Глава 46. Невеста

Я просыпаюсь и не сразу понимаю, где мы. Какой-то летний домик, мы набрели на него на рассвете, когда сошли на берег. Тут на километры никого вокруг, и, надеюсь, никто не помешает нашей идиллии.

Пока Ян спит, я выхожу в сад, собираю клубнику и листья смородины. Завариваю чай на веранде, принимаю душ, долго разглядываю книги на стеллаже. Может, нам купить такой же маленький дом у моря? Тут так тихо и спокойно. Есть время выдохнуть и побыть просто влюбленной парой. Не находиться постоянно в движении. Хотя нам это и не нужно будет, если мы будем друг без друга.

Я сажусь на постель и глажу волосы спящего Яна. Солнечные лучи прыгают по одеялу, ласкают его кожу. Этот человек понимает меня как никто другой. И он единственный, кто меня любит.

Ради него я готова на многое. Даже умереть. Если знать, что нас похоронят вместе, то не страшно и попрощаться с жизнью. Мы вместе противостоим целому миру. Двое против всех.

— Где мы? — спрашивает Ян, открыв глаза.

— В раю, — отвечаю я.

Его пульс бьется у меня под пальцами, и у меня такое чувство, будто он бьется для меня.

— Я хочу этот! — говорю я, указав на дом.

Мы в Мамоново уже неделю и вроде как нужно двигаться дальше, но это чудесное местечко затягивает. Если в доме окажется достаточно денег и ценностей, обещаю, что мы поедем дальше.

— Признавайся, ты всегда выбираешь дома, в которых хотела бы жить сама, — подначивает меня Ян, доставая самодельную отмычку, чтобы вскрыть замок.

В футболке, шортах и с рюкзаком он похож на юнца. Такой простой и приземленный. Вряд ли кто-то признал бы в нем опасного убийцу.

— И, оказавшись внутри, всегда представляю, что он мой, — подтверждаю я.

Мы входим, и я разглядываю детали интерьера. Пока Ян методично обыскивает шкафы, я слоняюсь по дому и скучаю. Заметив во дворе шезлонги и качели, распахиваю стеклянную дверь в сад, делаю шаг и… отшатываюсь обратно, попав под лавину раскатистого собачьего лая.

— Боже!

Я оседаю на пол, захлопнув двери. Мое сердце грохочет, в груди сдавливает от страха. Это было так неожиданно, что в голове мелькнула мысль, что это мои последние секунды жизни.

— Детка, что такое? — подбегает ко мне Ян.

— Там собака. Я думала, она меня сожрет, но, похоже… — я сглатываю, — похоже, она на привязи.

Мы смотрим на улицу через стекло. Здоровенный пес, натягивая цепь, оглашает всю округу низким, угрожающим лаем.

— Он сейчас всех на уши поднимет, — говорю я.

— Бедный, — сокрушенно произносит Ян и… бесстрашно открывает дверь!

— С ума сошел?! — ору я.

Бросаюсь за ним, но он уже вышел во двор и направляется к собаке.

— Эй, все в порядке, парень. — Ян опускается на корточки в метре от собаки. — Надо же, какие сволочи. Такой домина, а они собаку в будке на цепи держат. Это ж немец чистокровный. Им что, жалко, если он будет спать в доме? Зачем так издеваться?

— Ян, осторожно! — прошу я.

Но он уже дает ему обнюхать свои руки, и пес моментально успокаивается. Даже виляет хвостом.

— Он не злой, — говорит Ян. — Просто вся его жизнь — сидеть тут и орать, когда видит кого-то. Нет, парень, так нельзя. Такое прекрасное животное не должно жить на привязи.

— Что ты делаешь? — удивляюсь я. — Боже, Ян! Ты что, собираешься его освободить?

— Иди, погладь его, он просто душка.

— Он меня съест!

— Ничего подобного, Гром — добряк.

— Гром, значит? — фыркаю я.

— Да. — Отцепив цепь от ошейника, он треплет собаку за шею. — Иди, погладь, не бойся.

— Может, еще себе его возьмешь? — Я качаю головой.

— Может быть, — смеется Ян, когда пес лижет его в щеку.

— И как ты это представляешь? Как мы поедем дальше с собакой? Он такой большой! Нас не заселят в отель!

— Ты права, — его голос мрачнеет. — Прости, друг.

Я все-таки подхожу и даю собаке обнюхать себя, затем осторожно глажу его мягкую шерсть. Он действительно добряк. Такой разве что залижет до смерти.

— Бармен утверждает, что эти строчки написала Мара Зелиньская, — читает с экрана Ян, когда мы садимся в машину. — В вечер убийства она выпивала в баре вместе с жертвой и забыла салфетку со стихотворением на стойке. Но данная информация не подтверждена следствием.

— Реально? — Я выхватываю у него из рук телефон.

— А ты боялась, что забыла стих. Теперь его обсуждает весь интернет.

— Ого, — вздыхаю я, впиваясь глазами в строчки. — Тут полно комментариев. Нас называют больными ублюдками…

— Может, мы действительно больны?

— Но это только один комментарий, а остальные… — Я смеюсь, трясу головой.

— Что?

— Они нас обожают! Мы настоящие звезды, Ян! Это невероятно!

Усмехнувшись, он заводит двигатель.

— Ты слышал, Гром? — бросает взгляд на заднее сиденье, где удобно расположился и сидит, высунув язык, наш пес. — Мы — звезды.