человека. Ради меня. У него два ножа в кармане, и лезвие каждого из них может сейчас вонзиться в мою плоть. Но ведь он явился сюда, чтобы освободить меня, так?

— Я не мог не прийти, — шепчут его губы на польском.

У меня не получается отвести от них глаза. Разве у дьявола могут быть такие красивые, полные губы? Они так и манят припасть к ним и попробовать их сладость на вкус.

— И ты очень вовремя, — замечаю я на смеси двух языков, продолжая дрожать всем телом.

Ян кладет свои руки мне на плечи и прижимается лбом к моему лбу, забирая часть моего волнения. Ему приходится горбиться, чтобы стоять в таком положении, а мне встать на кончики пальцев, чтобы быть ближе к нему. В келье густо пахнет кровью и плавленым воском, а я чувствую лишь запах своего спасителя: перец, табак и хладнокровие. Он даже не вспотел, расправляясь с насильником.

— Скоро здесь будет куча полицейских, — тихо произносит Ян, не сводя с меня глаз.

Я чувствую головокружение. Он решительно впускает пальцы в мои волосы, наклоняется. Его дыхание обжигает мне лицо. Мое сердце и так бешено стучит, но теперь еще и рвется из груди. Я мягко оседаю в руках убийцы, подаваясь навстречу. Ян слегка прикусывает мою губу — это еще не поцелуй, но его обещание. Мое тело, теряя контроль, требует продолжения. Возможно, мне следовало бежать от этого мужчины, и как можно дальше, но я бессильна против него — во всех смыслах.

— Там другие девушки, — шепчу я ему в губы. — Нельзя оставлять их здесь, нужно им помочь.

— Веди меня, — говорит он.

Ян снимает куртку и набрасывает мне на плечи. Словно ребенку, заботливо поднимает капюшон. Рукава висят до колен, я буквально тону в ней, но это самое уютное место из всех, где мне хотелось бы оказаться. В нем я окружена его запахом и чувствую себя защищенной.

Мы выходим под ливень, держась за руки. Я веду Яна к спальному корпусу, он вышибает двери с одного удара. Дверь в саму спальню подается не с первого раза, но в конце концов тоже ему уступает.

— Что происходит? — спрашивает монахиня, прибежавшая на шум.

Но, увидев нож в его руке, отшатывается к стене.

— Вы свободны! — кричу я.

Девушки толпой выбегают из спальни, бросаются на улицу и разбегаются кто куда. Даже не представляю, как далеко они успеют убежать под таким ливнем.

— Это он? — спрашивает Злота, бросив на Яна восхищенный взгляд.

Я киваю, а затем крепко обнимаю ее и остальных подруг.

— Самая короткая дорога во Фромборк тянется вдоль леса, — говорит им Ян. — Главные ворота открыты. Удачи.

В коридоре собирается все больше монахинь, а мне не хочется, чтобы он прирезал кого-то из них, поэтому я тяну его за рукав. Злость в его глазах при взгляде на меня меняется на покорность, и он опускает нож. Я беру его за руку и вывожу из здания под причитания сестер. Небо разрывают гром и молнии, а мы бежим, продираясь сквозь мутную пелену, к воротам, а оттуда дальше — в никуда.

Приподняв капюшон, я вижу, как два десятка девушек разбегаются в стороны: кто в поле, кто в лес, кто к дороге, надеясь поймать в этой глуши попутку. Смотрю и понимаю, что мы дали им на самом деле совершенно ничтожный шанс вырваться. Те, кто посильнее, доберутся до Фромборка и сумеют спрятаться, остальных вернут в приют — если не полиция, то их же собственные родители. Часть из них смирится с судьбой, другие сойдут с ума, а третьи, приняв послушание, станут такими же садистами и будут измываться над бедными девушками, преданными семьей и оставленными в этой дыре без связи с внешним миром.

Нужно было сжечь этот чертов монастырь. Перебить всех его обитателей. Нужно было…

Я оборачиваюсь, бросаю взгляд на огни приюта и вдруг испытываю колоссальное облегчение. Желание отомстить никуда не исчезает, но постепенно притупляется — чем дальше мы уходим от этого зловещего места, тем легче мне становится дышать.

— Сюда, — Ян уверенно направляет нас в лес.

Здесь, под кронами деревьев, дождь не так беспощаден. Почва под ногами проседает при каждом шаге, воздух пахнет прелой листвой и хвоей. Никаких тропинок, мы просто продираемся сквозь тьму. Я следую за Яном и не задаю вопросов. Мне так спокойно, словно не мой самый страшный кошмар ведет меня сквозь лесную чащу в неизвестность.

Я почему-то знаю, просто знаю, что мне ничего не грозит, пока я рядом с ним. Хотя, возможно, это такое же обманчивое чувство, какое бывает у дрессировщика, который кладет голову в пасть тигру: он просто надеется, что сегодня киса не голодна, что киса достаточно привязана к нему и ей можно доверять. Но киса — все еще жестокий дикий зверь, который, почувствовав голод или охотничий азарт, легко перешагивает границу между «мой хозяин» и «мой обед».

— Как ты нашел меня? — спрашиваю я, когда на границе леса, вдалеке вдруг появляются огни города.

— Пришлось спросить у твоих родителей, — отвечает Ян.

Я останавливаюсь. Ему тоже приходится.

— С ними все в порядке, я не тронул их, — говорит он, обернувшись.

Я пытаюсь понять по его глазам, правда это или нет. По моей спине пробегает холодок, руки немеют.

— Тогда как? — у меня в горле пересыхает.

Ян нависает надо мной, его пальцы нежно касаются моего подбородка.

— Посмотри на меня, — требует он.

Я поднимаю на него взгляд.

— Они живы, — произносит Ян.

— Правда?

Он кивает.

— Твоим сестрам нужны родители. Я сам рос в детдоме и знаю, что лучше жить в семье, чем в таком месте.

— Спасибо, — выдавливаю я.

Ян гладит меня большим пальцем по щеке, его губы трогает улыбка, кажущаяся слегка безумной и очень нежной одновременно.

— Я никого не трону без твоего разрешения, Мара, — обещает он. — Но если ты составишь список людей, которых нужно лишить жизни, я сделаю это без промедления.

— Хорошо, — облегченно выдыхаю я.

Теперь мне окончательно ясно, что ему можно доверять. Он не какой-то там псих, он — обычный парень, которому я небезразлична. Ну ладно. Необычный. Но разве Бог не учит нас принимать друг друга вместе с нашими недостатками? Любить не за что-то, а вопреки всему?

Я кладу ему ладони на лицо и притягиваю к себе для поцелуя. Чувства внутри меня бушуют со сверхъестественной силой — это Ян пробудил ее во мне. Я касаюсь его губ, а он крепко стискивает мои бедра. Боже…

Ян захватывает мой рот, грубо вторгается в него, глотает мое дыхание с таким остервенением, будто хочет выпить меня до дна. Я не уступаю: моя страсть превращает этот поцелуй в схватку. Мы целуемся так жадно и отчаянно, будто вот-вот наступит гребаный конец света. У меня в груди все содрогается от близости Яна, я чувствую волны жара, хлынувшие между ног. Всего лишь один поцелуй заставляет меня истекать соком желания, и мне приходится отстраниться, чтобы не завалить его прямо тут — под деревом. Причем для того, чтобы «завалить» его в том смысле, какой я имею в виду, мне даже не понадобится нож.

— Нужно спешить, — словно прочитав мои мысли, соглашается Ян.

Его сильная рука сжимает мою ладонь, и мы пускаемся вниз по холму сквозь заросли кустарника. Ветки бьют меня по ногам, рвут платье. Дождь хлещет по лицу, затекает за шиворот. Мы мокрые до чертиков, но счастливые не менее. И в этом нет сомнений, ведь я вижу отражение своих эмоций в глазах моего спутника.

— Это твоя? — спрашиваю, когда мы подходим к черной «Тойоте», припаркованной у обочины узкой сельской дороги, и Ян открывает для меня пассажирскую дверцу.

— Нет, но я выбрал ту, что может тебе понравиться.

— Ты что, угнал ее? — мои глаза широко распахиваются в удивлении.

— Прыгай, — усмехается он.

Я сажусь, Ян обходит автомобиль и усаживается на водительское. Заведя мотор, он включает печку:

— Пара минут, и ты согреешься.

— Ты реально ее угнал?

— Это плохо? — спрашивает Ян, сорвав тачку с места.

— Нет, — после паузы отвечаю я.

— Я выучился на механика и пару лет работал в мастерской, для меня это не слишком большая проблема — вскрыть и завести чужую тачку.

— Круто, — срывается с моих губ.

— Правда? — лукаво улыбается он.

Господи, если что гениального и создал дьявол для искушения, так это его улыбку. Ей просто невозможно противостоять. Видеть, как беспощадный монстр превращается в смущенного мальчишку, — самый настоящий кайф, получив дозу которого хочется повторить снова и снова.

— Да, — отвечаю я. — А куда мы едем?

— Я видел одно местечко по пути сюда, — говорит Ян, сжимая сильные руки на руле. — Ты поспи пока, тебе нужно отдохнуть.

Удивительным образом я соглашаюсь и вырубаюсь почти тут же.