Глава двадцать первая, о мудрости

Оказалось, что я действительно очень плохо разбираюсь в мужчинах. Очень плохо. Настолько плохо, что хуже просто некуда. И мне предстояло в очередной раз в этом убедиться.

После ухода Йена прошло несколько часов, торговец пробудил голема, чтобы тот мог вовремя предупредить о приходе посетителя, и ушёл спать в подсобку. Привычных дня и ночи на Треге не было, солнце упрямо светило в окна круглосуточно, так что жили все по каким-то своим внутренним графикам.

Для меня Геньестер кинул на пол подстилку по типу собачьей, на ней я и сидела, обхватив колени руками и глядя в одну точку. Есть не хотелось, стоило лечь спать, но сил на сон не осталась. Чтобы освежиться, я вытерла тело последней влажной салфеткой из пачки, оставшейся ещё с Земли, и прикрыла глаза.

Как же дико я скучала по дому! Вариант побега не рассматривала. Повсюду магия, которую я чую, но использовать не умею. Да и куда бежать, если путь в портал для меня перекрыт? Только договариваться. Но торговец упорно игнорировал любые мои слова и предложения. Осматривая разложенные на витринах товары, я отчаянно пыталась выдумать выход, которого не было, и корила себя за то, что ушла из Канцелярии. Серый цвет мне надоел? Не хотелось работать за тысячу кредитов в месяц? Замучила скука? Зато теперь вон какое веселье творится! И такой элемент будоражащей неожиданности впереди — кому меня продадут и для чего? На бую я вертела эти занимательные приключения!

Когда у входа появился Йен и заговорщическим жестом приложил указательный палец к губам, я трижды моргнула, прежде чем поверила, что у меня на нервной почве не начались галлюцинации. Не входя в лавку, Йен накинул на замершего у входа голема голубую магическую сеть, тот даже дёрнуться не успел. Неслышной тенью мой спаситель проскользнул внутрь лавки и внимательно осмотрел наручник, трубу и пристёгнутую к ней цепь. Взялся за неё и сжал обеими руками. Помещение озарило ярчайшей вспышкой, цепь зашипела в мужских руках и жалобно звякнула, распадаясь на звенья.

Йеннер сморщился, тряхнув кистями, а затем быстро нацепил на меня серый балахон. Я благодарно кивнула, посмотрела на своего спасителя с нежностью и натянула капюшон поглубже, чтобы скрыть волосы и лицо, ведь меня тут теперь не знал только ленивый. Выскользнув из лавки, Йен на прощание снял с голема заклинание, и тот остался охранять разложенные на прилавках товары. Неудивительно, что с таким донельзя бдительным стражем всё ценное торговец хранит в подсобке.

Йен схватил меня за руку и потянул прочь. Я удивилась, что его ладонь влажная и светится, а потом споткнулась от изумления, заметив сильнейшие волдыри. Это цепь его обожгла! Стало так плохо и стыдно, что я чуть не разревелась прямо там, сдержала слёзы лишь потому, что понимала: у моего спасителя и без них проблем по горло.

Оказалось, у здания есть второй этаж. Там располагались небольшие клетушки, которые сдавали в аренду по часам. Йен затащил меня в одну из них, и как только мы оказались отрезаны от остального мира хлипкой дверью, я вцепилась в него и горячо зашептала:

— Я думала, что ты меня там оставил. Я думала, что ты ушёл и потребуешь деньги с Дийнара. Я думала…

Слёзы сами навернулись на глаза, и меня заштормило от эмоций: огромной благодарности, нежности, чувства облегчения, счастья и вины за то, что втянула Йена в эти проблемы. Смотрела на него и видела самого потрясающего, смелого и заботливого на свете мужчину.

Раньше всегда казалось: ну как можно кому-то отдаться из благодарности? Ну бред же! А теперь я поняла как. Да легко! Хоть на полу, хоть на подоконнике. Желание хоть как-то выразить свои чувства так яростно бушевало в груди, что я обхватила ладонями лицо Йена, поднялась на цыпочки и хотела поцеловать. Но он увернулся и отодвинул меня в сторону:

— Нас скоро хватятся. Надо бежать. Времени нет. Быстро переодевайся. Снаружи жгучее солнце, а нам нужно добраться до другой базы.

Йен принялся обрабатывать свои руки. Я помогала, как могла: он говорил, а я делала. Достала из его сумки несессер-аптечку, нанесла поверх ожогов зелёную мазь и замотала бинтом.

— Почему такой ожог? — тревожно спросила я, заканчивая обрабатывать вторую руку. — И не будет ли теперь заражения?

— Нет, завтра всё пройдёт. Ожог потому, что я на мага не учился. Чего нахватался в учебном корпусе и в боях, то и умею, а с цепью надо было по-другому.

— Почему же у вас не учат магии, это же такая ценность!..

— А смысл солдат магии учить? — хмыкнул он.

— Йен, прости, если бы я знала…

— Не время. Переодевайся. Я купил защитные балахоны, они должны уберечь от солнца. Под низ надень что-то лёгкое, там очень жарко. Говорят, что лучи пробивают даже сквозь ткань, так что лучше выбери что-то с длинным рукавом. Всё тяжелое оставь. Возьми только самое ценное.

Он принялся неловко стягивать с себя доспех, и я помогла ему раздеться до рубашки.

— У меня крем есть солнцезащитный. Давай намажемся?

Я кинулась к рюкзаку и достала тюбик.

— Нет времени.

— Это займёт минуту! — заверила я и принялась щедро намазывать недовольное смуглое лицо, позвякивая наручником с остатком цепи.

Наверное, у каждого в жизни есть такой момент, оборачиваясь на который можно внутренне ликовать и испытывать ни с чем не сравнимое чувство триумфа от идеально правильно принятого решения или верно выбранной стратегии. В общем, в моей биографии это он. Тот восхитительно-прекрасный эпизод, когда я не послушала Йена и щедро намазала нас обоих протектором с максимальной защитой от солнца.

Даже покрытый белым густым кремом, Йен все равно выглядел сурово и дико сексуально. Наверное, мои реакции запросто объясняются какими-то биохимическими и психическими процессами, но какая разница, чем они вызваны, если результат смешивается в груди и вспыхивает коктейлем Молотова?

Именно в ту секунду, в грязной каморке посреди жестокой необитаемой планеты, с предполагаемой погоней на хвосте и совершенно неясными жизненными перспективами, я поняла, что влюбилась. По-настоящему. Не просто влюбилась, а втрескалась по самые кончики ушей. Я быстро, но очень тщательно мазала Йену шею, грудь, плечи, руки, кисти, спину, даже уши и кожу головы… и балдела от каждого прикосновения, от его взгляда, от суровой морщинки, залёгшей между бровей.

— Спасибо, что ты меня не оставил там, — выдавила я, когда закончила. — Ты — мой герой.

Эмоции переполняли, и мне хотелось сказать намного больше, но прикусила язык, понимая, что сейчас не время и не место.

— За такое не благодарят.

Спорить не стала. Стащила с себя водолазку, удовлетворённо отметив, как сверкнул глазами Йеннер, быстренько смочила водой полотенце и обтёрлась им, а потом также быстро намазала себя. Натянула тунику, вышвырнула на помятый топчан всё лишнее из рюкзака и запихала внутрь несколько бутылок воды. По сути, из моих вещей в нём остались только крошечная косметичка, запасной комплект белья, эльфийские конфеты и платье, выменянное у Миэль. С ним я расстаться не смогла, да и не весило оно почти ничего. Разве можно избавиться от такой красоты и бросить её тут?

— Дийнар отобрал у меня договор. Твоя копия сохранилась? — спросила я, помогая Йену надеть рубашку и застегнуть балахон.

— Да, — он с сожалением кинул поверх моих вещей свой доспех, что не влезал в сумку, и набил её водой. — До другого лагеря четыре часа езды. Если нам повезёт, и мы сможем ехать. Если нет, то пойдём пешком, тогда часов двенадцать, так что берём в основном воду. С голода не умрём, а вот от обезвоживания — вполне.

— А как же кислород?

— Для этого есть специальные артефакты. Вот. Я купил четыре, с запасом. Хватит на двадцать часов, а больше нам и не надо.

— Куда дальше?

— В окно. Снаружи есть пескоходы.

— Что это такое?

— Увидишь, — лаконично ответил Йен. — Готова?

Я даже не посмотрела на разбросанные по комнате вещи. Для меня сейчас во всём мире представляли ценность только я и он. И ещё немножко — копия договора с Дийнаром.

— Конечно, — улыбнулась я, натягивая защищающую от солнца маску.

Йеннер показал, как вставить в нос кислородники. Ощущения мерзковатые, будто засовываешь себе в ноздри камешки, зато они оказались прохладными, что было несомненным плюсом в этой жаре.

— Лера, послушай, — Йен вдруг развернул меня к себе. — Я не смог бы тебя выкупить, даже если бы захотел. Вернее, смог бы, но увести тебя с Треги денег не хватило бы. Пользование портальной аркой стоит дорого, даже несмотря на то, что большую часть энергии я бы обеспечил сам. У меня есть портальный камень, в обычных условиях его хватило бы, но тут с энергией беда, вот и приходится пользоваться арками.

— Ты вернулся и не оставил меня там. Это главное.

— Теперь за нами, вероятно, будет погоня. Нас могут убить. Я не уверен, что у меня получится нас защитить.

Голос прозвучал хрипло и… так, словно он считал себя в чём-то виноватым. Я снова обхватила его лицо ладонями и прошептала:

— Это я втянула нас в неприятности. Ты меня предупреждал. Я сделала глупость, что не послушалась. Но мне отчаянно хотелось вырваться из Канцелярии. А ещё показалось хорошей идеей перейти потом в твой мир. Я и перед Дием тебя подставила, он теперь хочет уничтожить договор и говорил, что избавится от тебя.

— Ради ста пятидесяти тысяч? — хмыкнул Йен. — Честно говоря, думал, что он богаче.

— Ты рискнул ради пятидесяти…

— Ты не представляешь, за какое мизерное жалованье я рисковал жизнью в боях с мольеками, так что пятьдесят тысяч кредитов — это очень жирный кусок. Вернее, в итоге за вычетом портала на двоих получится сорок. Я, конечно, рассчитывал на сто, но лучше сорок, чем ничего. Идём, Лера, пока твоё исчезновение не обнаружили.

У меня в голове роились десятки вопросов, но я приняла второе за день идеально правильное решение: заткнулась и делала то, что мне говорят.

Несмотря на то, что его пальцы были обожжены, Йеннер смог с моей помощью выставить окно, вылез из него и ловко спустился по неровному фасаду. Я выбралась наружу и посмотрела вниз. Зря. Не сказать, что высота оказалась огромной, но она была намного больше метра, а это уже слишком много для прыжка.

Снаружи ослепительно светило солнце, и в лицо мгновенно ударил сухой жар.

Медленно нащупала ногой уступ и также медленно поползла вниз. Понимала, что задерживаю нас, но я же не скалолаз!

— Толкнись руками и падай назад, я поймаю, — скомандовал Йен.

Ух, это было страшно. Страшно вот так взять и задавить в себе инстинкты, слушая только сердце. Я никогда никому не доверялась настолько, но сейчас заставила себя оттолкнуться руками от подоконника и молча рухнула вниз. Разумеется, Йеннер меня поймал. Поставил на ноги и тут же потянул за собой, не дав опомниться. А у меня, между прочим, экзистенциальный катарсис случился, но Йен на это не обратил никакого внимания. Он уверенно вёл меня за собой, жестоко игнорируя и моё неимоверное желание объясниться ему в любви, и слёзы благодарности, и потребность срочно поговорить о наших отношениях.

Но я ему это благородно простила. Чего только не простишь любимому мужчине!

Даже не подозревая, насколько провинился и сколь великодушно был прощён, Йен привёл нас к углу здания и осторожно из-за него выглянул. Даже в самых крутых боевиках ещё никто никогда не выглядывал из-за угла так мужественно и сексуально, как Йен.

— Жди здесь и следи за мной. Как только я махну, беги ко мне и садись позади меня. Если со мной что-то случится, лучше вернись к тому торговцу и скажи, что тебя пытались похитить.

Я ничего даже ответить не успела, как он метнулся к небольшой площадке с песчаными холмиками. Всего их торчало девять штук. Йен на несколько минут исчез из вида, а потом прошёлся между холмиками, наклоняясь к каждому по очереди. Наконец обошёл все и вернулся к одному из тех, что располагался посередине, и внезапно взял и стянул песчаную кучу в сторону. Оказалось, что холмики — это какие-то накрытые чехлами устройства, и от удивления я чуть не проворонила, как Йен мне махнул.

Пригибаясь, побежала к нему.

Пескоходы — маленькие каплевидные мотоциклы на гусеницах. Лобовое стекло перетекает в закрывающую от солнца крышу, а по бокам — ничего. Я села позади Йена и тесно прижалась к нему, обняв за талию слева, чтобы не потревожить рану. Машина под нами резво двинулась, оставляя на песке отчётливый след, который не заметит только слепой клинический идиот.

— Нас найдут по следу! — тревожно проговорила я, вцепляясь в Йена ещё сильнее.

— Я вывел из строя остальные машины.

— У вас в мире такие тоже есть?

— Нет, — лаконично ответил Йен.

Меня распирало от любопытства и страха, я почти всё время смотрела назад, но там словно никто и не заметил нашего отъезда. Как такое возможно?

— Йен, любимый, объясни мне, как ты тут оказался и что происходит, — взмолилась я, и только потом сообразила, что сказала.

— Надень перчатки и береги руки, они тоже могут сгореть, — ответил он, и по напрягшемуся телу я поняла, что он всё услышал, но отвечать не хочет.

Достала перчатки из кармана балахона и натянула на руки. Прижалась к сильной спине Йена и постаралась ни о чём не думать, только оглядывалась назад. Здание базы почти не было видно, только башня на его крыше ослепительно сверкала в лучах двух солнц. Никакой погони за нами не началось, но мне не верилось, что мы отделались так легко.

Мы неслись сквозь каменистую пустыню, периодически пересекая наметённые ветром дюны. Когда я решила, что никаких объяснений не добьюсь, Йен вдруг заговорил:

— Пескоходом управлять я не умел, но это оказалось довольно просто. Научился сегодня. Сделал вид, что хочу купить такой и разобрался в том, как он устроен. Не так уж сложно. Работает на магическом заряде, которого хватает часов на шесть. Я выбрал ту машину, чей артефакт заряжен под завязку, у остальных хода меньше. А ещё я перерезал у остальных тросики, что идут от руля к двигателю, так что догоняющим придётся сначала заняться ремонтом.

— И ты всё это освоил за пару часов?

— Это интересно. Надо будет такой купить в поместье. У нас магии побольше, заряжать будет проще.

— Как ты оказался на Треге?

— Дийнар не знал, но я изначально планировал сюда попасть. Хотел продать яд. В нашем мире торговать им запрещено под страхом смертной казни, а тут за него дали большие деньги. Я надеялся выручить тысяч пятьдесят за яд и ещё столько же в качестве награды. Так что на Трегу я собирался с момента, как отец упомянул о поисках фамильного артефакта.

Ясно. То есть не за мной отправился…

— Как же ты смог попасть сюда?

— Три перевода справки о половой принадлежности. Сначала на бисхумский, где мужской пол считается вторым и больше никак не называется. Потом на эоайи, где второй пол — как раз женский. А потом с языка эоайи на общебюрократический.

— То есть ты тупо предъявил справку о том, что ты женщина? И всё? И они тебя пропустили? — шокированно спросила я.

— Сам до последнего не верил, что выгорит, но этим бюрократам же всё равно, кто ты на самом деле. Лишь бы была справка. Как только вышел из портала, сразу начал искать нужного торговца. Оказалось, что даже на другую базу ехать не придётся. Отправился к нему и… скажем так, очень сильно удивился, увидев тебя на цепи и с ценником на лбу. Сначала хотел разнести всю лавку, но потом решил, что это всегда успеется. Попробовал поторговаться. Остальное ты знаешь.

— Нет, не знаю… Я думала, что ты оставишь меня там и возьмёшь деньги у Дийнара.

— Совесть новую тоже у Дийнара после такого брать? — саркастично хмыкнул Йеннер. — Нет, я всегда знал, что кузен не особо щепетилен, но чтобы настолько…

— Он считал, что ты вернёшься домой.

— Я бы и вернулся, если бы не колба с ядом в животе. Знаешь, как-то обидно было обратно её везти.

Мне отчаянно хотелось спросить, почему он не женился на мне, раз всё равно собирался на Трегу, но я не посмела. Побоялась услышать ответ, который мне не понравится.

— Йен, мне было так плохо…

Я рассказала ему обо всём, что произошло за три дня с момента расставания. На скорости нас обдувал горячий пыльный ветер, зато крыша давала тень. Нельзя сказать, что было совсем уж невыносимо. Да и потом, рядом с Йеном я могла терпеть любые лишения.

— Дийнар — подонок, — резюмировал Йен и замолчал.

— Когда я тебя увидела в первый раз, подумала, что у меня галлюцинации. Так жалела, что не послушалась тебя, и мечтала, что ты меня спасёшь. А когда ты сначала появился, а потом ушёл…

— Не мог же я при торговце сказать, что помогу тебе сбежать. Это было бы глупо.

— Я понимаю, но…

— Тебе стало страшно, что я не вернусь и не освобожу тебя?

— Не только это. Мне стало больно, потому что я решила, что ошиблась в тебе.

Йен ничего не ответил. Никаких горячих заверений, что он меня любит и никогда не бросит. И даже ни единой попытки сказать, что грудь у меня нормального размера, а брюнетки ему вовсе не нравятся.

Иногда молчание — золото, а иногда — совсем нет!

— А куда мы едем?

— На Треге есть несколько обитаемых баз. Эта — самая крупная, её держит одна из группировок, но она враждует с другими. Я планирую добраться до ближайшей, продать там пескоход и уйти порталом в Парайсер.

— А там не захотят отобрать пескоход или убить нас?

Йен лишь плечами пожал.

— А как ты узнал о других базах?

— Когда к поездке готовились, я смог достать через одного офицера план населённых баз этого мира. Мы же не знали, где именно сидит Геньестер. Только имя. Предполагали, что раз он крупный торговец, то должен на главной расположиться, но уверенности не было.

— Что-то мелковат он для крупного торговца… — пробормотала я.

— Зря ты так думаешь. У него почти в каждом мире есть скупщики, которые выкупают для него интересные артефакты. А на Треге он торчит, потому что давно находится в межмировом розыске. А тут его никто не трогает.

— Всё равно странно, что торговец такого уровня сам за прилавком стоит. Он, конечно, всё время по переговорнику своему трещал, но всё же.

— А чем ещё ему тут заниматься? Кроме того, он не опасный бандит, а просто торговец редкими артефактами. Его и отловить-то хотят по больше части для того, чтобы на его коллекцию лапы наложить.

Я обняла Йена чуть крепче и уткнулась лицом в его спину. Основные ответы я получила, а мучить его голосовые связки без крайней необходимости не стоило. Хотелось сделать для него что-то приятное, но в голову лезли исключительно радости постельного спектра.

Глаза сами собой закрылись, и меня разморило на жаре. Чтобы не уснуть, сказала:

— Йеннер, ты очень красивый.

Он аж поперхнулся и закашлялся.

— Шутишь?

— Нет, это правда, — заверила я. — У тебя очень мужественные и правильные черты лица. И глаза необычные.

Повисла пауза. Ответных комплиментов о моих глазах, прекрасных, как горные озёра, не последовало.

— Отец меня всегда грязноглазым называл, потому что у чистокровных Зоттеров глаза голубые или синие, — проговорил Йен, когда я решила, что он уже ничего не ответит.

— С недавних пор от синеглазых Зоттеров меня воротит.

Вот она — магия официального брака: стоило выйти замуж за вроде бы нормального парня, как он сразу оказался сволочью и гадом. И трёх дней не прошло. Зато теперь у меня тоже есть душещипательная история о том, что мой бывший муж — козёл. Жаль, что мне уже не суждено влиться с нею в какой-нибудь не особо дружный коллектив бухгалтерш.

Несколько часов мы ехали молча, потому что от разговоров быстро пересыхало во рту. Я дремала, тесно прижавшись к Йену, чтобы не свалиться с сиденья. Он вёл пескоход в одном ему известном направлении, при этом никакого страха у меня не было, напротив. Посреди мёртвой, иссушающей пустыни я наконец чувствовала себя в полной безопасности.

— Кстати, а как тебе удалось угнать машину? Неужели их не охраняют?

— Охраняют двое, и не очень ответственно подходят к делу, поэтому теперь спят. Видимо, обычно нет дураков сбегать в пустыню.

— Странно. Если есть другие базы, то почему нет?

— Вероятно, нас ждёт неласковый приём, — отозвался Йеннер и замолчал.

Я прикрыла веки и постаралась дышать размеренно. Благодаря артефакту, песок в ноздри почти не забивался, а нос слегка холодило изнутри, и это была единственная точка во всём теле, которая не страдала от изнуряющей жары. Тело под балахоном не просто вспотело, потом пропиталась вся одежда, включая трусы и носки. Я потихоньку варилась в собственном поту, и мною овладела странная вялость. Видимо, сказалось дикое напряжение последних трёх дней. Как только оно схлынуло, захотелось свернуться клубочком и уснуть, желательно в крепких объятиях Йена.

И пусть я пока не до конца разобралась в его реакциях, но уже решила, что никуда он от меня не денется. Чувства к нему горели ярче с каждой секундой, и я с одной стороны понимала, что он вроде не делает шагов к сближению, и это странно. С другой — предвкушала то, что могло произойти дальше.

Одно дело просто первый поцелуй с симпатичным парнем, и совсем другое — долгожданный первый поцелуй с мужчиной, в которого ты ужасно влюблена и который спас тебя из рабства, рискуя жизнью. Чувствуете разницу? Я вот чувствовала!

И думать в жарком сонном мареве могла только о своём герое.

— Как твоя рана на боку? Не беспокоит?

Йен отрицательно покачал головой.

— Тебе не больно?

Снова.

— А руки?

И ещё раз.

Я потёрлась лбом о его спину и затихла. Вот вроде бы молчун лучше, чем болтун, но иногда так хочется нормального разговора!

— Для меня просто эти раны выглядят очень страшно.

Он вздохнул и сказал:

— Уже практически зажило всё. Обезболивающее заклинание я освоил одним из первых.

— Тебе тяжело говорить? Или ты просто не привык?

Что сделал Йен? Кивнул! Вот и понимай, как хочешь.

— Спасибо тебе. Ты не представляешь, насколько я благодарна. И очень ценю всё, что ты для меня делаешь.

Йеннер напрягся, но ничего не ответил, молча всматривался в бесконечный пустынный горизонт. Маленькое солнце опустилось чуть ниже, и теперь начало ощутимо припекать с одного бока. Стало ещё жарче.

— Пить хочешь?

Мой спаситель кивнул, и я лениво пошевелилась, достав из рюкзака воду. Чуть ослабила пробку на бутылке и протянула Йену. Он сбавил ход, потому что на пути порой попадались крупные камни, и тогда приходилось вилять, объезжая их, а с бутылкой в руке делать это непросто. Он пил воду мелкими глотками, медленно и с наслаждением. Когда передал бутылку обратно, я допила то, что в ней осталось, обняла его покрепче и задремала.

Очнулась, когда пескоход резко тряхнуло. Мышцы затекли, и я решила, что как только доберусь до нормальной кровати, то неделю из неё не вылезу. И Йена к себе заманю, а потом не выпущу.

— А у вас в мире ванны есть? Или бассейны?

Йен кивнул.

— Когда мы отсюда выберемся, хочу полдня плескаться в прохладном бассейне. Или озере. Ты любишь плавать?

Он снова кивнул.

— Это здорово… можем тогда поплавать вместе… — протянула я.

Видимо, моего спасителя предложение не особо заинтересовало, потому что он никак не отреагировал. Ладно, он сейчас просто не о том думает. Он же мужчина. Просчитывает шаги спасательной операции, занимается тактическим планированием нашего возвращения в Парайсер, обдумывает дальнейшую стратегию действий. А тут я со своими чувствами.

В общем, я приняла третье правильное решение за день: отстала.

Видимо, астрологи предсказали день великой мудрости. Жаль, что не неделю, конечно…

Часов у меня не было, поэтому я не знала, сколько мы провели в пути, а время медленно тлело в лучах двух чуждых светил. Я только сейчас поняла, насколько иными могут быть другие миры. Во многих книжках они почему-то такие же, как Земля. Но это ложь. Чуждость иного мира ощущаешь кожей. Она диссонирует где-то на подкорке и мешает сосредоточиться. Сознание возмущённо кипит: тут всё иначе! Давай вернёмся обратно домой, поселимся в берёзовом лесу и купим кокошник!

Впереди слева что-то блеснуло. Йеннер тоже заметил и впервые за поездку обернулся на меня.

— Это маяк другой станции. Мы почти не сбились с курса.

Он свернул левее и направил пескоход в сторону мерцающего отблеска. Занятные у них маяки — просто фасеточные зеркала, на которых играют лучи солнц. Чем ближе становилась цель, тем сильнее напрягалось тело Йена под моими руками. Волнение передалось и мне. Когда в поле видимости показалось ржаво-бежевое здание, мы вдруг остановились.

Йен достал из сумки воду и напился. Полупустую бутылку передал мне. Вынул из ножен меч и упёр его остриём в дно пескохода, а рукоять зажал между коленом и сиденьем. Хищно сверкнуло лезвие, по которому бегали крохотные голубые всполохи магии. Оно светилось силой и словно рвалось в бой.

— Видишь вон те валуны? Я оставлю пескоход за ними, ты подождёшь, пока я схожу на разведку. Если не вернусь, то…

— Нет, такой вариант мы даже рассматривать не будем, — запротестовала я.

— Лера… — прохрипел он, а потом замолчал ненадолго. — Если меня убьют, то вернёшься обратно к Геньестеру по нашим следам. Скажешь, что я тебя похитил, поплачешь и пожалуешься, заплатишь ему. Деньги в сумке. Смотри, пескоход управляется так: тянешь на себя руль, и он едет вперёд. Давишь — и он останавливается. Хода здесь осталось часа на полтора-два. А дальше дойдёшь. Ветра почти нет, следы видно хорошо.

— Йен, не надо так говорить, мне страшно! — голос задрожал, и в носу защипало. — Вернись, пожалуйста. Я буду очень ждать. Очень.

Он пристально посмотрел на меня и сказал:

— Мы не всегда выбираем, вернуться или нет.

До торчащей из земли каменной глыбы, почти не отбрасывающей тени из-за двух светящих с разных сторон солнц, мы доехали минут через десять. Йен специально двигался так, чтобы валун закрывал нас и мешал обзору со стороны здания. Заботливо поставив пескоход таким образом, чтобы получилась хоть какая-то тень для меня, он выбрался наружу, взяв лишь меч.

— Йен, может, нам вернуться на ту базу?.. — растерянно предложила я, отчаянно не желая его отпускать.

— Меня убьют за нападение на охранников и похищение пескохода. Так что у меня выбора всё равно нет. А ты постарайся себя выкупить. С порталом потом что-нибудь придумаешь.

Он повернулся, чтобы уйти, но я поймала его за запястье и обняла. Душили слёзы. Было так плохо оттого, что я его подставила своим решением уйти из Канцелярии, хоть вой.

— Йен, прости. Я не хотела. Я не знала, что так выйдет.

— Успокойся. Попей. Я буду осторожен.

— Йен, я тебя люблю, — всхлипнула я, пытаясь разглядеть его глаза под тёмной солнцезащитной маской. — Пожалуйста, возвращайся.

Он молча усадил меня обратно в пескоход и ушёл. Фигура в грязно-бежевом балахоне почти сразу растворилась в парящем над песком мареве.

Йен исчез с моих глаз, и я отчаянно боялась, что больше никогда его не увижу.