Глава пятнадцатая, о внезапном везении

— Это даже не мой тест! Тут не моё имя. Я — Сидорова Валерия. А тут какой-то… Ррикё э пакуптуешмэ.

— Никвакой ошибки быть не может, — невозмутимо ответила жаба.

— Но это не мой почерк! Чернила незнакомые… Имя в шапке теста чужое, — разозлилась я.

— Ошибки быть не может. Это кваше заявление, — медленно хлопнула глазами жаба. — Возможно, ввиду недостаточной разумности, вы просто не в состоянии этого понять.

Ах ты, сявая самса с начинкой из тухлой жабятины!

— Это. Не. Мой. Тест.

— Разумеется, это ваш тест. Мы в Кванцелярии не допускваем ошибок, — надменно заявила она.

Ненависть жгучей кислотой ожгла изнутри. Руки сами сжались в кулаки, усталость отступила, а из горла вырвался хрип.

— Я напишу жалобу на то, что вы перепутали документы и выдаёте неверные результаты! — процедила я, едва контролируя бешеное желание отхлестать её этими бесполезными бумажками прямо по жабьей роже.

— В случае недовольства вы можете оставить жалобу в последний день кваждого цикла с 11.31 до 12.19, сектор К, квабинет 9-2104-К.

Я молча сгребла то, что она мне показывала, и развернулась прочь.

— Подождите! Вы не имеете права забирать документы! — возмутилась жаба и недовольно квакнула в подтверждение своих слов.

— Можете направить на этот счёт жалобу моей любимой покойной бабушке, Аралиной Нине Кузьминичне. Она принимает их на том свете с тридцатого по тридцать первое февраля каждого високосного года, — зло процедила я. — Так что ни в чём себе не отказывайте!

— Но квы же сквазали, что это не кваш тест! — раздражённо заквакала жаба, выкатив глаза.

— А вы мне популярно объяснили, что мой. Так что я обязательно составлю жалобу и, если потребуется, доберусь до самого начальника вашей шарашкиной конторы! Буду у него на пороге ночевать, пока не подам жалобу о вашей профнепригодности. Как вас зовут? Кваликва Квеликватта? Великолепно! Я запомню! Без справки о разумности у меня вариантов выбраться отсюда всё равно нет! Так что буду настаивать до тех пор, пока не добьюсь приёма лично у начальника всего этого бардака!

Угроза подействовала.

Клянусь, служащая побледнела настолько, что я бы теперь отнесла её к другому виду — беложабам обыкновенным. Огромный рот приоткрылся, показывая розовое нутро. Отчаянно захотелось в него плюнуть, но я сдержалась. Хотя скажу честно — с огромным трудом.

А ведь всегда считала себя хорошо воспитанной и достаточно сдержанной особой. Интересно, через сколько дней я полезу в драку? И есть ли у них тут изоляторы для особо буйных? Должны быть! Иначе отчего вокруг так спокойно? Ножи-то всем можно проносить, но жаб на постоянной основе никто не режет, вот что удивительно!

— Позвольте пересмотреть кваши резулькваты, — взвинченно попросила жаба. — Квазможно, квы что-то некверно поняли.

— Я могла неверно понять лишь ваш отказ выдать мне справку о разумности. Всё остальное я однозначно поняла верно! — процедила я.

— Мне требуется пересмотреть резулькваты. Вот, заполните заявку на пересчёт баллов, — служащая нервно поправила серый шарф на широкой покрытой бородавками шее.

Усмехнувшись, я подошла и заполнила очередное заявление. А мне ещё 144 вчерашних дописывать!

— Вы ещё не объяснили, почему вот это свидетельство на китайском и что с ним делать дальше. Я в Китае даже не была никогда…

— Это свидетельство на одном из языков квашего мира? — уточнила жаба, поспешным жестом поправляя очки. — Тогда никвакой ошибки нет. Обратитесь в бюро переводов.

Обратиться в бюро лишь для того, чтобы мне сделали перевод (наверняка платный) негодной справки?.. Отличный план! Надёжный, как китайские трусы!

Под моим пристальным — да что уж там, прититановым! — взглядом жаба с умным видом посмотрела на заявление. Перевела взор на справку Ррикё э пакуптуешмэ, но в лапы ей я ничего не дала. Это не просто справка, это музейный образец эталонного абсурда, так что пусть изучает с расстояния.

Чиновница пошла обратно в архив и пропала там. Возможно её засосала опасная трясина, состоящая из слёз заявителей и плавающих в них справок. Я осела на пол и прижалась лбом к коленям, пристроив документы у груди. Теперь понимаю весь этот ужас, который испытывают разумные при нападении Жруна. Потерять эти поганые бумажки действительно страшно. И чем сложнее их получить, тем более ценными они выглядят в наших глазах, пусть при этом они бесполезны и не имеют никакого смысла.

Жабы пропала на добрых полчаса, я даже задремать успела. Но вот случилось чудо — она вернулась и окликнула меня. В руках у неё был тест, на этот раз точно написанный мною.

— Вы набрали девяносто три балла, — тихо проговорила она. — Вот ваша справква о разумности.

Кварраница протянула мне вожделенный листок.

— Благодарю вас.

— Верните другой тест, — потребовала она.

— Ну уж нет. Он мой. Вы же сами так сказали. Ошибки быть не может. Служащие Межмировой Канцелярии не ошибаются. Кроме того, мне всё равно тут сидеть до конца цикла, так что я всё равно наведаюсь в сектор К и напишу жалобу. А эту справку приложу к ней в качестве доказательства.

Лягушачьи глаза за толстыми линзами очков стали в полтора раза больше.

— Не забыквайте, что в нашем квабинете выдаются готовые спквавки, — выпалила жаба. — Обидно будет, если кваквая-то потеряется.

Ах вот как мы заговорили!

— Если какая-то потеряется, то жалобы придётся написать сразу две.

— Верно. Одквако рассматривать их будут не менее полуциква, — нервно приквакивая, заявила служащая.

— Хорошо, — сдалась я.

Сил на очередную войну не осталось.

Вернула ей чужой тест и пошла к себе. Дико хотелось пить и спать. Даже голод отступил куда-то далеко. Намятые ноги не давали покоя, но зато с каким болезненным наслаждением я расшнуровала и сняла ботинки, когда добралась до своего матраса! Выпила целую бутылку сока, огляделась в поисках Дия или Йена, но рядом их не оказалось. Вытерла ноги влажной салфеткой, попискивая от нахлынувших приятно болезненных ощущений. В этот момент как раз вернулся брюнет.

— Ты с допроса?

Он кивнул и принялся расстилать свою лежанку.

— Ты как? — участливо спросила я. — Хочешь есть? У меня в рюкзаке осталась еда.

Йеннер отрицательно покачал головой и тоже разулся, а затем удовлетворённо пошевелил пальцами ног. Достал из сумки баночку с пахучей мазью и молча взялся за мою ступню. От удивления я аж засыпать передумала. Распахнула рот, хотела спросить, что он делает, но вовремя опомнилась. Прикосновения дарили слишком много блаженства, чтобы от них отказываться ради одного лишь любопытства. Мазь оказалась просто волшебной — практически сразу сняла боль, а скользящие по стопам движения сильных рук довели почти до экстаза.

— Спасибо, — сипло выдохнула я, прикрыв веки. — Это просто восхитительно.

Молча намазав и слегка помассировав мне обе ноги, Йеннер проделал то же самое с собой, вытер руки, укрыл меня пуховиком, затем улёгся сам и уснул, едва коснувшись головой подушки.

Я обняла его и тоже отключилась, несмотря на шум, свет и толпы снующих разумных вокруг. Проснулась уже вечером, от звуков гонга. Хотела уснуть снова, но проголодалась настолько, что не получилось. Достав из сумки всё, что там оставалось съедобного, отложила половину для спящего Йена и поела. Кое-как нацепила ботинки на измученные ноги и даже доковыляла до уборной, где смогла искупаться.

Вернувшись, обнаружила Дия. Судя по всему, он разбудил Йена и теперь сердито ему выговаривал:

— Я тебя просил ни во что не лезть и не вмешиваться! Вот чего ты добился? Сутки потеряны, запрет на переход порталом получен! А смысл?!

— Документы всё равно пока не собраны, — надсадным, чужим голосом ответил брюнет.

От сочувствия сжалось сердце. Слишком много он говорил за последние сутки, и вот результат. Наверняка горло у него болит очень сильно.

— Мы тут ни при чём, это же не мы затеяли нападение на Штригеса, — вмешалась я, садясь между Зоттерами. — Это просто случайность.

— Случайность? — взвился Дий и снова переключился на родственника: — Честное слово, нельзя на полчаса отойти! Ума хватило влипнуть в неприятности. Да катрахур с ним, с этим Штригесом. Ушёл бы он в свой Масет, тебя это каким образом волнует? Лично тебе что с того?

Видимо, Йеннер не счёл нужным делиться подробностями с Дийнаром, поэтому последний и не понимал, почему важно было остановить Штригеса.

— Есть хочешь? — тихо предложила я Йеннеру, доставая свёрток из рюкзака.

— Ты не видишь, что мы тут разговариваем? — ощерился на меня блондин.

— Вижу. Только не вижу, какой толк сейчас во всех этих выяснениях. Если у тебя нет машины времени или артефакта для путешествия в прошлое, то ничего теперь не изменить, так что и сокрушаться бессмысленно. А у нас была очень тяжёлая ночь. Ложись спать. Если хочешь, я тебе завтра всё расскажу.

Граф Зоттер окинул меня недовольным взглядом, но больше ничего не сказал. Йеннер тоже поел молча, отлучился в уборную, а затем снова лёг спать, опять уснув почти мгновенно. Как он этому научился? Я поначалу думала, что это книга на него так действует, но теперь показалось, что я неверно поняла причинно-следственную связь. Дело не в книге, а в её читателе.

А вот я уснуть никак не могла. За последние часы отношение к Йеннеру изменилось, и теперь я внимательно рассматривала черты его лица, чтобы запомнить. Умом понимала, что нужно вернуться домой и этот иномирец не для меня, но в то же время… Я сполна оценила и его молчаливую заботу, и то, как он повёл себя ночью. И чем лучше его узнавала, тем сильнее хотелось узнать ещё ближе. В нём были твёрдость и решительность, которые вызывали уважение. А настолько глубоко уважать мужчину опасно — можно и влюбиться без памяти.

Невольно возвращаясь мыслями к массажу ног, я подумала, что именно такие поступки ценнее всего. Мне не пришлось ни жаловаться, ни просить. Йен сам догадался и пришёл на помощь. Сделал то, в чём я остро нуждалась и ничего не попросил взамен. Как можно устоять перед таким мужчиной?

Однако нужно запретить себе любые мысли о Йеннере. Дописать завтра 144 злополучных заявления, постоять в очередях и выкинуть из головы серо-карие глаза. Наши пути должны разойтись. Он отправится в недружелюбный пустынный мир разбойников искать фамильный артефакт, а я вернусь домой, в комфортную и привычную среду обитания, где меня ждут электронные документы, восхитительный функционал сайта «Госуслуги», каток, мама и бытовые мудрости отчима. Но чем дольше смотрела на покрытое шрамами лицо Йеннера, тем отчётливее понимала: возвращаться будет больно, а расставание оставит рану в душе.

Уснуть так и не получилось. Зато я успела написать почти сорок заявлений до того, как в общем зале выключили верхний свет. Рука устала с непривычки, всё-таки с этими компьютерами мы скоро даже подпись будем ставить с трудом.

Когда закончила с писаниной, спрятала документы в рюкзак и легла. Прикрыла глаза, а потом якобы случайно положила руку Йеннеру на грудь. Несколько мгновений спустя мои пальцы накрыла тяжёлая ладонь, и стало спокойнее. Я умиротворённо замерла, стараясь не думать о том, что сближаться нам нельзя. Это только ранит нас обоих. В свой мир я его точно не потащу. Где ему там жить, кем работать, на каком языке разговаривать? Отчим однозначно не оценит, если я приведу в его квартиру взрослого парня и скажу: «Это Йеннер, он будет жить с нами». Игорь Николаевич, скорее всего, ответит: «Это вряд ли, и теперь ты, Лера, тоже тут не живёшь».

А если Йен вдруг позовёт меня в свой мир? Я на секунду задумалась. Страшных жуков они истребили, поместье у него есть… Только готова ли я на такой шаг? Отказаться от всего привычного и родного? Нет, не готова. По крайней мере, пока не готова. Йеннер мне нравился, но о сумасшедшей любви, толкающей на неразумные поступки, речи не шло. И прекрасно! С этой мыслью я и уснула, чтобы уже утром снова задуматься о Йене. Его рядом не было, они с Дием ушли, и гонг уже давно прозвучал. А на моём рюкзаке молчаливо лежали бутылка сока, завёрнутая в бумагу местная шаурма и талончик для попадания в первое окно. И почему-то при виде них мне захотелось плакать.

Поднявшись с места, я заняла очередь, позавтракала, дописала остатки заявлений и почти без проблем получила справку о непосещении карантинных миров.

Весь оставшийся день потратила на поиски злополучного кабинета, где можно было бы взять копию самого первого одобренного заявления на посещение Межмировой Канцелярии. Но так и не нашла! Да что ж такое! Зато попутно обнаружила кабинет, где выдавали справки об отсутствии икры в подвздошной области. Утром возле него толпилась огромная очередь, а к вечеру она рассасывалась. Разумеется, ведь справка действительна лишь один день. Кому она сдалась перед тем, как прозвучит гонг? Но мне стало интересно изучить процесс, и я постучалась в ромбовидную дверь.

— Войдите! — ответил измученный голос.

Передо мной сидела не кварраница, а уставшая женщина лет тридцати на вид, с вертикальными зрачками и хищными клыками в два ряда, очень похожая на ту бабушку, которую я провожала в туалет в самый первый день пребывания тут.

— Ого! — удивлённо воскликнула я. — А я думала, что все служащие тут одного вида.

— Нет, — бесцветно ответила она. — Для осмотра снимите одежду выше пояса.

Я подчинилась. Холодные руки бегло коснулись солнечного сплетения, ребёр и живота, проверили отсутствие жабр на шее и принялись писать заключение.

— А как вы сюда попали, если не секрет?

— Застряла тут, а потом подала документы на работу в отделе кадров. Накоплю денег и уйду в какой-нибудь приятный мир. Мой погиб, пока я находилась тут, так что возвращаться некуда.

— Сочувствую, — тихо сказала я.

— Спасибо.

— Скажите, а почему справка действительна только один день? У меня же не может быть икры в подвздошной области…

— Каждый полуцикл список документов меняют. Вероятно, в прошлом из-за чьей-то икры в подвздошной области возникли проблемы.

Служащая выдала мне справку, и я пробежала её глазами. Срок истечения действия — двадцать пятый день Десятного месяца. Не Девятного. Я удивлённо посмотрела на справку, а затем — на утомлённую женщину перед собой.

— Благодарю…

— Не за что. Всего доброго.

Я не знала, ошиблась она из-за усталости или специально так написала, чтобы подарить мне небольшую фору, но от случайного везения отказываться не собиралась. Не указав на ошибку, молча ушла, закрыв за собой ромбовидную дверь, и сразу же убрала документы в рюкзак. Чем больше справок я получала, тем страшнее было встретить Жруна.

Гонг ещё не прозвучал, и я решила наведаться в бюро переводов. Там меня ждало нечто удивительное — такое же отсутствие очереди. Боясь спугнуть птицу удачи, я подошла к служащей и тихонько уточнила:

— Добрый вечер! Можно заказать перевод сертификата об отсутствии брачных обязательств?

— Да, — ответила кварраница. — Вам платный ускоренный или бесплатный в порядке очереди?

— А какая очередь на платный ускоренный перевод?

— Полтора цикла, — сверилась она со списком. — Оплачивайте, оставляйте документы здесь, заберёте в назначенный день без очереди.

Разочарование глухо зазвенело в груди. Полтора цикла!

— А бесплатный в порядке очереди? — оглянулась я. — Никого же вроде нет…

— Подойдите вон к тому окну, — указала чиновница на пустующую стойку.

Я покорно подошла, считая минуты до конца рабочего дня. Сейчас прозвучит гонг, и всё превратится в тыкву. И чиновницы, и бумаги, и даже я сама.

Но время шло, а гонг всё не звучал. Наконец на своё рабочее место вернулась очень старая и очень медлительная жаба. Она вяло оглядела меня и документ на китайском в моих руках, села в кресло и прикрыла глаза, задремав.

— Простите, что беспокою. Мне нужен перевод вот этого документа. Вы могли бы его сделать?

Жаба с шумом выдохнула и открыла глаза. Бесконечно долгим движением забрала мою непонятную справку и принялась переводить. Прямо у меня на глазах! Не заставила писать заявление, не предложила взять талончик, чтобы получить талончик в очередь за талончиками… Заболела, что ли?

Завороженно глядя на то, как она медленно и методично переводит строчку за строчкой, я молилась только об одном: чтобы не прозвенел гонг. На лбу выступила испарина, подмышки вспотели, от волнения пересохло во рту. Я даже дышать боялась, чтобы ненароком не отвлечь переводчицу.

Только бы не гонг! Только бы не он!