Глава 14

Шестой день шестой Луны

В чёрной-чёрной комнате на чёрном-чёрном помосте сидел чёрный-чёрный мужчина.

Смотрел на меня и курил какую-то дрянь. Прямо мне в лицо.

Чёрным, в смысле чернокожим, он, конечно, не был — просто одет во всё чёрное и украшен чёрными татуировками. Какие-то религиозные мотивы, и раньше их у него не было, значит, или недавно набил, или татуировки временные. Хорошо, если последнее, мне понравилась змея над его ухом. Вот бы себе, то есть, принцу такую, но чтобы избавиться можно было в любой момент, мало ли что…

Ароматный дым вился вокруг, весьма похоже на туман, и в нём тонули фигуры за спиной чёрного (тоже чёрные) и Ванхи слева от меня в ярко-синем наряде старшего евнуха. Мы с ним так отлично выделялись в этой мрачной комнате, что наёмному убийце долго целиться бы не пришлось — нас было видно даже в ароматном «тумане». Благо наёмных убийц вокруг было полно. Вся комната, включая человека в чёрном.

Я старалась расслабиться и дышать через раз. Голова кружилась так сильно, словно с каждым вдохом я делала глоток крепкого алкоголя.

Между тем чёрный человек снова пыхнул своей серебряной, изящной трубкой и негромко, нараспев произнёс:

— То, что вы предлагаете, ваше высочество, — измена.

Я сдуру вдохнула поглубже для спокойствия — хотела собраться перед тем, как возразить. В итоге с трудом сдержала кашель, а голос совсем «сломался»: я то хрипела, то пищала.

К ароматной дряни принц был непривычен.

— То, что я предлагаю, господин, называется пере… кхе-кхе… Пере… Кха!

Дым вился вокруг, складываясь в странно живые картинки. Магия? Или банальный наркотик?

— Это что, опий? — не выдержала я.

Чёрный-чёрный мужчина — глава Возрождённых, убийц и телохранителей (если хотите) — осоловело посмотрел на меня и дрожащей рукой протянул трубку.

— Да. Желаете?

Я глянула на эту трубку мира. Возможно, дрянь называлась не опий. Возможно, как-то иначе. Но язык принца назвал её похоже, поэтому я буду называть её здесь так, мне привычней.

— Благодарю, не… Кха! Да мать вашу! Кха-кха! Вы сдурели? — последнее был писк души, не слишком уместный для принца.

Но душу не заткнёшь.

Впервые за встречу глава наёмников удивился. Он даже новость про измену принял спокойно, а тут уставился на трубку, словно из неё сейчас змея выползет. Потом поднял брови и посмотрел на меня: мол, а что?

— У вас что-то болит? — прохрипела я. У меня вот болело. Уже. Голова — безумно!

Возрождённый икнул. И уставился на меня так, словно я что-то невероятное спросила. Допускаю, что принцу не к лицу интересоваться чужим самочувствием. Или здесь вообще это не принято. Хотя меня постоянно спрашивают: «Ваше высочество, хорошо ли вы спали? Ваше высочество, как ваши грудные боли?»

Я решила, что на попятный идти уже поздно и продолжила:

— Или вы желаете через год-два превратиться в пускающую слюни тупую развалину и умереть от передоза? Нет? Тогда зачем вам эта дрянь?

Глава наёмников снова изумлённо посмотрел на трубку, потом на меня.

— Ваше высочество, я вас не понимаю.

Правда, что это я? Хочет — пусть наркоманит.

— Просто уберите подальше от меня эту гадость, умоляю, — прохрипела я, закрываясь рукавом. Только прихода мне не хватало. Голова и так уже кружилась, словно я бутылку, не меньше, уговорила.

Возрождённый улыбнулся (дескать, наш принц — слабак) и потушил трубку. Я кое-как прокашлялась.

По знаку главы откуда-то из дыма вынырнул наёмник с пиалой воды на лакированном чёрном подносе.

Я удивлённо посмотрела на Возрождённого.

— Выпейте, — посоветовал тот. — Станет легче. Прошу простить, я и забыл, что у вас слабое здоровье, ваше высочество.

— Я, может, и задохлик, зато не самоубийца, — бросила я, взглянув на воду. — Мы с вами ещё контракт не заключили — пить я у вас ничего не стану.

Глава вздохнул и сказал наёмнику (тот так и стоял на коленях рядом со мной, протягивая поднос)

— Принеси принцу чистую воду. Ручаюсь, ваше высочество, — добавил он чуть позже, когда мне протянули ещё один поднос с такой же пиалой. — На этот раз не отравлено.

«На этот раз» я оценила. Впрочем, чего было ждать от убийцы?

— Благодарю, господин, но я напьюсь, когда мы подпишем договор. Не раньше, — заявила я, отвернувшись, делая наёмнику знак унести воду.

Глава изобразил оскорблённую невинность.

— Принц, вы мой гость. Я чту законы гостеприимства. — Продолжение фразы «…как и любой порядочный человек» повисло в воздухе. — Вы мне не верите?

— Нет, — улыбнулась я.

Последовала пауза, во время которой я пыталась откашляться, а глава молчал. Убийцы за его спиной тоже молчали.

А потом глава рассмеялся, и в звенящей тишине чёрной комнаты это прозвучало жутко.

— Что ж, ваше высочество, продолжим. Вы говорили об измене…

— О перевороте, — поправила я. — После которого я и правда кое-что изменю. Размер вашего кошелька, например. И клиентуры. В ту или иную сторону.

Глава — он же Возрождённый, он же Феникс, а также обладатель ещё десятка имён, таких же фальшивых и громких — снисходительно улыбнулся.

— Принц, вы понимаете, чем грозят даже мысли о подобном? Не то что… действия.

— Конечно.

Возрождённый, он же Феникс… Для удобства я буду звать его Сузаку, так его прозвище — Феникс — звучит на языке принца. Итак, Сузаку впервые оглянулся, встретился взглядом с юношей слева. Юноша этот был мне знаком: это он собирался убить моих телохранителей, которые потеряли меня в Лунной роще… или как там она называлась? Когда я возвращала лисёнка-оборотня его брату.

Итак, Сузаку перекинулся взглядом с юношей (наверняка его заместителем) и усмехнулся.

— Принц, вы не в своём уме.

— Да нет, в уме-то я точно своём, — вырвалось у меня. И правда, ум мой, это тело чужое, и несмотря на прожитое в нём время я так и не научилась воспринимать его как своё, пусть и новое. — Это вы празднуете труса, господин. Вас устраивает ваша нынешняя жизнь?

— О да, — улыбнулся Сузаку.

В этом-то и была проблема: невероятно, но жизнь при нынешнем императоре всех устраивала. Золотой век империи, подъём и процветание… Как в таких условиях готовить переворот? Да ещё и принцу, которого все вокруг считают слабаком и задохликом. И у которого совсем ничего нет.

Но нет, кое-что у меня всё-таки было.

— Правда? — тоже улыбнулась я. — А контрабанду мой отец ведь прикрыл. Неправильно, я считаю. Я бы открыл и поставил во главе контрабандистов надёжного умного человека… Например, вас. Назвал бы это торговым министерством и доходы оставил бы вам, а себе бы брал… скажем, десятую часть. А остальное было бы ваше, господин… Или не ваше, а кого-нибудь похрабрее. Как хотите, — добавила я и снова улыбнулась.

Сузаку прищурился.

— Контрабанда солью?

— И людьми. И золотом. А ещё деревом. О, а как насчёт этой вашей дряни, опия? Сколько он сейчас стоит?

Ванхи шепнул мне цену. Я вспомнила, как гуляла по торговой площади (до встречи с кицунэ) и прикинула, дорого это или нет.

Выходило довольно прилично.

— Задэмпингуем его, — предложила я, забывшись. — А потом, когда все… Что?

— Простите, господин, что вы сказали? — вежливо уточнил глава.

Я мысленно чертыхнулась.

— Сильно снизим цену. А потом, когда все его купят, поднимем цену раз так в десять и отправим его на чёрный рынок, то есть к вам. И мне, и вам выгода, а нынешние покупатели отказаться не смогут, да?

— Да? — с сомнением переспросил Сузаку, потянувшись к трубке.

Я насмешливо проследила за его рукой.

— Ну а вы бы смогли?

Сузаку отдёрнул руку и закашлялся, как я недавно.

Я наклонилась к нему.

— Эта ваша дрянь вызывает серьёзное привыкание, вы знали?

— Она успокаивает, — заметил Сузаку, глядя на трубку, впрочем, уже не так благосклонно. — И это лекарство, ваше высочество. У меня есть верный врач, это его рецепт. Полагаю, придворному врачу, принц, вы не доверяете, поэтому понимаю вашу предосторожность…

— У меня есть гарем для успокоения, — перебила я. — Но речь не об этом, господин…

— Если верить императору, гарем не слишком-то успокаивает, — перебил глава наёмников. Кажется, я затронула чувствительную струнку — наверное, у главы наёмников гарема не было.

Я тоже усмехнулась. Со вчерашним маминым подарком мы так здорово в го резались, что утром я сегодня еле проснулась.

— Дело вкуса, господин. Но позвольте мне продолжить. Я недавно ездил за невестами: так вот, пол-империи уже курит этот ваш опий. Представьте, что будет, если вы получите на него монопо… эм, выгоду от него в единоличное, только ваше пользование. Вы, и я десятую часть, но вы от моей десятой части не обеднеете, правильно? Тут куш побольше, чем от соли будет, бедняки-то свой мисо не солят.

— Не они покупатели, — справедливости ради заметил Сузаку, но по блеску его глаз я поняла: заинтересовался. — Принц, ваши мысли любопытны. Я представить не мог, что после удара Шики, — глава снова покосился влево, на своего заместителя. Тот не пошевелился и по-прежнему смотрел в одну точку, — вы, ваше высочество, так сильно изменитесь.

Ах вот кому я обязана новым телом!

— А ваш Шики не мог ударить какую-нибудь милую наложницу? Или сынка канцлера? — пробормотала я.

— Ваше высочество?

— Ничего. Итак, господин, я понимаю, мой отец вам платит. Но когда взойду на трон, я буду платить вам больше. Полагаю, выгоду от контрабанды вы получите пятикратную. Я не силён в цифрах, но примерно… — Лгу, с цифрами у меня проблем никогда не было. В этом уравнении, к сожалению, было много неизвестных переменных (я лишь смутно представляла, сколько император платит наёмникам), но по моим прикидкам выходило, что контрабанда и правда даст выгоду. Даже десятикратную. Надо только за границу этот опий зажилить, а то там привыкнут и пойдут на нас войной. Китай, помнится, в очередной раз загнулся именно из-за опиумных войн. И не только он, тайцы, говорят, до сих пор отходят.

Надеюсь, примерно это (за исключением Китая) представил и Сузаку, потому что он в кой-то веки посерьёзнел.

— Принц, ваше предложение и правда сулит существенную выгоду. Но как вы собираетесь провести этот ваш переворот? Для него нужна армия. Мои наёмники — убийцы, не солдаты. Их мало.

Резонно, и главой армии был как раз император. По словам Ванхи, собираясь воевать, государь объявлял свою волю наместникам и те обязаны были предоставить ему некоторое (значительное) количество солдат. Что же касалось регулярной армии, то она тоже была, но раскиданная по отрядам: гвардейцы императора, гвардейцы канцлера, левого министра, правого министра и так далее.

Если я и впрямь стану императором, это средневековье надо будет срочно прекращать.

— Королева Рё-Ка никогда не введёт войска в нашу империю. Даже ради вас, принц, — продолжил Сузаку. — Пока его величество продолжает идти на уступки, война Рё-Ка не нужна. К тому же, это может плохо сказаться на вашем здоровье, — передразнил он королеву. Весьма точно передразнил, что заставило меня подумать, что в её свите имеются шпионы.

— Возможно, — ответила я. Да, смотря правде в глаза, королева Рё-Ка согласится скорее стать регентшей при задохлике-сыне, а это слишком опасно… Соблазнительно и опасно. При ней я всё равно не буду свободной, а именно этого мне хочется: отомстить императору и получить, наконец, свободу. — Возможно. Но я знаю, что наместники будут на моей стороне.

— Почему же? — удивился Сузаку. Справедливо удивился, согласна.

— Они захотят стать тестем императора. А сейчас время отбора, и я вот-вот выберу императрицу. — Это единственный козырь, который у меня был — этот чёртов отбор.

Сузаку рассмеялся.

— О, принц, боюсь вас разочаровать, но это даст вам благосклонность лишь одного наместника, вы же не можете выбрать больше одной императрицы, остальные станут вашими наложницами: драгоценной, талантливой, добродетельной и нравственной. Но этого наместникам будет мало, к тому же, их больше пяти, ваше высочество, намного больше. Возможно, вы забыли об этом, мой господин?

«Возможно, принц, вы идиот?»

— Никто не знает, кого именно я выберу, — не подавая вида, что поняла обидный намёк, заметила я.

Глава наёмников сначала помолчал, а потом рассмеялся, когда понял, что я собираюсь делать.

А что тут непонятного? Как любой политик, столкнувшийся с проблемой финансирования, я собиралась давать пустые обещания. Другими словами, лгать, а точнее блефовать. Я пообещаю господам чиновникам, что выберу именно их дочь, получу их поддержку, а потом…

Я не планировала вообще выбирать императрицу, но там видно будет.

Что было ясно наверняка: отбор нужно всеми силами затянуть.

— А вы хитры, принц, — заключил Сузаку. — Вы понимаете, что играете с огнём?

— Оно того стоит, — улыбнулась я.

Сузаку усмехнулся.

— Как же я узнаю, что вы не лжёте мне, ваше высочество?

— Как, господин, вы мне не верите? — настала моя очередь разыгрывать оскорблённую невинность.

Мы оба рассмеялись, потом Сузаку щёлкнул пальцем, и вперёд выступил неизвестный мне парень, почти мальчик. Ничего примечательного в нём не было, да и не могла я его как следует рассмотреть в этом интимном полумраке и не успевшем рассеяться дыме.

— Загляни принцу в голову, — приказал мальчику Сузаку. Вот так просто, да, словно меня тут и не было. — Я хочу убедиться, что он говорит правду.

Я отшатнулась. Чёрт, только мага мне не хватало!

Не говоря уж о том, что я, естественно, лгала.

— Господин, не забывайтесь!

— Простите, ваше высочество, но вы же понимаете, что я должен. Ичиро — талантливый Шепчущий, он…

Талантливый Шепчущий выбрал именно этот момент, чтобы упасть и забиться в судорогах. Из его глаз потекли кровавые слёзы.

Наступила тишина. Никто не шевелился. Все смотрели на Шепчущего.

— Что происходит? — выдохнула я, когда мальчик вроде успокоился и вытянулся на полу в струнку. — Так должно быть?

Глава наёмников склонился над Шепчущим, осторожно коснулся его лба — и парень вскинулся так, словно его плетью огрели. А потом пролепетал:

— Защита…

И бросил на меня болезненный взгляд, особенно выразительный из-за кровавых слёз.

— А вы, принц, и правда стали осторожным человеком, — сказал Сузаку, выпрямляясь и делая знак наёмникам. Шепчущего унесли, а глава продолжил: — Очень умно было поставить защиту от магии. Кто вам её ставил? Император? Это была проверка моей верности, так?

— Что? — выдохнула я. Какая защита, откуда?! — Конечно, нет! Вы что, забыли? Я хочу его свергнуть.

— Или вам это внушили, ваше высочество, — бросил глава и обернулся на заместителя. — Так, Шики?

— Нет, господин, — ровно отозвался юноша. — У его высочества действительно стоит очень сильная защита, но больше никакого магического воздействия нет… Или мне не удаётся его увидеть, простите, господин.

Ещё один Шепчущий. Чёрт-чёрт-чёрт!

— Раньше с императором тебе удавалось, — пробормотал глава. — Значит, только защита. Умно, принц. Тогда кто же вам её поставил?

Господи, дайте мне стену, я постучусь о неё головой, и всё это закончится!

Я вымученно улыбнулась.

— Кто-то. Кто вам не служит, господин. И о ком вам неизвестно.

— Это невозможно…

— Вы будете помогать мне или нет?

Снова повисла тишина, во время которой я чувствовала на себе взгляды абсолютно всех в комнате. Тут же нестерпимо захотелось почесаться, но это же неприлично, особенно, когда ты принц.

— Заручитесь поддержкой наместников, — сказал наконец Сузаку. — Тогда ваши обещания не будут пустыми. Сейчас вам нечего мне предложить, ваше высочество.

Заручусь, думала я. А потом поимею тебя, старый дурак, потому что ты уже не будешь мне нужен.

Будет, конечно, это я сгоряча так думала. Но я его всё равно потом проучу. Умно, нечего сказать: без риска понять на чей стороне сила и… Впрочем, с какой стати ему рисковать ради меня?

— Отлично, — улыбнулась я, словно ничего другого и не ждала. Держать лицо! — В таком случае поговорим о других услугах, которые вы мне можете оказать, господин.

— Вам нужны новые телохранители? — улыбнулся Сузаку.

— Вы мне их и так пришлёте, — пожала плечами я. — Что? Вы забыли договор?

Лицо у главы наёмников стало таким кислым, словно он и впрямь думал, что это я о договоре забуду.

— Ваша помощь мне нужна не в этом, — продолжила я. — Я хочу, чтобы ваши люди кое-кого выкрали из дворца, а именно из темницы императора.

Сузаку подался ко мне.

— И кого же?

— Шепчущих, которые расшифровывают мои записи. Я хочу, чтобы их освободили и привели ко мне. Всех, кто ещё жив и в своём уме.

Глава наёмников снова расплылся в улыбке.

— Ах, ваши записи. Любопытно… Ваше высочество, смею ли я просить шифр? Тогда это маленькое похищение ничего не будет вам стоить.

Размечтался!

Тем более, что у меня нет шифра. Какой, чёрт возьми, шифр у чужого языка?

— Дам сто золотых слитков, — я кивнула Ванхи, и тот высыпал на пол перед нами содержимое кошелька. — Более, чем достаточно, не так ли?

Знал бы казначей, на что принц тратит свои «карманные расходы»…

Сузаку посмотрел на слитки и усмехнулся.

— Ваш шифр стоит больше, принц. Двести слитков.

Я не выдержала и рассмеялась. Вот же лис!

— Ванхи, забирай золото, мы уходим.

— Ну что вы, ваше высочество, — остановил меня глава. — Вам же нужен свой Шепчущий, а согласитесь, магия нынче в цене…

— Вы забыли, господин, — перебила я. — Шепчущий у меня уже есть. Он поставил мне защиту. Свобода тех пленников моя блажь, не более, и двухсот золотых не стоит.

— Вы скупитесь, принц? — удивился Сузаку.

— На презренных пленников? — скопировала я его тон. — Конечно.

Уйти мне, естественно, не дали: глава понял, что спорить бесполезно и «неожиданно» согласился на сто золотых. К тому же, на этот раз дал написать договор мне. Сказал это, улыбнулся и добавил, что пришлёт кого-нибудь за ним. «Как-нибудь потом» осталось недосказанным, но я поняла, что это будет после того, как все пленники умрут или станут невменяемы, как Соль.

Этот Сузаку и правда считает меня идиотом?

Он тем не менее молча смотрел, как я забираю у Ванхи, а потом раскатываю перед ним длинный-длинный список заранее составленного договора.

Да, я предусмотрительная. Особенно, когда имею дело с убийцами.

Хорошо, что Сузаку всё-таки это понял — мы даже спорить над содержанием не стали.

— Вечером вы получите этих пленников, ваше высочество.

Я кивнула.

— Приведите их ко мне в гарем. В чём дело, господин? А зачем они мне, по-вашему?

Сузаку не стал это комментировать. Он снова взялся за свою трубку с опием. Видимо, я в конец его достала.

Он меня тоже.

Я не стала желать ему хорошего дня, когда уходила.

Впрочем, чем-то вроде “до свидания” мы всё же обменялись.

— Как вы выжили у Синих Плащей, принц? — спросил напоследок глава, попыхивая наркотиком.

Я обернулась, закрываясь рукавом.

— Кицунэ сожгли их.

— Кицунэ?

— Да, — я показала два растопыренных пальца и приложила их к голове на манер рогов, — такие, с ушками.

Сузаку промолчал.

Во дворец мы вернулись поздно: логово Возрождённых находилось, похоже, у чёрта на куличках, потому что везли нас долго. Или специально кружили, словно не доверяли повязкам на глаза. Конечно, гости Сузаку не должны знать, как попасть к нему снова. Не комильфо, как говорится.

Вдобавок, я попросила высадить нас где-то у Лунной рощи, у нежити. Никто не удивился.

Хотя Ванхи пытался уточнить, какого чёрта принца туда понесло… Намёками, как он умеет, осторожно: “Господин, вы же помните, что здесь опасно?”

А во дворце как будто спокойно, как у Христа за пазухой!

Наёмники последовали за нами. Эти хотя бы не осуждали, в отличие от Ванхи. Евнух же просто лучился сомнением: “Мой хозяин снова спятил и шатается по лесу с умным видом. Что делать?”

Наёмникам я была рада, потому что с ними мы всё уладили куда быстрее. А именно: развесили с десяток объявлений. “Разыскивается нежить, смелая и отчаянная, для работы. Оплата по договорённости. Обращаться в дом Снежных Лилий, спросить принца”. Дом Снежных Лилий был борделем, и его хозяйка (внезапно!) оказалась моей хорошей знакомой. То есть, знакомой принца. Она звала его ласково: “Ичи-кун”, что по-нашему будет “Иченка”, и наливала ему много, очень много сладкого вина. От неё нас и забрали люди Сузаку для встречи, которую я ещё вчера попросила организовать Ванхи. Вы видите, чем всё кончилось, надеюсь, с нежитью пройдёт лучше.

— Господин, — опешил Ванхи, впервые прочитав текст объявления ещё во дворце. — Вы хотите нанять… нежить? Ё… Ё… Ёкаев?

Ё-моё, ага!

— Именно. И чтобы побезобразнее, пострашнее. У вас же такие есть.

— Г-г-господин… Это же нежить!

— Вот именно.

К чести наёмников, они нисколько не удивились ни тексту, ни роще, ни принцу с молотком.

Хорошо быть принцем с репутацией идиота. Чудить можно сколько хочешь!

В общем, с возвращением мы припозднились. Зря: меня, оказывается, ждали.

Нет, не подарок матушки или отца. И даже не мальчик для удовольствий.

Нет — девушка.

Роскошно одетая девица сидела в моей спальне на моей кровати и ела хурму. Целиком. То есть глотала её целиком. Хурма тут крупная, и у этого Голиафа в женском обличье она помещалась в рот вся. Оцените размеры девушки.

Я замерла в дверях, не зная, звать стражу (всё-таки Голиаф!) или Ванхи (всё-таки девушка).

В этот момент двери за моей спиной с тихим стуком задвинулись (я вздрогнула), а девушка отвлеклась от хурмы. Её лицо тут же засветилось от радости.

— Ваше высочество! Позвольте засвидетельствовать…

Тут она впервые посмотрела на меня и выдохнула:

— Ого!

“Ого!” — подумала я, разглядывая её. В девице был центнер, не меньше. А то и два. Ещё она была маленькая, раза в два ниже принца и… Думаю, вы уже представили этакий арбузик на ножках? Правильно представили, одежды на ней тоже были зелёные с чёрным, модное в этом месяце сочетание, какая-то там цветущая ива… Чудовищно они девушке не шли!

И этот арбузик был мне искренне рад.

— Ваше высочество… Вы восхитительны!

— Спасибо, — пробормотала я, думая, что если это убийца, то какой-то странный. Хотя… Мы точно в разных весовых категориях, и в маленькой комнате у неё преимущество. — А вы?..

Она опомнилась и расплылась в улыбке (как будто арбузик лопнул):

— Микки-химэ, господин. Ах, ваше высочество!.. — Тут она стыдливо потупилась.

А я определилась с выбором.

— Ванхи!!!

Он вышел из-за ширмы и вместе с ним выступил ещё один незнакомый мне евнух.

Я подобралась.

— Ва-а-аше высо-о-очество, — протянули евнухи.

Арбузик умилённо меня созерцала, а её руки словно сами по себе забрасывали в рот хурму. Блюдо стремительно пустело, и я поймала себя на мысли, что боюсь, за что она примется потом.

— Что здесь происходит?

— Его сиятельство, господин канцлер, нижайше просит вас познакомиться с его дочерью, госпожой Микки, ваше высочество, — ответил евнух, очевидно, той самой госпожи.

Всё встало на свои места. Канцлер не оставил мечты стать императорским тестем и решил пропихнуть мне свою дочурку, так сказать, по блату. Но… чёрт, на что он рассчитывал с такой толстушкой?

— Его сиятельство передал вам письмо, ваше высочество, — словно в ответ на мои мысли добавил евнух.

Я взяла письмо, сломала печать, развернула свиток…

И поняла, на что рассчитывал канцлер.

Он отлично понял, куда ветер дует и предложил своему арбузику солидное приданное. А именно — союз. Он обещал мне немаленькую армию, а также помощь в убеждении наместников.

Достаточно, чтобы хотя бы познакомиться с его дочерью.

— А так можно было? — с сомнением спросила я, откладывая письмо. В принципе, поддержки канцлера и наёмников мне хватило бы. Едва хватило, но всё-таки. — Разве жених может видеть невесту до свадьбы?

Евнухи наперебой принялись уверять меня, что да. «А уж если ночь с ней проведёт!» — проронил Ванхи.

Тут до меня дошло. Принцу же память отшибло, он мог и забыть такие тонкости… Сейчас я мило побеседую с госпожой Миккой, а евнухи в это время оставят нас одних. Наутро же канцлер заявит, что его дочь провела ночь с принцем, нас женят — и вуаля! Никто и разбираться не станет, девственница она или нет. Здесь — не разбираются.

— Микки, лапонька, — пропела я, подстраиваясь под тон девушки. — Ты голодна, моя прелесть?

— Немножко, — выдохнула она и ещё сильнее покраснела.

— Ванхи! Зови слуг, пусть устраивают нам пир. Всех слуг зови!

Микки обрадовалась, а вот её евнух чуть дар речи не потерял.

— Н-но, г-господин… Его Сиятельство сказал… наедине… чтобы поближе… познакомиться…

Размечтался его сиятельство.

— Молчать! Мы с госпожой желаем пировать. Ванхи, где слуги?

Одна я с арбузиком этой ночью не останусь, думала я, следя за тем, как нам накрывали стол. Точнее, два стола — побольше (для Микки) и поменьше (для меня). Этакий романтичный ужин при свечах, где столы ломились от блюд.

Арбузику еды хватило где-то на полчаса. Вдобавок я её ещё и напоила, совершенно зря, как оказалось: пьяная, она вела себя прямо как я. То есть буянила. Манеры у неё пропали начисто, ела она как не в себя, а я думала, что было бы, жени меня канцлер на ней. Как в камеди-шоу: толстая и тонкий. Чёрт, это даже смешно.

Закончив с едой, госпожа Микки принялась доказывать, что она станет прекрасной женой. Например, она мне спела. Кто-то из евнухов ей аккомпанировал, а эта пампушечка вопила так, что я чуть не оглохла. Я вообще не в восторге от местной музыки, да и от голосов тоже, но арбузик доказала, что бывает хуже, куда как хуже. По её уху медведь топтался долго и с наслаждением.

Больше того: после очередной чаши вина (пила его Микки теперь сама, я больше не наливала), арбузик попросила спеть меня. С превеликим трудом я отказалась, сославшись на усталость.

И тут, как говорится, когда я думала, что мы достигли дна, снизу постучали. Арбузик перешла на поэзию. Она выдала нечто короткое, про плачущий цветок — очень надрывное. И выжидательно уставилась на меня, явно желая получить стих в ответ.

Я не выдержала и приложилась к чаше с вином.

— Господин? — всхлипнула арбузик. — Вам не понравилось? Я не так искусна в стихосложении, как вы…

Я?!

Сделав заметку на будущее, я совершенно не в рифму начала сыпать комплиментами. Микки принимала их как должное. Зато снова потом принялась петь…

Выпроводить её удалось далеко за полночь — арбузика ждал паланкин и очень рослые и крепкие носильщики. Мне всё равно было их жаль…

Я проводила госпожу до крыльца, передала короткое письмо канцлеру: спасибо, честь оказанная мне велика, боюсь не оправдать надежд и так далее, и так далее. По сути, одна вода. Его Сиятельство и так расстроится, когда узнает, что его дочурка ещё невинна даже в глазах окружающих.

Вот повезёт кому-то!

— Ваше высочество, — напомнил Ванхи, — проводить вас в гарем?

— Зачем?.. Ах да. Конечно.

В гареме нас тоже ждали.

Всё та же песня: огромная пустая комната, низкая кровать размером с футбольное поле, и десять голых наложников на ней. Все безумно похожи на Ли, я даже подумала было, что у меня поехала крыша.

— Господин, я вас оставлю? — поинтересовался Ванхи. — Или… прикажете остаться?

Я давно дала себе слово ничему не удивляться, хотя… Десять?

— Останься.

Ванхи угодливо улыбнулся и принялся неторопливо раздеваться. Похоже, решил стать одиннадцатым.

Я как могла невозмутимо уселась на край кровати, знаком остановила самых ретивых “мальчиков” и поинтересовалась:

— Зачем их так много?

Ванхи замер, а наложники уставились на меня с хорошо отрепетированным видом побитых собачек.

— Господин желает, чтобы мы ушли?

Я потянулась к ароматным палочкам у кровати: как раз десять набралось. Сломала одну и зажала в руке.

— Господин желает, чтобы вы тянули жребий.

Они, конечно, повиновались.

— Ты остаёшься, — сказала я вытянувшему сломанную палочку. — Остальные — кыш отсюда. Ну!

Исчезли они и правда быстро, словно по волшебству. Одинокий наложник — ну очень похожий на Ли — остался на кровати и смотрелся на ней так трогательно и беззащитно, что я аж залюбовалась. Мелькнула мысль отыграться на нём за Ли. А почему не… Чёрт, даже вспоминать это неприятно.

— Мне тоже уйти? — подал голос Ванхи. — Господин?

“А с тобой я потом разберусь, сводник”, - подумала я, а вслух сказала:

— Оставайся. — И повернулась к наложнику. — Как тебя зовут?

— Акио, господин, — улыбнулся он.

Красавчик, значит. Так его имя звучало, если переводить с языка принца.

— Прекрасно. Ты сказки знаешь?

— Конечно, господин.

— Замечательно. Ванхи, вина. А ты рассказывай.

— Что именно, господин?

— Сказку, Акио, сказку. Руки! Вон там лёг и рассказываешь. Давай.

Рассказчик из наложника получился так себе — тот актёр, мамин первый подарок, был куда лучше. У Акио был красивый голос, но весь рассказ он пытался свести к эротическому контексту. Получалась своеобразная игра: я обрывала наложника, и следующий раз постельная сцена в рассказе оказывалась такой завуалированно-спрятанной, что диво даёшься! Такая вот аудио-бродилка, почище некоторых онлайн-квестов.

Я хотя бы не заснула.

В середине очередной батальной сцены, грозившей перерасти в групповуху, на кровать аккурат между нами свалился избитый, окровавленный юноша, связанный и с кляпом. Тут же сверху упал заместитель главы Возрождённых.

— Простите, господин, — невозмутимо сказал он и легко перекатился на пол.

Наложник ошарашенно смотрел на связанного, а я подняла взгляд на потолочные балки. Пожалуй, удобные, да.

— Господин, работа выполнена, — сказал тем временем наёмник… Шики, вроде бы?

Я перевела взгляд на пленника.

— Это что — все?

— Живые — да, господин. Есть ещё двое сумасшедших. Привести?

— Не надо, — вздохнула я. Плохо у ребят, видать, шла расшифровка моих записей.

Шики кивнул и — я моргнуть не успела — исчез, только бамбуковая занавеска стукнула о раму окна.

Наступила тишина, лишь пленник часто и затруднённо дышал.

— Ванхи, — позвала я. — А эти Возрождённые — тоже волшебники?

— Что вы, господин! То есть… нет, ваше высочество.

Я кивнула и посмотрела на наложника.

— Всё, Акио, сказка закончена.

Наложник покорно встал и с очень, очень жалобным видом скрылся за дверью.

— Ванхи, проследи, чтобы нас не подслушивали, — приказала я, уверенная, что несмотря на все предосторожности, новость о том, что принц украл у императора пленника, наутро разнесётся по всему Запретному городу.

Ванхи поклонился и шагнул к двери. Непродолжительные звуки возни — и всё стихло. Ванхи тем не менее не вернулся. Я не стала его ждать: вытащила маленький кинжал, спрятанный за кушаком (не принято ходить по Запретному городу вооружённым, если ты не стражник, конечно) и осторожно перерезала верёвки пленника. Острый кинжал, хорошо я его вчера наточила… Думаю, Шепчущий это тоже оценил. По крайней мере он замер и как будто стал медленнее дышать. Медленнее и тише.

Я бы тоже на его месте боялась.

Окровавленные верёвки упали на пол, кинжал я убрала. И наклонилась, налила в чашу вина. Поднесла Шепчущему. Он затаил дыхание.

— Пей, — в тишине комнаты мой голос прозвучал чересчур громко и требовательно. — Ну же, это просто вино.

Пришлось сунуть чашу Шепчущему в рот, чтобы он всё-таки отмер и правда выпил. А потом под моим внимательным взглядом сполз с кровати и растянулся ниц на полу.

Я налила ещё вина.

— Ты знаешь, кто я?

— Этот человек знает, — после паузы выдохнул Шепчущий. Голос у него был хриплый, еле слышный.

Я поморщилась. “Этот человек” — так говорят евнухи и слуги лишь с императором.

— Я не император, ты ошибся.

— Ваше высочество, — шепнул юноша.

Я смотрела на него и мне жаль его было до слёз, окровавленного, избитого, униженного — у моих ног.

Но принц не имеет права на жалость.

— Правильно. Поднимись.

Помедлив, Шепчущий сел на пятки. Он по-прежнему смотрел в пол.

Я снова протянула ему чашу.

— Пей ещё.

Он повиновался — и на этот раз закашлялся. Я заметила кровь у него на губах и не выдержала:

— Ванхи! Лекаря!

— Не надо, господин, — зашептал юноша. — Не надо, пожалуйста!

— Надо. Лекарь будет молчать, не беспокойся. Он немой.

Нет, я ещё не дошла до такой степени отчаяния, чтобы отрезать язык врачу — я просто приказала Ванхи найти немого. Его привезли откуда-то из провинции и пока справлялся он отлично. Для местных, конечно. Дворцовым лекарям я не верила. Если их так легко подкупила я, значит, так же легко это сделает кто-то другой.

Пока лекаря вели, я села на пол рядом с Шепчущим и поинтересовалась:

— Ты знаешь, зачем ты здесь?

Он молчал — и даже пытался пару раз посмотреть на меня.

— Нет, ваше высочество.

— Отец приказал вам расшифровать мои записи. У вас не получилось.

Он вздрогнул и снова склонился ниц.

— Да или нет?

— Нет, господин…

— Замечательно. Государь убил бы тебя, но мне нужен верный Шепчущий. Как тебя зовут?

Он снова помедлил с ответом, словно решил, что ослышался.

— Мичи, господин.

Только имя, без рода. Любопытно…

— Мичи, — повторила я, запоминая. — Ты будешь мне верен?

Он задрожал — по-моему, заплакал.

— Да, господин.

Я потянулась было погладить его по плечу, успокоить… И отдёрнула руку. Сказала только:

— Я буду хорошим хозяином, Мичи, лучше, чем мой отец. Если ты будешь мне верен, — потом, помолчав (говорить было, собственно, нечего), добавила: — Сейчас придёт лекарь. Он осмотрит тебя. Ещё тебе отведут комнату — в моём гареме, здесь безопасно… И здесь тебя не будут искать. Ты отдохнёшь и завтра в это же время мы снова побеседуем.

Он всё-таки рискнул поднять голову и разбитыми губами несчастно спросил:

— Что господин прикажет мне сделать?

Я вздохнула.

— Сначала — узнать, кто поставил мне защиту от магии. — Я усмехнулась, поймав его изумлённый взгляд. — Потом видно будет. Не бойся, расшифровывать мои записки тебе больше не придётся. Всё, отдыхай.

Мне оставалось только распорядится, чтобы его устроили с комфортом и строго-настрого приказать Ванхи, чтобы объяснил наложникам: Мичи неприкасаем.

Думаю, они всё поймут, потому что заснуть одна я и так не смогла. Да, я сейчас в той самой огромной спальне, и один из наложников (первый попавшийся, непохожий на Ли) играет мне на флейте, пока я это пишу. Музыка очень красивая — могут же, чёрт возьми, когда хотят! Я слушаю, и мне видится задыхающийся Ли на берегу реки. Он снова зовёт меня: «Гос-по-жа!»

Нужно было его выслушать. Кто ещё мог поставить мне защиту? Уж точно не император…

Зачем?

Я боюсь оставаться одна. Даже зная, что рядом неизменно предупредительный Ванхи и другие евнухи, я всё равно боюсь. Ванхи не спит со мной, это позволено только наложнику. Но и этого мальчишку с нервным взглядом и ловкими руками я тоже боюсь: кинжал лежит у меня на коленях.

Наверное, я снова заставлю его полночи рассказывать мне сказки или играть со мной в го, чтобы отвлечься.

Снова бессонница.

Господи, как же мне страшно.