Глава двадцатая, о надежде на спасение

Сначала показалось, что из-за недосыпа и навязчивых желаний у меня начались галлюцинации. Когда на входе в лавку вдруг появился Йеннер, собранный, серьёзный и облачённый в доспех, я чуть не разрыдалась от счастья. Меня накрыло настоящей эйфорией, ведь сбылось моё самое сокровенное и при этом невозможное желание. Йен пришёл! Он на несколько мгновений задержал на мне взгляд, а потом отвернулся, словно мы были незнакомы, и обратился к торговцу:

— Мне сказали, что здесь можно приобрести артефакт. Кубической формы, тёмно-синий, светящийся изнутри, размером с четыре кулака.

— Да, такой артефакт был, но его уже забрали, — раздосадованно ответил Геньестер.

Возможно, подумал, что новый покупатель заплатил бы больше. Я напряжённо вглядывалась в профиль Йена, но тот на меня не обращал никакого внимания. Нервно потёрла запястье с наручником, и цепь противно зазвенела, но брюнет ко мне всё равно не повернулся.

— Что ж, ожидаемо. Скажите, а вы торгуете ядами? — сощурился Йен, внимательно изучая собеседника.

— Разумеется. У меня — один из самых широких ассортиментов. Отдельной строкой идут яды, против которых не существует противоядий.

— Именно такие и интересуют меня в первую очередь. Можно список?

Торговец согласно кивнул и положил перед Йеном потрёпанную папку. Тот спокойно изучал содержимое не менее двадцати минут, пока я с ума сходила от непонимания и тревоги. А потом меня молнией пронзила мысль: вдруг он не станет меня выручать? Это я придумала себе спасителя, а ему отчаянно нужны средства, и проще сделать вид, что меня не существует и потребовать деньги с Дийнара, чем отдавать за меня баснословные шестьдесят пять тысяч.

Внезапно вспыхнувшее в душе счастье обернулось тленом. Я пошатнулась и осела на пол рядом с осыпающимся големом. Слёзы сами хлынули из глаз.

— Меня интересуют многокомпонентные яды, воздействующие на нервную систему. Желательно такие, действие которых может меняться в зависимости от дозировки. Бо?льшая доза — мгновенная смерть, а ме?ньшая — отсроченная.

— Отсроченную смерть гарантировать не могу. Чем дольше срок, тем больше вероятность, что подберут противоядие, — торговец побарабанил пальцами по столу.

— Вы слышали о яде мольеков из мира Атхеирия?

— Мольеки… Это не те ли жуки, что расплодились в зоне магической катастрофы и чуть не сожрали всех людей в округе? С которым воевал весь мир, а оружие закупали по всем другим мирам? Помню, даже сюда приезжали генералы, отбирали бомбы для борьбы с ними.

— Всё верно, те самые жуки. И яд у них потрясающе хорош. Никакого лечения ни в одном из известных миров найти не удалось.

— Так они все вымерли же… Истребили их, — сощурился панцыреголовый.

— Тем ценнее яд, не так ли? — Йеннер пристально посмотрел на торговца. — У меня есть флакон с этим ядом, который я хотел бы продать.

Геньестер заинтересовался, да ещё как. Глаза алчно заблестели, подвижные ноздри под плоской ороговевшей пластиной носа затрепетали, тонкие губы исказила алчная улыбка.

— А как ты докажешь, что это именно тот яд?

— Формула есть в открытых источниках. Хоть воспроизвести её и не получилось, состав известен. Вот здесь заключение учёных на парайсерском и перевод на общебюрократический. Я могу дать один маленький образец для исследования.

В руках у Йена вдруг появился крошечный стеклянный шарик, в котором перекатывалась маленькая капелька прозрачно-жёлтого яда. Я и разглядела только потому, что торговец бережно взял шарик в руку и посмотрел на просвет.

— Что ж, это дело. Сколько ещё у тебя яда?

— Полная колба.

— Покажи, — азартно потребовал торговец. — Я должен знать, что не зря потрачу деньги на анализ. Бесплатно мне его тут никто делать не станет. И да, проданный яд мы тоже проверим, чтобы не получилось, что ты втюхал мне водичку подкрашенную.

— Покажу. За качество товара я отвечаю. Нацедил его лично, — хмыкнул Йен.

Продавец вытаращил на него широко поставленные глаза и шумно сглотнул, а потом сказал:

— Сейчас я вызову помощника, а потом мы продолжим разговор.

Торговец активировал кристалл-переговорник и что-то затараторил в него на своём языке. Пока он отвлёкся, Йен, словно разминая затёкшие ноги, сделал несколько шагов по магазину, с праздным любопытством разглядывая разные товары. Когда очередь дошла до меня, едва слышно шепнул:

— Потерпи немного.

И прошёл мимо, не задержавшись ни на секунду, но я прочитала на его лице то, что мне так сильно хотелось знать. Он не планировал оставлять меня тут! Просто не собирался показывать интерес, чтобы торговец не задрал цену! От сердца отлегло. Сложно описать словами облегчение, надежду и радость, которые я в тот момент испытала.

Каждая женщина хочет, чтобы в сложный момент ей пришёл на помощь тот мужчина, который нравится. И да, важен даже не столько сам факт помощи, а чтобы она исходила именно от этого конкретного избранника. Это делает её особенно ценной и значимой и добавляет мужчине привлекательности. А ещё каждой женщине важно знать, что она для своего возлюбленного важнее денег. Не знаю, большие ли деньги сто пятьдесят тысяч кредитов, но я для Йена стоила больше.

Я уронила лицо в ладони, чтобы ненароком себя не выдать. Пару минут спустя в магазин забежал рептилоид и забрал на анализ стеклянный шарик и листки с формулой, что дал Йен.

— Разнообразные же у вас товары. И оружие, и яды, и артефакты, и… девушка.

— Ах, эта… — протянул продавец. — Она ко мне случайно попала. А что до разнообразия, так у меня на всей Треге самый широкий ассортимент. А ещё я один из немногих работаю под заказ.

— И почём девчонка? — скучающим голосом спросил Йен.

— Шестьдесят пять тысяч кредитов, — ответил продавец.

Йеннер сделал удивлённое лицо и ещё раз на меня посмотрел.

— Что-то дорого. Рыжая, тощая, грудь могла бы и побольше быть. Я вообще брюнеток люблю и желательно пофигуристее. Чтоб было за что ухватиться. Таких нет?

У меня запылали уши и лицо. Надежда съёжилась, облегчение улетучилось, а радость поблекла и уползла куда-то в тёмные глубины сознания. Грудь ему могла бы побольше быть?! Нет, всё, конечно, замечательно, но зачем такое говорить? В общем, я хоть и понимала, что Йен так торгуется, но всё равно обиделась. Особенно за грудь. Нормальная у меня грудь!.. А если чего и хотелось бы побольше, то не груди, а мозгов и везения!

— Нет, других нет, — разочарованно протянул торговец. — Я живым товаром не занимаюсь. А эта — случайность.

— Я бы дал тысяч десять.

— За десять полудохлую старуху только можно купить. А эта — девственница и аристократка! — гордо заявил Геньестер.

— Девственница? — насмешливо поднял брови Йеннер, а я мысленно пожелала ему поскорее меня спасти, а потом провалиться под утоптанный земляной пол. — А так и не скажешь. Медицинское заключение есть? Сам понимаешь, на слово верить не с руки… Мало ли, вдруг её на площади семь рыцарей, да под оркестр с хором и протоколом…

Зря он так. Я ж запомню и скандал обязательно устрою. Не сразу, а после того, как он меня спасёт и поможет Дийнару отомстить. А отложенные скандалы — штука опасная, они взрываются покруче ядерной бомбы.

— Цена шестьдесят пять тысяч. А ты обещал показать, сколько у тебя яда.

— Ах, это.

Йен вдруг начал раздеваться. Снял доспех, стянул тонкий, но плотный на вид поддоспешник, затем расстегнул рубашку.

— Эй, ты чего? — заволновался продавец.

— Так надо. Я же из Канцелярии пришёл, как думаешь, мог я иначе яд пронести?

Даже сквозь обиду я залюбовалась. Фигура у Йена была шикарная. Широкие, чуть покатые плечи, мощные руки, развитая мускулатура груди. При этом никаких кубиков или гипертрофированных бицепсов. Просто сильное, атлетичное тело мужчины, который не торчит перед зеркалом в спортзале, а просто привык к регулярным нагрузкам и боям. О последних свидетельствовали шрамы. Несколько крупных на спине и десятки небольших, светлыми чёрточками выделяющихся на смуглой коже.

На длинной цепочке у солнечного сплетения висели четыре кольца. Такие же, как у Дийнара. С каким удовольствием я бы поменяла те, что были на мне, на те, что висели на Йене! Я даже не думала, зачем он раздевался, просто наблюдала, как он достал из сумки небольшой несессер, вынул из него флакон, облил пахучей жидкостью правую руку и бок, затем вытер и наложил на него мерцающее белым светом заклинание, а потом заткнул за пояс сбоку полотенце.

Когда Йен взял в левую руку нож и уверенно полоснул под рёбрами справа, я чуть не заорала от удивления. Алая кровь потекла струйками по коже, но он лишь молча углубил порез. Его правую руку окутало сияние и он, сморщившись, погрузил в рану пальцы и принялся что-то искать у себя в животе. От шока я онемела и вытаращила глаза. Вскоре он нащупал желаемое, вытянул из раны небольшую запаянную стеклянную колбу и положил на стол. С неё на гладкую поверхность тут же натекла маленькая лужица крови. Йен невозмутимо свёл края раны пальцами одной руки, а другой достал из несессера большую изогнутую иглу, обработал и сам зашил рану. Наложил сверху какое-то заклинание, немного воняющей дёгтем мази, а потом забинтовал. И всё это размеренно, спокойно, молча, будто так и надо!

— Хах, смелый ты парень! Один удар в живот, и ты был бы трупом.

Йен лишь пожал плечами и не стал отвечать. Вытер бок и руки, окровавленный нож, иглу и убрал всё обратно в несессер. Спустя десять минут о произошедшем свидетельствовало только покрытое бордовыми пятнами полотенце. Им Йен вытер колбу и столешницу, а затем сжёг его прямо в ладони.

— Эй, вот мусорить не нужно, — недовольно фыркнул продавец, когда пепел осыпался на земляной пол. Колба с ядом осталась у Йена в руках. — Рисково, конечно, протаскивать такое через Канцелярию.

— Изнутри там не досматривают. А колбу я заранее вшил, так что никаких запахов не осталось, система защиты не сработала.

— Знавал я одного парня, который яйцо дракона в себе пронёс! Представляешь? Сдох, правда, потом… но не из-за яйца.

Кристалл-переговорник вдруг ожил, и оттуда затараторили что-то жизнерадостное. Торговец выслушал и обратился к Йену:

— Яд оказался хорошего качества. За количество в колбе могу предложить тридцать тысяч кредитов.

— Тридцать тысяч за уникальный яд истреблённого вида? — насмешливо спросил Йеннер. — Попробую поинтересоваться у других торговцев.

— Тридцать пять!

— Я рассчитывал на шестьдесят. Но согласен на пятьдесят и девчонку.

Торговец стрельнул глазами в мою сторону и усмехнулся.

— А то я не догадался, что девчонка тебе нужна. Не зря же ты спросил про артефакт, что купил её муж. Девчонка стоит шестьдесят пять тысяч. А за яд я готов дать сорок как максимум. Доложи ещё двадцать и забирай.

— Яд стоит пятьдесят тысяч, и деньги мне нужнее, чем чужая жена, — насмешливо ответил Йен. — Но оставлять её тут жестоко. Сорок пять, и мы с ней уходим отсюда вдвоём, а ты остаёшься единственным торговцем, у которого можно купить яд мольека.

Но Геньестер был непреклонен.

После долгого и изнурительного спора, он согласился заплатить пятьдесят за яд и снизить мою цену до тех же пятидесяти. Я замерла, ожидая ответа Йена. Принятие такого предложения означало бы, что он рисковал зазря и ушёл бы ни с чем. Я хотела сказать ему, что отдам хоть все деньги, лишь бы он меня отсюда вытащил, но он и так это понимал. Кроме того, получить свои деньги от Дийнара он легко мог, оставив меня здесь. Так что я молчала в ожидании его вердикта.

— Девчонка не стоит пятьдесят тысяч, — наконец проговорил Йен. — А мне действительно нужны деньги. Так что забирай яд и давай кредиты. А с девчонкой разбирайся сам.

Не знаю, кто разочаровался сильнее — я или торговец. Он молча вынес Йеннеру деньги, и протянул соглашение о сделке на подпись.

— Имей в виду, что порталом увести её отсюда невозможно, — сердито пробурчал торговец.

— Я так и предполагал. Но поверь, я не собираюсь воевать с вашим анклавом ради неё. Это было бы глупо.

Я не удержалась и всхлипнула, но Йен даже не повернул головы. Забрал кредиты и ушёл, не сказав ни слова. Не знаю почему, но предательство Дийнара разозлило, а уход Йеннера просто раздавил. И пусть мера его вины была небольшой: он честно отговаривал меня от сделки с Дийнаром, не он оставлял меня в залог на дрянной Треге, он даже пытался выторговать меня у алчного Геньестера. Но именно от его ухода стало так больно, что потемнело в глазах.

Получалось, что Йен всё-таки предпочёл деньги. Полтинник за яд он уже получил и ещё полторы сотни сможет стребовать с Дийнара. А я — наивная дурочка, которая отвратительно разбирается в мужчинах и совершенно не умеет выпутываться из неприятностей, только влипать в них.

А ещё было дико обидно чисто по-женски. Йен мне нравился. Действительно нравился, и его уход разбил это хрупкое зарождающееся чувство на острые ранящие осколки. Поэтому я плакала и даже не стеснялась глядящего на меня торговца.

— Мда, не везёт тебе с мужиками, — постучал он пальцами по столешнице. — Есть хочешь?

Я отрицательно помотала головой. Кормил он меня какой-то сублимированной кашей с кусочками то ли волокнистых овощей, то ли жуков, то ли подошв. Еда в горло мне всё равно бы сейчас не полезла, настолько плохо стало от потери единственной надежды на спасение.

Нужно было придумать какой-то выход из ситуации, договориться с торговцем и самой выкупить свою жизнь, а потом вернуться и потребовать свои деньги у Дийнара. И отомстить ему, если получится. Он не хотел огласки? Значит, написать в каждую газету Парайсера о поступке графа Зоттера. Но только как? Торговец даже слушать меня не хотел, сколько я ни пыталась. Кажется, он вообще не воспринимал женщин как равных, даже если они приходили в качестве покупательниц. Панцыреголовый шовинист!

В голове, как назло, звенела пустота, а в груди саднило из-за ухода Йеннера. Слёзы текли по щекам, на влажное лицо налипала пыль, но мне было плевать. Слишком много боли причинил уход Йена.

Как он мог так со мной поступить?