Глава 20

Всё ещё пятнадцатый день шестой Луны.

— Вечером он созовёт совет, — сказал Ли, когда мы остались одни. — Госпожа, что вы задумали?

Я опустилась — точнее, рухнула — на кровать и закрыла глаза. Меня мутило, по лицу тёк холодный пот, голова раскалывалась.

— Ли, — ещё и голос дрожал. — Здесь можно где-нибудь найти воду? Обычную воду? И, наверное, еду? Я должна быть голодной, я же столько дней не ела… Мне, наверное, нужно поесть.

Ли молчал достаточно долго, чтобы я открыла глаза и посмотрела на него.

Он тоже на меня смотрел, и взгляд его был… странным. Непонятным.

Наверное, если бы он хотел меня заколдовать, то сейчас было самое время: я чувствовала себя совершенно разбитой, почти неживой. Адреналин схлынул (безумно «приятное» ощущение, да?), опасности пока не было, и меня накрыло. Дурацкое сердце пыталось разорвать грудь, я очень старалась дышать ровно, но получалось так себе. Я была скорее мёртвой, чем живой, и Ли не мог этого не заметить, а Шепчущие, как я уже знала, умеют лечить. Император точно умел.

— Госпожа, позвольте.

Я отшатнулась. Кровать была узкой, я чуть с неё не свалилась.

— Не трогай меня!

Ли окаменел.

На этот раз я первая отвела глаза.

— Да, госпожа, — тихо сказал он наконец. — Я всё сделаю. Возьмите, прошу. — И положил рядом со мной кинжал.

Я смотрела, как он уходит, и уже не могла сдержать дрожь. Мне было очень плохо.

Зачем такая любовь, если она приносит только боль?

А потом… Было тихо, а у меня так кружилась голова… Короче, я умудрилась заснуть, сжав рукоять кинжала, и проснулась, лишь когда Ли уже вернулся и снова подошёл к кровати. На столике чаша наполнилась на этот раз водой, рядом стояли два блюда — одно с мясом, другой с хурмой. А ещё посреди шатра возвышалась ванна.

Я обрадованно улыбнулась и — плевать уже, что он смотрит (что он ещё не видел?) — принялась сдирать с себя одежду.

Наряд кочевников, кстати, лежал тут же, на кровати. И даже казался чистым.

— Спасибо, Ли, ты настоящий волшебник.

Он молча подал мне то, что здесь заменяет мочалку и мыло вместе — мыльный корень, вроде бы. В общем, он мылкий и точно корень.

У меня дрожали руки, и я несколько раз уронила его в воду.

— Госпожа, вы позволите позвать вам кого-нибудь помочь?

Я представила скривившуюся плоскую физиономию кочевника, которого заставили мыть чужеземца… И тоже скривилась.

— Не надо. Ли, кто эти люди? Кого я притащу за собой в столицу?

Согласна, это раньше нужно было спрашивать. Но уж как вышло.

Ли встал рядом, держа плотную холщёвую ткань — полотенце? — и, опустив глаза, ответил:

— Варвары и убийцы, госпожа. Если вы послушаете мой совет, то нам нужно бежать. Сегодня же. Лучше всего ночью. После совета, если большинство проголосует за поход, они устроят в честь него пир и когда выпьют… Отсюда нелегко сбежать, но возможно. Если не проголосуют, им станет не до нас… Тогда сбежать будет ещё легче. Госпожа, умоляю, прислушайтесь. Вы не можете управлять ветром, а именно ураган вы пытаетесь взять себе на службу. Это невозможно.

«Да неужели?» — думала я. Никакой это не ветер, это живые люди. А живых людей можно убить. Не наёмники, так яды отлично с этим справятся. Если они такие же высокомерные идиоты, как этот Алим…

— Это ты и собирался сделать, да? Ты обманул их, как обманул когда-то меня, они сделали за тебя всю чёрную работу, спасли меня — теперь хочешь сбежать?

— Да, госпожа, — не поднимая глаз, ответил Ли. — Именно так.

Я погрузилась в воду целиком, потом вынырнула. Вода плеснула на пол, но ни я, ни Ли не обратили на неё внимания. Мне нужно было промыть волосы, а Ли… Чёрт его знает, о чём он думал.

Минуты шли.

— Куда мы побежим? — спросила я, справившись с волосами. — Ещё один монастырь около столицы? Где меня точно не станут искать?

Ли бросил на меня короткий взгляд, но тут же отвернулся.

— Вы нашли Соля, госпожа?

— О да. Я восхищена твоей изобретательностью. Если его нашла я, то странно, что император не догадался.

— Он был занят, госпожа. Вами.

— А, то есть ты и тут меня использовал. Приятно слышать, что я снова оказалась полезна.

Он не ответил, и мне тут же стало стыдно. Этот человек спас меня, принес мне ванну, еду, ухаживает за мной, а я веду себя, как стерва. Это недопустимо.

Кстати, а какого чёрта он со мной так носится?

— Что тебе нужно, Ли?

— Госпожа? — отозвался он, не поднимая головы.

— Что тебе нужно? Для чего ты меня спас? Зачем помогаешь сейчас? Со мной как с принцем покончено, у меня власти не больше, чем у этой штуки, — я постучала по бортику ванны. Он был мягким и тёплым, словно обит кожей. — Так чего ради?

Ли молчал, и я приподнялась, держась руками за бортики, подалась к нему.

— Что ещё мне для тебя сделать, чтобы ты оставил меня наконец в покое?

Ли дёрнулся, словно собирался уйти. Я почти хотела этого. Уйди он, исчезни из моей жизни, я бы рано или поздно вытащила эту занозу — мою любовь. И всё стало бы куда спокойнее.

Потом тишину неожиданно прорезал смех.

Я вздрогнула и уставилась на Ли.

— Госпожа, у вас не получится меня прогнать, — сказал он, отсмеявшись. — Вы освободили меня, значит, дали мне выбор. Я выбираю служить вам. Вам нужна моя помощь. Пока это так, я буду рядом. Птом — поблизости. Я буду следить, чтобы вы оставались в безопасности, потому что хочу этого. И вы ничего не можете с этим поделать. Не пытайтесь, госпожа, не нужно.

Я встала, и он набросил на меня полотенце, а потом помог выбраться на пол. А когда нагнулся подобрать со столика ещё один отрезок ткани — для моих волос, — я пнула его в лицо (попала в грудь), повалила на пол и придавила ногой.

— Ты забываешься. Я желаю, чтобы ты исчез навсегда, сколько раз мне нужно это повторить? Убирайся! Я прекрасно справлюсь без тебя. Ну! Пошёл вон!!

«Пусть он уйдёт, мне станет легче», — кричал разум. Это как похмелье — вино было вкусным и приятно шумело в голове, но сейчас мне плохо. Однако после, когда пройдёт время, я снова стану нормальной.

Ли опять тихо рассмеялся, как будто моя нога на его шее совершенно его не беспокоила.

— Госпожа, как вы можете хотеть одно, а говорить совершенно другое? Я же всё слышу.

Не знаю, что он слышал раньше, но после этих слов я хотела только одного: «Убью!»

И не придумала ничего лучше, как попытаться приложить его столиком, на котором до этого лежали мыльный корень и ткань — Ли принёс его вместе с ванной.

На этот раз он не стал спокойно ждать. Он схватил меня за щиколотки, дёрнул — я потеряла равновесие, грохнулась на пол… А дальше плохо помню.

Помню, как мы боролись, я сидела на нём верхом (правда, недолго) и пыталась задушить полотенцем. А потом он оказался сверху, а мои руки — вытянутыми вверх. Он выкручивал мне запястья, и это было чертовски больно. Я пыталась лягаться, но он как-то всё время уходил из-под удара, а потом и вовсе уселся мне на ноги — тяжёлый, не шелохнуться.

Я смотрела в его спокойное лицо и думала, как же сильно я его ненавижу. Наверное, так же сильно, как люблю.

А он невозмутимо поинтересовался:

— Вам стало легче, госпожа?

— Знаешь, когда мне станет легче? — усмехнулась я. И для наглядности потянулась к его губам.

Укусить я его хотела, он же полностью меня обездвижил — а вы что подумали? Фу, извращенцы.

Ли тоже это подумал, потому что вмиг меня отпустил.

А меня словно холодной водой окатили. Нерационально совершенно: я и раньше знала, что ему на меня плевать, и тело у меня сейчас мужское, но чёрт! Это омерзение на него лице — это из-за меня.

Ненавижу.

Я зажмурилась сильно-сильно, потом расслабилась. Что, чёрт возьми, я делаю? Мне нужна его помощь. Он по какой-то причине не против её оказать. Прекрасно! Он оружие, не больше — нужно смотреть на него именно так, а не как на человека. Он сделает то, что я попрошу, и это главное. А потом… Когда всё закончится, я найду, как избавиться от этой занозы.

Поэтому я сказала так спокойно, как могла:

— Прекрати, пожалуйста, читать мои мысли.

Он поколебался, но протянул мне руку. Я взялась за неё, и он помог мне подняться.

— Да, госпожа. Вы очень громко думаете, но я постараюсь.

— Научи меня, как думать негромко.

— Позже, госпожа. Сейчас вам нужно отдохнуть. Вы согласны бежать этой ночью?

— Нет. — Я посмотрела на рассыпавшуюся хурму, подняла самую крупную. — Нет, этой ночью я пойду на совет и сделаю всё, чтобы эти варвары и убийцы сражались за меня. И ты мне поможешь. Это ясно?

Ли открыл было рот, но я щёлкнула пальцами, призывая к тишине, и продолжила:

— Мы недалеко от Запретного города, как я понимаю. Правильно?

— Не совсем так, госпожа. Мы уже за Великой стеной, по ближайшему тракту нужно будет миновать два города: Шанбэй и Джаньву, только потом дорога к Запретному городу будет открыта.

Значит, прошло больше времени, чем я рассчитывала. Сколько?

— О моей смерти уже объявили?

— Нет, госпожа, но не думаю, что вас ищут. Я создал вместо вас…

— Я помню. Ты уверен, что это обманет королеву?

— Да, госпожа.

— Ей служит какой-то шаман из этих… варваров. Я видела, как он сумел запудрить мозги Шепчущей.

Ли не сразу меня понял, а потом удивился.

— Кому, госпожа? Возможно, она была неопытна…

— Йоко, бывшая принцесса. Королева привезла её вместе с другими невестами. Что?

Ли побледнел.

— Госпожа Йоко в Запретном городе?

— О да, и сейчас наверняка беременна. По крайней мере планы у моей стервозной мамочки на её счёт были именно такие: изнасиловать, заставить понести, а потом объявить, что это мой ребёнок. То есть принца. Всё это время, как сказала королева, Йоко будет уверена, что принц — её муж, он жив и здравствует, а она его императрица.

— Это н-невозможно…

— О, ещё как возможно! Поверь, когда я видела Йоко в последний раз, она была так глубоко уверена в нашем счастливом будущем, что даже меня убедила. И знаешь, она как-то резко стала в нём уверена. Буквально за ночь. Как раз когда этот шаман появился.

Ли медленно осел на кровать. Потом резко встал и выдохнул:

— Простите, госпожа.

— А ты любил эту Йоко, — протянула я, и сама удивилась тому, как зловеще прозвучал мой голос. — Я права?

— Она была моей наставницей, она знала, что я Шепчущий, — тихо ответил Ли. — Если её смогли… то моя кукла не продержится и дня. Они действительно знают о том, что вы живы, госпожа.

— Ну да, вы же там ещё и стражников поубивали. Поэтому мы найдём способ пропустить нашу орду за эту… как её? Великую стену. И так уж получилось, что у меня как раз есть на этот счёт отличная мысль. — Я протянула Ли руку со светящимся золотым пятнышком. Дар кирина никуда не исчез.

— Откуда у вас это, госпожа? — спросил Ли, разглядывая мою ладонь, но очень аккуратно её не касаясь, он даже руки за спиной спрятал.

— Подарок от кирина, — небрежно откликнулась я.

— Что?.. Но кирины никогда ничего не дарят, госпожа, — возразил Ли. — Что вы отдали, чтобы получить это?

Мне не хотелось вспоминать, но это было чистой воды малодушие: забыть об отнятой тобой жизни.

— Шепчущего. Я спасла его сначала, а потом он отказался мне служить. И пытался убить, — мой голос всё-таки дрогнул. Я знала, что то, что я сделала, было убийством. А я не убийца.

Да неужели?

Смешно. Я своими руками убила уже троих, и этот Шепчущий — он четвёртый. А сколько погибло из-за меня? И это ещё не конец.

Ли же отнёсся к моим словам со своим обычным спокойствием.

— Вам повезло, госпожа. Это, — он кивнул на мою ладонь, — даст вам возможность разрушить любые чары.

— Даже метку Возрождённых, — подхватила я. — Как насчёт заполучить клан наёмных убийц в наши руки? Согласятся они работать на меня ради свободы?

Ли медленно кивнул.

— Вот с их помощью мы и откроем ворота. И проведём в Запретный город. А потом прищучим эту взбесившуюся сучку-королеву!

И до тебя, Ванхи, я тоже доберусь.

— После вы убьёте генералов? — Ли кивнул на выход из шатра. Снаружи по-прежнему было шумно, но сейчас это меня почти не волновало.

— Да.

— Хороший план, госпожа.

— Надеюсь, что ты мне поможешь.

— Я всецело ваш, госпожа.

— Отлично.

Я собрала с пола куски мяса, сложила их снова на тарелку, устроилась на кровати и заставила себя съесть хоть немного. Аппетит, к слову, проснулся быстро.

— Мне жаль, госпожа, — тихо сказал Ли после молчания. — Жаль, что вам приходится делать это. Если бы вы позволили, я бы не дал вам…

— Не дал мне что? — Я снова потянулась к хурме. Она была по крайней мере вкусной. А мясо казалось слишком пресным, к тому же отдавало странным запахом… Надеюсь, это была не конина.

— Убивать, госпожа. Вы слишком… Женщина не должна это делать, — тихо закончил Ли.

Я усмехнулась.

— Я не женщина, Ли. Я принц и наследник двух государств, родная мать пытается забрать у меня трон, издевается над моей императрицей, и я вынуждена вести за собой орду убийц и грабителей, чтобы восстановить справедливость. А ты забываешься.

Ли отвел глаза и больше не сказал ничего до самого совета.

Который, как меня и предупреждали, состоялся вечером — аккурат после заката. И он совсем не был похож на те императорские аудиенции, на которых я присутсвовала в Запретном городе.

За мной явилась стража, и это куда больше походило на конвой, чем на почётное сопровождение.

На небе, вмиг почерневшем, стоило солнцу исчезнуть за горизонтом, высыпали звёзды. Я шла в кольце кочевников, от которых презрением тянуло так же ощутимо, как жарким от костров, и не могла отделать от мысли о Йоко. Смотрит ли она сейчас на эти же звёзды? Выпускают ли её на них посмотреть?

Мы не были близки — не настолько, как с Ли, например, ради которого я уже дважды рисковала жизнью. Но мысль о ней сейчас странным образом придавала мне сил.

Есть люди, которые должны жить. Нет, все, конечно, должны — человеческая жизнь бесценна. Но есть люди, которые просто обязаны оставаться в живых и быть счастливы. Ты сразу увидишь их среди других, они сияют. Неправильно использовать их как пешки, неправильно сажать их в клетку. Это несправедливо, и я должна была исправить эту несправедливость.

К слову, себя я к таким людям не отношу. И Ли тоже. Мы более-менее обычные. А такие, как Йоко, делают жизнь ярче… Но что-то я отвлеклась.

Итак, совет…

Меня, как пленницу, вели меж шатров, и кочевники — простые солдаты — оглядывались на меня. Кто-то сплёвывал, кто-то похабно ухмылялся. Воздержанием эти вояки явно не страдают, как и не слышали о пороке однополой любви. Ох, да что это я! У них в ходу шутки про совокупление с лошадью…

В общем, пусть и окружённая солдатами, пусть хоть сто раз принц — фигура влиятельная для политической арены — в безопасности я себя не чувствовала.

Ли шёл за моей спиной, и мне не раз и не два хотелось подозвать и схватить его за руку.

Но он ничем не мог мне помочь.

В самом сердце лагеря — лабиринта шатров — расположился самый большой и самый богатый из них (или всё-таки юрта; и если да, то в чём разница?). Принадлежал он, полагаю, Алиму, а может специально собирался для таких целей: вдруг военачальникам захочется что-нибудь приватно обсудить?

Их было пятеро (включая Алима), и рядом с каждым на полу сидел советник (а может, заместитель, я до сих пор не разобралась в их титулах и званиях). Получается, всего человек десять. И мы с Ли — наш конвой ввёл нас, молча поклонился и чинно убрался на улицу. В этом шатре — простом, беднее моего — вершились серьёзные дела, и мне, наверное, стоило быть благодарной за честь присутствовать здесь.

Благодарной я себя не чувствовала. А вот не в своей тарелке — да, сколько угодно.

Помню, как чадили свечи — ох уж эти воры и убийцы, тащат с собой сундуки золота, а экономят на свечах…

Мне не предложили сесть, хотя генералы сидели в золотых, богатых, однако даже на вид неудобных креслах. Садиться же на пол я не стала — это ниже достоинства принца. Я просто вышла в центр шатра и осталась стоять так, терпя оценивающие взгляды. Было страшно: у всех здесь было как минимум по мечу и кинжалу, а я так и осталась безоружна. Реши они меня убить, вряд ли даже Ли сумел бы уложить всех. Я очень хорошо это понимала.

И стояла тогда, снова и снова напоминая себе: они ничего мне не сделают, принц им нужен живым. Но живой — это такая неопределённость! Можно быть без рук и без ног, но живым. Можно сойти с ума от боли, но также остаться живым. Можно продаться в рабство, наконец, но оставаться живым.

Так что это было самое волнительное интервью в моей жизни, наверняка и в прошлой тоже. Неудивительно, что колени у меня подгибались, а сердце колотилось, как сумасшедшее. Учитывая здоровье принца, это могло аукнуться сердечным приступом. Мне повезло: ничего такого не случилось. Но, чёрт возьми, было страшно.

Всё это время, пока я осматривалась, царила тишина. Кажется, даже снаружи всё замерло, а уж в шатре время и вовсе словно застыло: Ли за моей спиной, развалившиеся в креслах генералы, их советники, глумливо или с интересом разглядывающие меня. Был среди них старик, весь в бляхах серебра, как рыба в чешуе, он блестел, точно новогодняя ёлка. И звенел, когда шевелился, как гирлянда фонариков.

Он же, как ни странно, и начал допрос.

— Что ты можешь нам предложить, чужеземный принц?

Я сцепила руки за спиной, благо видеть их мог только стоявший позади меня Ли. И уверенно усмехнулась.

— А что мне можете предложить вы?

Такой вот разговор слепого с глухим. Не стоило мне играть в эту игру, но… Я не люблю, когда меня унижают. А меня — то есть, принца, но это не важно — унизили, когда привели под конвоем и заставили стоять, как простого пленника. Ещё бы руки связали.

Кочевники ожили: кто-то хохотнул, кто-то подался вперёд, гладя усы, кто-то наоборот откинулся назад, на спинку кресла или подпирающий шатёр столб, и отвернулся — дескать, да что тут интересного?

— Ты здесь проситель, чужеземец, — заметил сидящий ближе всех ко мне генерал. Его и его советника от других отличали шикарные косы, толстые и гладкие — зависть любой модницы.

— Неужели? — я огляделась. — Меня привели ваши солдаты. Я стою, а вы сидите. Я, скорее, пленник. Могу предложить за себя выкуп: я открою для вас ворота ближайшей крепости Великой стены. В империи, где недавно умер правитель, полагаю, вы захватите много золота и рабов, а я вернусь домой, займу принадлежащий мне по праву трон, и мы с вашим ханом договоримся об условиях мирного договора.

Ну а что? Солидно звучит? Всё, что я помнила из опыта прошлой жизни: не веди переговоры на стороне проигрывавших. Потому что это уже не переговоры, а навязывание победителем условий. Причём, изначально невыгодных для побеждённого.

— Значит, тебе нужны наёмники, чужеземец? — подал голос другой генерал. Был он старше других, и волосы у него на голове выбриты везде, кроме затылка, где красовался шикарный чёрный чуб. Очень внушительный. — Мы не воюем за чужих царей. Мы их убиваем. — Глаза его хищно блеснули, а я почувствовала себя так, будто над моей головой уже занесли топор.

Однако нужно было продолжать оставаться спокойной.

— Мне всё равно, как вы это называете. Но я открою вам ворота, и вы вернётесь к своему хану богачами и победителями. Вас наверняка наградят. Но если это вас недостойно… — Я пожала плечами и продолжение "то вы идиоты" повисло в воздухе. Впрочем, все наверняка всё поняли.

Генералы переглянулись, и Алим, ничуть меня не стесняясь, сказал что-то на их шипящем, лающем языке, который я не знала. Что-то совершенно точно обидное, потому что остальные рассмеялись, а я снова почувствовала себя перед ними голой и униженной.

Потом они переговаривались. Им было плевать на меня, они что-то там обсуждали, громко, со смехом, долбя кулаками по подлокотникам (бедные кресла).

Я обернулась к Ли и тихо поинтересовалась:

— Как они вообще здесь оказались? Ты сумел вытребовать у хана для меня целую армию?

— Нет, господин, что вы, — без улыбки ответил Ли. — Они усмиряли мятеж в султанате, здесь недалеко. Великий хан недавно его захватил, там по-прежнему неспокойно. И возвращались домой, когда я их встретил. Если вы послушаете моего совета, расскажите в подробностях, какую богатую добычу они получат, когда разграбят границы Лянь.

Я снова усмехнулась, на этот раз грустно. Мне вовсе не хотелось участвовать в грабеже, но по-другому было, похоже, нельзя.

— Зачем? У них хорошее воображение, сами догадаются. Смотри, они уже наши.

Кочевники и впрямь пришли к какому-то решению и одобрительно улыбались, переглядываясь. А я выпрямилась, снова сцепив пальцы за спиной, приготовилась ко второму раунду.

Ну?

— Чужеземец, ты, должно быть, великий колдун, и умеешь перелетать великие стены, — улыбнулся тот самый "серебряный" старик, что начал эту милую беседу. — Как ты собираешься с нами расплатиться?

Ах, так вы всё-таки наёмники, подумала я. Вот, уже и торг начался.

— А как вы докажете, что дойдёте со мной до столицы, а не остановитесь на границе?

Тут уж рассмеялись все.

— Если начал ощипывать петуха, то глупо не сварить из него потом суп, — заметил генерал-с-чубом.

Согласна. Тогда какого чёрта вообще нужен этот совет? Я-то уже здесь, а вы мысленно видите блеск золота. Действуйте!

— В таком случае, всё решено? — Я обвела их взглядом, для этого мне пришлось повернуться. — Я открою вам ворота, вы возьмёте, что пожелаете.

Наступила звонкая тишина.

— Что за человек отдаёт родной дом ворам и убийцам? — сказал вдруг "серебряный" старик.

Вот только лекции о морали мне не хватало для полного счастья!

Я сжала руки в кулаки за спиной так, что ногти впились в кожу.

— Иногда дом нуждается в чистке, господин. Случается, порой убирать из него мелких паразитов, которые мешают жить.

Старик усмехнулся, а следом и ещё кто-то из генералов. Все они смотрели на меня с презрением, и меня так и подмывало сказать им что-нибудь задиристое. Что-нибудь, что заставит их держать своё мнение на мой счёт при себе. Но я не смела.

— И как же ты откроешь ворота, чужеземный колдун? — повторил старик.

— Это моё дело, — выплюнула я. — Но я их открою, этого достаточно. Можете отправить со мной ваших солдат, они убедятся, что всё честно.

— Я поведу их! — подал голос Алим. Впервые за время совета, не считая той паузы, когда кочевники переговаривались на своём.

"Серебряный" старик обернулся к нему.

— Ты веришь этому чужестранцу, принц?

Алим посмотрел на меня и похабно улыбнулся.

— Да. Он всё сделает. Я ручаюсь за него.

"А если не сделаешь, никто тебя не спасёт", — говорила его улыбка.

Я попыталась её скопировать. Наверное, плохо получилось — никто из кочевников даже бровью не повёл.

— Голосуем, — после минутной паузы объявил старик.

И они снова перешли на свой лай. Однако даже по их лицам и взглядам было понятно, что большинство голосует за меня. Что шёпотом и подтвердил склонившийся ко мне Ли, немного знавший их язык.

— Мы поддерживаем твоё предложение, чужеземец, — сказал старик, когда всё закончилось. — Но мы люди, и наши головы, — он обвёл взглядом генералов, — сейчас полны золотого блеска и жажды крови. Люди слабы. Однако наши духи, чужеземец, неподкупны. Докажи им, что не обманешь, и ты получишь наше согласие.

Что?

Я беспомощно оглянулась на Ли, но тот, как всегда невозмутимый, не обратил на меня ровно никакого внимания.

Согласие, чтобы грабить? Чёрт возьми, я буквально совала им мешок с золотом, а они нос воротили!

Честное слово, когда я это услышала, так и хотелось сказать: "Идите к чёрту, идиоты, я другую орду найду". Но увы, орда на дороге не валяется. Выбора у меня не было.

— Хорошо, — как могла равнодушно сказала я. — Где же ваши духи?

Старик усмехнулся. Следом засмеялись генералы, и даже Алим, младший из них (не будь он сыном хана, фиг бы попал в эту компашку), улыбнулся.

Чтобы убедить духов, нужно было всего-то пройти метров сто по горящим углям. И если вы думаете, что это невозможно, то добавьте к этому деревянные столбы, частоколом установленные вдоль этой стометровки. Конечно, пылающие искры с них летели прямо мне в лицо, и больше всего на свете я хотела бежать сейчас отсюда без оглядки. Это конец. Я могла бы договориться с духами, будь они реальны, как местная нежить. Договорилась же я с юрэй! Но тлеющие уголья — это аргумент покруче. Я же не фокусник. Сто метров в пламени? Кто способен на такое?

— Если ты пройдёшь невредимым, чужеземец, наши духи поддержат тебя, — сказал мне старик, оказавшийся (как вы уже наверняка догадались) местным полковым шаманом. Ну, берут же на войну с собой священника? А кочевники вот шаманов таскают.

Ну да, а если не смогу с духами, значит, договориться, то мою поджаренную тушку принца привезут хану. Интересно, он практикует каннибализм?

Я замерла перед началом дорожки, понимая, что на этом моя история закончится. Сейчас меня в спину толкнут, чтобы не затягивала представление, и всё. Совсем всё. Доигралась.

Ли тем временем невозмутимо разувался. Я не заметила, как он аккуратно поставил сапоги в сторону, на траву, закатал кожаные, по моде кочевников, штаны. И со словами: "Ждите меня вместе со старейшинами, господин," — шагнул в огонь.

Я еле сдержала крик.

А он просто взял и пошёл.

Я не помню, как именно. Помню только, что вроде бы шла рядом, за коридором из огня, естественно. В меня по-прежнему летели искры от горящих столбов, и фигура Ли казалась танцующей тенью, а может, тоже духом — он легко, как будто по воздуху, скользил над углями. Это было чарующе красиво и совершенно невозможно.

Надо ли говорить, что потом на нём ни искорки не было?

Я же еле держалась тогда на ногах, а ему после огня хоть бы хны.

— Мой господин, — сказал он, опустившись на колени предо мной.

Старейшины кланов невозмутимо смотрели.

— Духи за вас, — объявил старик-шаман, которого эта сцена нисколько не удивила.

Очевидно, всем было по фиг, кто идёт сквозь огонь: сам принц или его слуга. Ли это знал. А мне повезло.

— Завтра мы выезжаем на рассвете, — сказал мне Алим и панибратски обхватил за плечи, чуть не уронив при этом. — Ты принесёшь мне удачу, чужеземец! Выпьем за это.

И сунул мне чашу арыка. Помните, перебродивший кефир — как моча на вкус.

Я заставила себя сделать глоток, потом отвернулась.

— Тогда мне нужно выспаться.

— Не холодна ли твоя постель? — хохотнул Алим. — Я могу её согреть.

Вокруг уже царила настоящая вакханалия, судя по всему нормальная для кочевников. Как только генералы вернулись к солдатам и, очевидно, объявили, что завтра они идут на Великую стену, все стали праздновать. А точнее, пить и кое-кто — заниматься плотскими удовольствиями. И плевать, что женщин в их войске не было. От стонов и пьяного хохота болела голова.

— Не холодна, — я с трудом высвободилась. — Спи сладко, ханыч, и не заблудись завтра, потому что сам я дорогу домой не найду.

Алима это рассмешило. Его хохот звучал в моих ушах ещё долго — пока Ли провожал меня в наш шатёр и после, когда я без сил опустилась на кровать, без сил.

Так странно: снаружи царил праздник (хлеще всех шаман отрывался; ему пить, наверное, полагалось по закону), а у нас, внутри, словно убили кого-то — так было грустно.

— Ли, как твои ноги? — только и смогла спросить я, чуть-чуть продышавшись.

— Всё хорошо, госпожа, — отозвался Ли, садясь у входа. — Меня учили танцевать на углях. Это не сложно. Простите, что не предупредил вас: это обычное испытание для чужеземцев. Особенно для правителей, которые приехали на поклон к хану. Здесь поклоняются огню.

Ага. То есть меня вдобавок ещё и унизили. Великолепно.

— И сколько правителей выживает?

— Все, госпожа, — лицо Ли осветила мимолётная улыбка. — Все знают о страсти кочевников к огню и привозят с собой раба, который обучен танцу на углях.

Я в упор посмотрела на Ли.

— Но ты не мой раб.

Он снова улыбнулся.

— Нет, госпожа. Но я служу вам. И я обещал помочь, помните? Если вы желаете трон, я сделаю всё, чтобы вы его получили.

— Всё? — эхом повторила я.

Ли наконец посмотрел на меня.

— Да, госпожа. Всё.

Я зажмурилась. Это больно было слышать, очень больно.

— Даже если бы я приказала тебе согреть мою постель? Она и правда холодная. — Честное слово, я сама обалдела, когда услышала это.

И ещё сильнее, когда Ли поднялся и с невозмутимым видом направился ко мне.

Она ещё и короткая, эта постель. Очень, очень короткая. Я быстро упёрлась спиной в изголовье, схватилась обеими руками за столбики и беспомощно смотрела, как Ли приближается. Я хотела этого… Безумно. И одновременно не хотела. Как это возможно, разве так бывает?

Ли медленно опустился на покрывало. Я открыла рот, не зная, что сказать, но понимая — сказать нужно. Так же нельзя, я не… Не…

А потом он обхватил меня, притянул к себе и крепко обнял.

Я застыла в его руках, сердце билось, как пойманная птица.

— Всё хорошо, госпожа, — прошептал Ли. — Всё хорошо. Я с вами. Вы не одна.

Не знаю, почему, но это немедленно меня взбесило.

Я попыталась вырваться, но это было как сбросить цепи — дёргайся, не дёргайся, им плевать. Ли держал меня, пока я не успокоилась.

— Пусти.

Но он только сильнее прижал меня. И шепнул:

— Я рядом.

А потом осторожно уложил на кровать. И так же осторожно укрыл одеялом из шкур.

После — положил руку на грудь и тут же убрал.

Я слышала, как он ушёл сторожить вход, но уже сквозь сон — меня моментально сморило. Сердце успокоилось, голова больше не кружилась, даже не болела. Всё и правда вдруг стало хорошо.

Как он это делает? И почему в такие моменты мой мир сужается до одного-единственного человека — его.

Я проснулась среди ночи — Ли спал, положив руку на меч. И, вздрогнув, поднялся, когда я зажгла свечу.

— Спи, — бросила я, усаживаясь за письменный столик.

— Госпожа, вам приснился плохой сон? — Ли не собирался подчиняться. Наоборот, он оглядел шатёр так, будто ждал, что из-под кровати сейчас выпрыгнет убийца.

— Нет. Но раз уж ты не собираешься греть мне постель, у меня есть способ получше, — отозвалась я, готовя тушь.

Ли тоже посмотрел на письменный столик.

— Я так и думал, что он вам пригодится, госпожа.

Ну конечно… Вряд ли кочевники — фанаты каллиграфии. Если вообще грамотны.

— Спасибо тебе, — я макнула кисточку и поставила на рисовую бумагу первую кляксу. Чистописание не моё. — Спи.

На этот раз он и правда лёг и затих. Как и всё вокруг.

Я пишу сейчас это, а также прошлую записку (в два захода — очень много всего произошло), и вокруг снова мёртвая тишина: всё-таки кочевники знают, когда остановиться.

Мне уже плевать, что будет завтра. Я знаю, что добьюсь своего — и только это важно.

Берегись, Ванхи.