Глава 18

Двенадцатый день шестой Луны… кажется.

Дама Фэй была так же прекрасна, как и месяц… или уже два назад? И так же пахла жасмином. Я смотрела на неё, слушала и думала, что же станет с малюткой императрицей, если всё получится, если мы и правда победим.

Мадам в этом не сомневалась. Она пришла даже не с предложением, а с готовым планом. Ах, император взял заложников? Она знает, как их освободить.

Ну и что, что чиновники сидят под крылом государя. Не все же. Большинство, да — но всех не посадишь. (Надо же, а я думала, император смог).

Да и не нужны нам чиновники, а вот их армия… Запретный город можно взять силами Рё-Ка, а также частями тех военачальников, кто с готовностью к нам переметнётся, если наследный принц пообещает им некоторые вольности. Например, сделает их новыми чиновниками, да покрупнее.

Мне показали список желающих, неожиданно длинный. Я не знала этих людей, но понимала, что обещаю посадить в провинции и города, наместников которых убили юрэй. И собираюсь дать им право забирать почти весь налог себе. Империя обеднеет, если так дальше пойдёт.

Я смотрела на этот список и думала о нищих крестьян, которых видела, пока ездила за навстречу государыне. Представляла, как незнакомые мне люди умрут от голода, только если я скажу сейчас «да».

И я сказала «да». Я написала практически под диктовку дамы Фэй письма этим генералам.

Я понимала, что делаю — естественно, я же не дура. Но мне светили пытки императора, а смерти незнакомых людей… Я их даже никогда не видела и не увижу. Почему они должны меня волновать?

Волновали, конечно. Чуть-чуть. Но моя шкура мне дороже.

Может, в начале этой истории я ещё и задумалась бы… Но сейчас знала точно: я не герой и мой изворотливости хватает лишь на то, чтобы держаться подальше от наёмных убийц. Да и то в один прекрасный момент император явится в мои покои без приглашения и убьёт всех, кто имеет хоть какое-то ко мне отношение. А потом вздохнёт и скажет, что я дурень.

Я очень хотела, чтобы этого психа наконец повесили. Или что тут делают с поверженными правителями? Или этот дамоклов меч от моей шеи не уберётся никогда.

Дама Фэй осталась мной довольна. Она пообещала, что к вечеру в храм приедут гвардейцы Рё-Ка, увезут меня в столицу, а император к этому времени уже будет обречён. Здесь всё делается быстро, если у тебя есть связи, а у фаворитки они были.

— Ну а вам-то от этого какая выгода? — поинтересовалась я, отдавая ей письма.

Дама Фэй мило улыбнулась. Она вообще старалась казаться очень, очень милой — такая ластящаяся лисичка…

— Я останусь вашей драгоценной наложницей, ваше высочество, когда вы взойдёте на трон. Вы же помните, что новому императору горем собирают заново? Я же сохраню своё положение.

И сменит шило на мыло: одного императора на другого. Я сказала ей это и поинтересовалась: какого чёрта? Пусть говорит правду.

Она усмехнулась неожиданно зло, а потом неожиданно спросила:

— Вы знаете, сколько во дворце рабов из Рё-Ка?

Я не знала. Но понимала одно:

— Неужели вам есть до них дела, госпожа?

— А по-вашему, принц, ничего святого у меня не осталось? Я ведь и сама из Рё-Ка.

Это я помнила, но… Какое дело драгоценной наложнице до каких-то там рабов, пусть хоть сто раз соотечественников?

— К тому же, — серьёзно добавила дама Фэй, — я старею. Вы видели, кого император выбрал в себе жёны последний раз. Сопливая девчонка. Очень скоро я потеряю своё положение и хорошо, если сохраню за собой Дворец Полуденной Благодати. Но скорее всего меня сошлют к служанкам, откуда я начинала. Вы думаете, что я жду этого с нетерпением?

Думаю, на самом деле она метит мне в жёны. Но, как говорится, поживём-увидим.

А пока… Или мадам привезла тех самых генералов с собой, или они летели на крыльях выгоды ветра, но до вечера у меня побывали все.

И дотошно каждый раз уточняли: а правда я дам им должность? Что, и левого министра? Ах, уже занято? Ну, тогда может быть, правого? А канцлер у вас, ваше высочество, уже есть?

Обнаглевшие люди!

Я в свою очередь уточняла, точно ли они выполнят свои обязательства и особенно — правда ли меня ночью заберут раньше, чем успеет император.

Все уверяли: да-а-а, ваше высочество, точно. Не беспокойтесь.

Мадам Фэй мне даже одежду привезла, приличествующую случаю. Её служанки отдали наряд Ванхи. Эх, если бы мадам подкинула нам ещё парочку рабов для этого платья, цены бы ей не было. Как мы вечером одевались! Это отдельная история… Обычно мне помогает толпа народа, а тут бедняга Ванхи крутился со всеми этими завязками, поясками, украшениями… Дорогой костюм, десять слоёв — пышный, неудобный, яркий. Планировалось провезти меня по улицам столицы, показать народу: вот ваш правитель. Конечно, народ в лицо меня не знал, но по наряду должен был догадаться. Считайте, на меня знамя в десять слоёв намотали.

А вот оружие дама Фэй забыла…

— Господин, прошу вас, не снимайте это, — сказал Ванхи, надевая на меня напоследок деревянный медальон, богато украшенный золотом и рубинами.

— А что это? — Замочек, открывающий крышку медальона я заметила сразу. — Что там?

Внутри лежал лоскут шёлка, грязный от крови, но гниением почти нетронутый; и осколок кости, ещё белой. Это было очень похоже на гостинцы от юрэй, правда, посвежее, чем обычно. Но Ванхи поклялся, что это амулет, и он если что наверняка меня спасёт. Это же мощи какого-то там героя, которого боги взяли на небо, вот!

Как-то Ванхи его назвал, забыла… Но точно не Геракл.

И так, набросив на всё это великолепие лишь плащ паломника, мы вышли к воротам и стали ждать обещанных гвардейцев.

Там нас и забрали. Удобно — даже заезжать в монастырь не пришлось. На то и был расчёт — зачем беспокоить монахов и толпу паломниц, метящих мне в жёны?

Вот только это были неправильные гвардейцы. Не из Рё-Ка. Думаю, вы уже поняли: это были люди императора. Меня втащили в карету — я и не подумала сопротивляться. А что там с Ванхи — тоже не разглядела. Надеялась потом, что он успел сбежать. В монастыре же его не убьют? Наверное… Это же святая земля, грех на ней кровь проливать, да? Или так только в моём мире к земле с пиететом относятся?

В общем, втащили меня в карету, глянула я на одного из генералов, который в ней сидел и которому я днём обещала небо в алмазах.

И всё поняла.

Только было уже поздно. Тюкнули меня чем-то по темечку (шишка осталась) — и очнулась я уже в темнице. Императорской. Знаете, у него там крюки везде понатыканы — наверное, чтобы пытать было удобно. Потому что если человека не к чему подвесить, это же не комильфо, за дыбой ещё идти или ждать, пока слуги её соорудят… Мда.

Серебряные крюки. И серебряные же иероглифы этаким пояском вокруг стен. Попыталась я их прочитать, но ничего у меня не вышло. Не все я ещё иероглифы знаю, только самые ходовые, увы… А теперь и не узнаю…

Уже тогда я начала что-то подозревать, но винила во всём пока только даму Фэй. Конечно, сучка крашеная, решила на два поля сыграть: и у королевы милости отхапала, а то и деньги, и меня императору сдала, стерва…

Я мучилась от стыда: что королева на это скажет? Провели меня, как младенца…

Но долго об этом думать мне не дали: за дверью раздались тяжёлые шаги и не менее тяжёлое пыхтение.

Я подобралась. Руки мне не связали, чего уж говорить о цепях. Хотя и кинжал, и флаконы с ядом у меня забрали. Даже волосы распустили, твари! Я осталась без отравленной шпильки.

Несмотря на это на душе было спокойно. Тоскливо, но спокойно. Да, я знала, что со мной наверняка сделает император, но то ли мозг это ещё не понял и не принял, то ли я шестым чувством сама себе предсказывала, что всё обойдётся.

Тем временем шаги и пыхтение приближались. А затем от пинка дверь распахнулась — и в проём сначала вошло нечто, завёрнутое в плотную ткань, а потом император, толкая это нечто и хрипло ругаясь. Зашёл, аккуратно прислонил эту штуку к стене, пинком захлопнул дверь, щёлкнул замком и мягко опустился на пол в позу, ничем не отличающуюся от моей — скрестив ноги по-турецки. Странно, обычно здесь на пятках сидят… Видимо, очень устал.

— Фух!.. Тяжёлая дрянь… Привет, Ичи.

— Здрасьте. — Я послала к чёрту вежливость, на кой она мне в темнице. — А что это?

Может, дыба? Именная, специально для любимого наследника? Или…

— Зеркало. — Император всё никак не мог отдышаться. — Чёртова грудная болезнь… Помру от неё, точно… Если от чего и помру, так от неё… Тебя она тоже мучает?

— Ага. Но я по утрам бегать стал, и вроде теперь полегче.

— Бегать императору несолидно… Хотя мысль отличная… — Император потёр грудь там, где сердце. — На плацу всего пять поединков подряд выдерживаю… А раньше-то десять мог…

Пять?! Ничосе! Я после трёх как тряпочка… Впрочем, я и тренироваться начала сравнительно недавно.

Вообще разговор завязывался по меньшей мере странный. Не так я представляла беседу с палачом. А как же угрозы и сакраментальное: «На кого работаешь?» и «Моргала выколю!»

— Фух! — пропыхтел тем временем «папа». Потом поднял на меня взгляд, вытер пот со лба и улыбнулся улыбкой психа. — Что ж, Ичи, начнём?

Только подойди, сволочь, думала я. Ты меня всей своей гвардией «начинать» будешь, а иначе я тебе не дамся.

Поэтому я тоже улыбнулась. И тоже как чокнутая.

— Ага. Начнём.

Императора такой подход почему-то развеселил.

— Отлично! — воскликнул он. Потёр ладони и повторил: — Отлично…

Я ждала. Ну, это дыба? Или нет? Он меня хотя бы свяжет?

Император тем временем встал, повозился, устраивая штуку ровно, а потом и освобождая её от ткани.

А когда он отошёл, моему взгляду открылось… зеркало.

Да, обычное зеркало.

— Тебе надо в него посмотреться, — пояснил его величество, словно думал, что я идиот и не в курсе, как зеркала работают.

Однако… В этом мире нормальных зеркал я пока действительно не видела. Только медные.

— Угу, — буркнула я. — И что будет?

— Увидим, — туманно ответил император.

Поэтому вставать я не спешила.

— А всё-таки?

— Ичи, не тяни, — поморщился император. — Ты правда хочешь, чтобы я надел на тебя это… — Он как фокусник из шляпы вытащил из складок одежд некую конструкцию наподобие лошадиной сбруи и продемонстрировал мне. — А потом подтащил тебя к зеркалу, только чтобы ты в него посмотрелся? Ничего страшного не случится, успокойся. Ну же, ты ведь любишь зеркала.

Ага… Особенно те, которые сердечник-император лично тащит по лестницам в темницу к сыну. Эти я особенно обожаю.

— А больно будет?

— Нет, не будет, — тоном матери у стоматолога ответил государь. — Ичи, я терпелив, но всему есть предел.

Я покосилась на дверь за спиной его величества.

— Конечно, отец. Ваш приказ для меня священен…

И, пригнувшись, бросилась мимо императора к двери.

Потом мы минуту боролись, потому что императорская подножка не сработала, а упала я в итоге на него.

Моим достижением стал фингал на государевой физиономии, а его — выбитый у принца зуб. Дело решил банальный удар в пах.

К слову, я вечно забываю, что пах — уязвимая зона. То есть, настолько уязвимая.

Так император меня и вырубил. А после без всякой сбруи за волосы подтащил к зеркалу, толкнул, заставляя встать ровно и отошёл, не сводя взгляда с отражения.

Сначала ничего не происходило. Я рассматривала принца — в нормальном наконец зеркале — и всё было как я и представляла: тощий парень, всклоченный, с лопнувшей губой, уже не настолько слащаво-смазливый, как раньше. А говорят, шрамы украшают мужчину…

И тут… Тут отражение пошло рябью, как вода в пруду под порывом ветра, а потом прояснилось и показало худощавую девушку в одеждах принца. Избитую, злую и безумно знакомую.

Я замерла, жадно вглядываясь. Так вот же… Вот какая я! Настоящая! Да, это я, конечно…

Как меня зовут я по-прежнему не помнила, но вот это — это точно была я. И…

Император тоже на это смотрел. То есть обалдело таращился, словно глазам своим не верил. Потом перевёл взгляд на меня. Снова глянул на отражение.

Ну всё, теперь мне точно крышка. Сейчас объявят самозванкой и…

И его величество захохотал. Весело, долго, до истерики. Смотрел на меня и смеялся.

А когда я попыталась снова проскользнуть к двери, с хохотом поймал за ворот и толкнул к стене.

— Девица! — хихикал он. — Девица! Ох и идиот! Я-то думал: в кой-то веки у этого дурня что-то получилось, а он девицу притащил! Девицу! Не могу! А-а-а! Да сиди ты… Тебя как зовут-то?

— Не помню, — проворчала я.

Император с явным усилием всё-таки успокоился.

— Не помнишь? А что ты помнишь?

— Ничего не помню.

Император нахмурился.

— Или ты врёшь, или этот идиот всё-таки перепутал слова в заклинании… Ты, надеюсь, хотя бы демон?

— Не надейтесь.

Император снова хихикнул, но тут же посерьёзнел.

— Что ж… Ясно хотя бы, что ты там пишешь. И почему… Одиноко тебе, бедная девочка? А этот твой… телохранитель… Как там его? Он тоже знает?

Я молчала.

— Знает, — кивнул император. — Влюбилась в него, значит?.. Хм! А я тебе чем плох? Хочешь, я тебя новой императрицей сделаю?

— То есть племенной кобылой? — выплюнула я. — Спасибо, не надо. Вы, папаша, псих. Ненормальный. У вас с головой не в порядке. Ясно? Я давно мечтала вам это сказать.

Император хохотнул.

— Я знаю… Ладно, безымянная девица, давай мириться. Мы нужны друг другу. Тебе ведь нужен покровитель?

— А что, королева Рё-Ка не справится? — фыркнула я.

— Кто? Тиен? — переспросил император, и я не сразу поняла, что он назвал государыню по имени. — Да она же давно раскусила тебя, девочка! Ты правда не заметила? Ты же умница… Не заметила. Ха! И то, что рядом с тобой вечно отирается этот её евнух, Ванхи, тебя не удивляет? Да он же её шпион! Что, ты и этого не знала?

Я растерянно смотрела на императора. Ванхи? Шпион? Что за бред!

Впрочем… Нет. Не хочу. Нет!

— Верь или нет, а это так, — сочувствующе улыбнулся император. — Бедняжка. Ичи идиот — нельзя было тащить в нашу змеиную яму женщину. Ты меня удивила, никогда бы не подумал, что девица способна у нас выжить… А ты точно не демон?

— Ванхи не может быть шпионом. Королеве это просто невыгодно, — перебила я.

— Да неужели? — усмехнулся император. — Она спит и видит как бы уничтожить эту страну. Ты, конечно, не можешь знать, но у Тиен с нашей империей давние счёты. Она, видишь ли, бывшая рабыня из Рё-Ка. И ей с самого начала не понравилось, что её притащили сюда в цепях… Ну да ладно, это долгая история, я позже её тебе расскажу. Ичи… Ты не против, если я продолжу тебя так называть? Нет? Хорошо. Так вот, Ичи, ты взбесилась после плена у Плащей. Я слышал, тебе там несладко пришлось — так вот, это не моя вина. Ладно, не смотри так, это правда. Твоя любимая королева хотела от тебя избавиться. И канцлера покупала она. Ей, видишь ли, не по душе, что в теле её любимого мальчика сидит невесть кто. А что сидит — поверь, это сразу видно. Я, правда, надеялся на демона…

— Но Ванхи…

— А тебя не удивило, что из стычки с Плащами выжил только он? Зачем мне посылать своих солдат на смерть? Да ещё и гвардейцев. Я их казню, конечно, время от времени, если заслужат. Но с тобой поехали отборные телохранители: нельзя мне было тебя терять, Ичи. Ты мой наследник, в конце концов. Тебя должны были вывезти в ссылку, подальше от столицы, чтобы эта ведьма до тебя не добралась. Но она умеет проворачивать такие вещи. Насчёт Ванхи я тоже удивился, раньше обычный был мальчик…

Я зажала уши.

— Неправда. Прекратите!

Император рассмеялся.

— Конечно, легче поверить заботливой матери, которая интересуется, как там твоя грудная боль, ведь она совсем недавно отправила тебе средство, чтобы эта боль сделалась сильнее. Ты ей нужен, Ичи, чтобы свергнуть меня. А потом — угадай, что с тобой будет.

Я стиснула зубы и запрокинула голову, прогоняя слёзы. Господи, эта жестокая игра когда-нибудь закончится?

— Я вам не верю.

— У тебя будет полно времени, чтобы во всём лично убедиться. Я не самый лучший отец, Ичи, но, милая, но и ты в состоянии сама о себе позаботиться. Предлагаю союз, — император протянул мне руку. — Мы сейчас идём и разгребаем всё то дерьмо, которое ты, дура, по женской солидарности и собственной глупости натворила. А потом я делаю из тебя настоящего наследника, каким должен был стать Ичи. С уважением двора, посещением аудиенций, — вот этим всем, тебе понравится. Мне передавали твои идеи, они интересные. Хочешь, найдём твоего телохранителя — и тешься с ним, сколько пожелаешь. Ты мне нравишься, ты мне удобен — давай работать вместе.

Я ненавидела его по-прежнему, и он, конечно, оставался таким же психом, как раньше. Но он говорил дельные вещи, и если маленькая девочка внутри меня рыдала из-за предательства матери (ещё одного, со мной это раньше уже бывало), то голова моя думала. И понимала, что прямо сейчас союз с императором мне и впрямь удобен.

Я протянула руку в ответ.

И тогда — случайно или нет — амулет на моей груди открылся, и лоскут с костью мягко, неслышно упали на пол. Император, хмурясь, посмотрел на них, потом перевёл взгляд мне за спину. И его глаза расширились.

Повеяло знакомым холодом.

Я обернулась.

Малышка-императрица в роскошном саване и стояла у стены, и её распущенные волосы влажно поблёскивали, а кожа бела серой, как застиранная ткань. На руках у девушки сидел кролик, глаза его сияли, а в открытой чёрной пасти красовались такие клыки, что даже дурак бы понял: это ёкай. Но привлёк меня даже не он, а здоровенный рубец на шее императрицы.

— Майко, — император нервно улыбнулся и шагнул к двери. — Милая…

— Ты убил её, — выдохнула я, глядя на них. — Ты всё-таки её убил! Зачем, она же никого не трогала!..

Никто меня не слышал. Мёртвая императрица медленно и тяжело, как юрэй, которой наверняка и была, шла к императору, и пол под её ногами покрывался льдом, а дышать делалось всё тяжелее от мороза. Император упёрся спиной в дверь, толкнул, но она не открылась. Тогда он шумно выдохнул.

— Майко, ты же знаешь, это был не только я…

Императрица улыбнулась, и эта улыбка, клянусь, была острее клинка. Император захрипел и схватился за грудь.

Мы смотрели на него: я, юрэй и её кролик.

Он был прав, когда говорил, что умрёт от сердечного приступа. Но кто же мог подумать, что так скоро.

Я тоже скребла руками стену и до крови кусала губы: господи, ну зачем? Зачем здесь столько крови и жестокости?

Когда государь затих, юрэй обернулась ко мне. Медленно погладила оскалившегося кролика. И растаяла в тени, а чья-то рука стащила с моей шеи медальон, заботливо положила лоскут с костью обратно. И голос Ванхи сказал:

— Ещё пригодится для дамы Фэй… Проходите, госпожа.

Дверь открылась, и в темницу зашла королева Рё-Ка.

«Вокруг тебя одни предатели, — сказал мне однажды император. — Предатели и убийцы». Я уже тогда понимала, что он прав, но, чёрт возьми, не представляла — насколько.

Королева Рё-Ка окинула меня быстрым взглядом, потом склонилась над государем. Коснулась запястья, закрыла глаза, словно считала пульс. Потом улыбнулась Ванхи.

— Прекрасно. Тебя ждёт награда.

Я руками оперлась о шершавую стену, иначе бы упала. И захотела исчезнуть. Закрыть глаза и забыть всё это навсегда. Как часто я хочу этого здесь!

Королева Рё-Ка тем временем изучила зеркало, приказала, а Ванхи легко подхватил его и вынес за дверь. Я услышала, как он говорит с кем-то, наверное, с гвардейцами. Но всё это было уже неважно.

А по-настоящему важным было лишь одно: королева такой же псих, как и её бывший муж? Или она всё-таки убьёт меня быстро.

Словно в ответ на эти мысли государыня сказала, тоже прислонившись к стене:

— Я думала заставить тебя убить императора лично. Это была бы отличная сцена и достойная смерть для этого мерзавца… Ещё я думала объявить тебя сумасшедшим. Ты мог бы, например, броситься с мечом на свою невесту, на это отродье, Йоко… Тоже неплохо. Но я этого не сделаю. Знаешь, почему? Я не хочу, чтобы моего сына запомнили убийцей или идиотом.

— Его и так считают идиотом, — отозвалась я. — Идиотом и слабаком. Потому что именно таким он и был, госу…

Она отвесила мне хлёсткую пощёчину и поморщилась.

— Правду говорит мне Ванхи, что ты женщина?

Он-то откуда знает? Хотя какая уже разница…

Я усмехнулась и спросила в ответ:

— А правда, что ваш сын каким-то образом сам меня призвал?

На мгновение в глазах королевы сверкнула ненависть, достойная юрэй.

— Как бы я хотела вытащить тебя, настоящую, дрянь! О, тогда бы я лично тебя растерзала! Отрезала бы от тебя кусок за куском, пока ты была бы ещё жива, а потом… — Она запнулась. Покачала головой. — Ты же женщина. У тебя есть дети?

Я пожала плечами.

— Если были, — продолжала королева. — Тогда ты должна понимать, каково это: видеть тело своего первенца, любимого мальчика, ради которого я убила бы, стёрла эту паршивую Лянь с лица земли и бросила вызов богам. Видеть и понимать, что внутри сидит совершенно другой человек.

Я понимала. Наверное, это примерно так же больно, как понять, что мать обманула тебя. Что в её теле сидит какая-то злобная стерва, которая лишь притворялась доброй и заботливой. А на самом деле всё это время она желала тебе смерти.

— Как будто это был мой выбор! — пробормотала я и снова получила пощёчину.

— Молчи, — прошептала королева. — Ради всего святого, молчи.

Я и правда замолчала, а государыня отошла к императору, наклонилась, погладила его по щеке.

— Он был почти хорош, когда бывал в себе… Жаль, он не увидит, как я разнесу его любимую империю по камням… Ну а ты, — она повернулась ко мне, — конечно, умрёшь. Но проливать королевскую кровь нельзя, или твой преемник тоже будет в опасности. Что же мне делать?..

— Преемник? — не выдержала я.

— О да. Твой сын.

— Кто? Откуда?

Королева улыбнулась.

— Все знают, что Йоко провела с тобой ночь. Два дня назад? Когда она внезапно объявит, что беременна, никто не усомнится, что отец ты. А через положенное время у неё родится сын.

… Она станет императрицей-матерью, а её ребёнок — императором, при котором, конечно, будут регенты…

Я зажмурилась на мгновение.

— Она же умная девушка. Как вы уговорили её на эту авантюру?

— Уговорили? — удивилась королева. — Зачем её уговаривать? Помнишь, Угэдэя, кочевника?

Я вспомнила «интересного» мужчина на семейном обеде и то, как смотрел на него император.

— Угэдэй шаман, — продолжала королева. — Он умеет убеждать Шепчущих. Твоя Йоко ничего не будет подозревать до последнего. Она даже будет уверена, что ты жив — знаешь, чтобы родила спокойно. А потом… Кому она потом нужна? А ребёнок — ребёнок будет поистине царских кровей. Йоко — пр — нцесса, хоть отец и был свергнут, и ты…

— Господи, замолчите, — прошептала я. — Хватит.

— Хватит, — повторила королева. — Согласна. Тебя это не должно беспокоить. Тебе это и знать не нужно. Тебя, самозванка, запрут здесь, без воды и еды, а к концу месяца вынесут твой труп. Я похороню сына с почестями, — тихо добавила она. — Когда тебя в его теле уже не будет. Бедный Ичи…

Бедный! Запихнул меня сюда — и разбирайся с его чокнутой семейкой!

— Идите вон отсюда, — попросила я. — Не хочу вас больше видеть.

Она удивлённо посмотрела на меня.

— А как же мольбы и просьбы о пощаде?

— Пошла вон!

На этот раз королева не обиделась. Она хмыкнула, посмотрела на меня, потом отвернулась и действительно исчезла за дверью.

Вместо неё в темницу заглянул Ванхи. Подхватил императора и как-то странно, плотоядно облизнулся.

— Чем она тебя купила? — спросила я напоследок. — Сколько ты стоишь, Ванхи?

Он улыбнулся.

— Дорого, господин. Она пообещала отдать мне всех Шепчущих.

— На кой они тебе?

— А ты ещё не поняла, девочка? — протявкал вдруг евнух изменившимся голосом. Очертания его тела поплыли, превращаясь в упитанного… вроде бы енота — не сильна я в зоологии.

Но когда-то Ванхи долго втолковывал мне тонкости местной мифологии.

— Тануки? — устало удивилась я. — Ты ли это?

— Славно я тебя провёл, а? — оскалился енот. — Славно… — Он щёлкнул когтистыми пальцами, и в углу темницы появился стол с письменными принадлежностями. — Допиши свои записки, девочка. Они интересные, мне нравятся…

Он снова потянул носом, облизнулся, и я подумала, что он сожрёт императора. Только бы не здесь.

— Уйди, ради всего святого, — попросила я.

— Как прикажете, ваше высочество, — улыбнулся Ванхи и дверь за ним закрылась.

Похоронно звякнул замок.

Я свернулась на полу в клубок и попыталась забыться.

Теперь я и правда заканчиваю эти записки. Делать-то всё равно нечего — и лучше бы со всем этим и правда покончить, потому что я вот-вот сорвусь, напьюсь туши и помру… несколько грязнее, чем хочет королева. Вряд ли она желает увидеть своего сына всего в… Ну, вы поняли. Тушь — это же вам не специальный яд, который убивает легко, словно ты заснул.

Что ж, поводя итог… Я всё-таки вылетела из игры, причём только из-за собственной глупости.

И мне не жаль. Правда. Зачем жалеть жизнь на лезвие ножа? Это была интересная жизнь, но с меня хватит.

Мне жаль только тех, кто погиб из-за меня. Так глупо, так… ни за что? Разве можно терять жизнь из-за такой, как я?

Как же здесь тихо… Мне постоянно чудится журчание воды, конечно, но это галлюцинации, я понимаю. Я пыталась достать до окошек под потолком, но, во-первых, они не больше вентиляционных отверстий, а во-вторых, они слишком высоко. И ничего, кроме низенького столика для письма в моей камере нет.

Я всерьёз подумываю повеситься на одном из серебряных крюков. Будет тяжело, неудобно, да и я ослабла настолько, что с трудом держу кисть — вряд ли смогу завязать крепкий узел.

Но когда станет хуже — я это сделаю. Смерть от жажды пугает меня больше.

В дверь я уже стучала — толку-то… Думаю, даже если я обезумею и попытаюсь разбить голову о стену, никто не явится на шум.

…Что ж, вот и конец моей истории. Как бы то ни было, она была интересной. Если бы не боль, я бы просто представила, что это посмертье или длинный, но очень реалистичный сон. Легла бы и умерла. Но смерть — это всегда боль.

Ладно. Держать себя в руках — по-другому я жить не умею.

Чёртова кисть, не могу удержать… Пора заканчивать.

Итак, Ванхи, раз ты единственный, кто это читает — пора прощаться. Если для тебя это вдруг важно: я тебя не виню. Я понимаю: здесь покупают и продают абсолютно всё, ты сам намекал, что купленная верность — вовсе не верность. А я хотела тебя купить, не знала только, чем.

Где-то у принца было стихотворение на такой случай. Сейчас вспомню… Что-то про цветы… Камелии… А, вот:

Конец второй части