Глава 37. Дьявол

Мне нравится этот огонь в твоих глазах, Мара. Тебя не только не шокирует произошедшее, ты понимаешь, что мой поступок — необходимость. Кто-то должен был заставить этого лысого жирдяя заткнуться. Я боялся, что ты испугаешься. Боялся разочаровать тебя. По-настоящему. Но ты принимаешь меня, мой ангел, и более того — твой взгляд указал мне решение. А теперь, когда на полу разливается лужа крови и остывает труп, ты награждаешь меня своим поцелуем.

Вот черт, а ты здорово завелась! Такая влажная, пылкая и горячая. Жаждущая меня.

Я терзаю твой рот, грубо тискаю бедра, но нам обоим этого мало. Моя левая рука, из которой, пропитывая повязанное вокруг кисти полотенце, сочится кровь, медленно пробирается под твой халат. И я обнаруживаю, что на тебе нет трусов. Проклятье! Мое возбуждение моментально достигает предела.

Ты охаешь, когда я усаживаю тебя на стол. Ложишься на спину и раздвигаешь ноги. Слегка вздрагиваешь, когда я с размаху вонзаю в столешницу нож — всего в двадцати сантиметрах от твоего лица. По нему все еще стекают капли моей крови. Ты бросаешь на него затуманенный страстью взгляд и снова смотришь на меня. Нетерпеливо прикусываешь губу, и мне сносит башню. Как же ты хороша, детка. Как ты красива!

Я избавляюсь от дурацкого фартука и притягиваю тебя ближе к себе. Распахиваю на тебе халат. Господи… Боюсь кончить прямо в боксеры от одного только взгляда на тебя. Разметавшиеся по столешнице волосы, припухшие от поцелуев губы, торчащие вверх затвердевшие соски, плоский живот. Блестящая влага меж твоих ног так и манит, а твои большие, невинные глаза твердят, что я могу делать с тобой все, что захочу. И у меня земля уходит из-под ног, и кровь все сильнее приливает к члену от мысли, что я сейчас окажусь в твоей манящей, горячей глубине.

— Не заставляй меня угрожать тебе ножом, — просишь ты, погладив свою грудь. Тянешься к животу, затем ниже и начинаешь ласкать себя между ног.

Тебе нравится видеть, что со мной происходит, когда я вижу, как скользят, описывая круги, твои тонкие пальцы. Ты выгибаешься передо мной, тихо стонешь. И это окончательно сносит мне крышу.

— Тебе конец, — рычу я, расстегивая джинсы.

Рывком подтягиваю твои бедра к самому краю и вхожу. Ты стонешь, зовя своего Бога. Мой член выскальзывает из тебя — настолько ты влажная.

— Боже! — кричишь ты, когда я врываюсь в тебя снова. — Твою мать!

Ты так возбуждена, что готова позвать на помощь и дьявола. Хотя кто знает — может, он уже в тебе.

— Да! — стонешь ты, когда я ускоряюсь, выходя и вновь погружаясь в твою тесную глубину.

Нож, всаженный в древесину, раскачивается вместе со столом. Я засаживаю в тебя свой член, продолжая трахать, словно обезумевший. Твои стоны становятся все громче. Ты кричишь, никого не стесняясь. И правильно — Анджею уже плевать, он так себе наблюдатель.

— Проклятье, — рычу я, двигая бедрами все резче и быстрее, снова и снова.

Наклоняюсь и сжимаю пальцами твое горло. В природе лев тоже держит свою самку зубами за шею. Он полностью контролирует, она — полностью подчиняется. И ты тоже не можешь сейчас сопротивляться. Твое лицо краснеет, глаза лезут из орбит. Это опасная игра, Мара. Очень опасная. Но так мы показываем друг другу наши истинные чувства. Я держу тебя крепко, детка, и никогда не отпущу, слышишь? Никогда.

Твои груди колышутся, когда я врезаюсь в тебя, каждый раз погружая член до самого основания. Ты глухо стонешь, позволяя мне владеть тобой. Погубить тебя. Заставляешь меня испытывать эту всепоглощающую страсть, которая сводит с ума. Эту яростную похоть, затуманивающую разум. Ты ничего не боишься, Мара. К черту весь остальной мир, если ты рядом. К черту всех!

Твои бедра дрожат, мышцы живота напрягаются, я продолжаю трахать тебя, подчиняясь какой-то неконтролируемой животной потребности. Вряд ли протяну долго. Давай же, Мара, кончи для меня. Сделай это красиво.

Ты издаешь хриплый крик и, запрокинув голову, кончаешь. Я отпускаю твою шею, и ты жадно вдыхаешь ртом воздух. Мои толчки становятся все жестче, я приближаюсь к разрядке. Сжимаю твои ягодицы и в последние несколько раз погружаюсь в твой влажный жар. Черт, как же хорошо!

Достаю свой член, обхватываю ствол пальцами, провожу ими несколько раз вверх-вниз и изливаю свое семя на твой гладкий живот и мягкие груди.

Это было потрясающе. Ничего подобного в жизни не испытывал.

Пытаясь отдышаться, я любуюсь тобой. Ты до сих пор лежишь с раздвинутыми ногами и выглядишь слишком маняще. Так у меня не получится быстро успокоиться, но я не могу отвести глаз. Чувствую себя единственным, кому ты доверяешь, в целом мире. А все потому, что мы с тобой одинаковые и только друг другу можем показать наши истинные сущности.

Мы нашли друг друга, Мара.

Взглянув на пол, я с неудовольствием замечаю, что лужа крови добралась до моих ног. Тапочки испачканы. Анджей непонимающе глядит в пустоту.

— Нам нужно убираться отсюда, — замечаю я.

— Сначала я съем свой завтрак, — мурлычешь ты, поднимаясь.

Стираешь с живота мою сперму краем халата, спрыгиваешь на пол, подходишь к дальнему краю стола и садишься на свой стул. Твои волосы идеально растрепанные, а кожа румяная. Просто загляденье. Мой член сразу понимающе дергается тебе навстречу.

— Ты не подогреешь мой кофе, любимый? — хлопая ресницами, спрашиваешь ты.

И откусываешь край вафли.

— Конечно, любимая, — отвечаю я с улыбкой. Затем бросаю взгляд на труп. — Анджей, ты видишь? Девчонка взяла меня в оборот!

Кажется, он глядит на меня понимающе.

Эти женщины вертят нами как хотят!