Глава девятая, о неразумности списывания

Ночь прошла беспокойно. Я не находила себе места от ужасного предчувствия. Тревога, поселившаяся в душе вечером, росла и росла. Я не знала, что произошло в моё отсутствие, почему так изменилось отношение Йеннера к Штригесу. А ещё не знала, чью сторону принимать. Оба мне помогли. Если бы лорд Зоттер не написал тот дурацкий протокол и не поставил первую подпись, не факт, что я бы сама до этого додумалась так быстро. А теперь то, что казалось невозможным, уже почти сделано.

Молчаливый, угрюмый и злой, Йеннер начал пугать. Стоило один раз поймать его взгляд, и становилось кристально ясно: он — безжалостный убийца. Не зря он отправился вместе с Дийнаром, чтобы его охранять. Такой, как Йеннер, может оборвать чужую жизнь, не раздумывая. Утешало лишь то, что он казался достаточно эгоистичным и выдержанным, чтобы не совершать глупостей. Вряд ли он станет нападать в Межмировой Канцелярии, где есть риск застрять из-за совершённого преступления на долгие годы.

Следовательно, ничего слишком уж опасного Штригесу не грозит. Или грозит? Может, его предупредить? Но о чём? Злой взгляд к делу не пришьёшь, да я и не знала, что произошло между этими двумя, пока меня не было. Может, старый маг неудачно пошутил на тему немоты Йеннера?

Промучившись целую ночь, я уснула под утро, решив наблюдать и не вмешиваться. Глупо врываться в отношения двух взрослых малознакомых мужчин, мало ли что между ними случилось. Утешая себя таким образом, я всё же не могла расслабиться. Не получалось отмахнуться от тяжёлых мыслей, а нехорошее предчувствие не унималось: ворочалось в груди, царапало изнутри острыми когтями, росло и крепло с каждым часом.

Проснувшись, обнаружила перед собой завтрак. Незнакомый фрукт, несколько пирожков, бутыль мутного зеленоватого сока. Йеннер сидел рядом и уплетал те же пирожки, запивая тем же соком.

— Это мне? — неуверенно спросила я.

Лорд Зоттер кивнул. Отказываться и тем самым его оскорблять его было глупо, и я решила осторожно выяснить, что произошло. Штригеса поблизости не оказалось, как и Дийнара. Утренний гонг ещё не прозвучал, так что все занимались своими делами.

— Спасибо большое. Йеннер, у вас вчера что-то случилось? Вы поссорились со Штригесом? — вкрадчиво спросила я, заглядывая в смуглое лицо.

Взгляд серо-коричневых глаз тут же изменился. Стал колючим и предостерегающим. Не нужно ходить к гадалке или раскладывать пасьянс, чтобы понять: Йеннер ничего не расскажет, а если продолжить настаивать, то станет только хуже.

— Ясно, — опустила я глаза. — Просто не хотелось бы, чтобы вы ссорились. Штригес мне очень сильно помог, как и вы. Я вам обоим очень благодарна.

Лорд Зоттер лишь хмыкнул в ответ, и я решила сменить тему.

— Вы уже собрали нужные документы?

Ещё один смешок. И тишина.

Хорошо, пусть он немой, но ведь есть же язык жестов? Как-то он должен с людьми объясняться? Складывалось впечатление, что Йеннер не просто не мог говорить, но и не особо хотел. Сегодня он снова надел свой доспех и выглядел так, будто ему предстоял бой на мечах, а не день нудного сбора справок. Хотя готова поспорить, что агрессивный брюнет предпочёл бы мечи.

Когда прозвучал утренний гонг, я проверила свою «суперпозицию» в очередях к каждому из четырёх окон. По всему выходило, что первой удастся получить справку о разумности.

— Ненавижу этих гнусных бюрократов! — едва слышно процедили рядом, и я обернулась на звук.

Сразу после меня заняла место та самая эльфийка, что отдала Жруну свои документы. Сегодня она надела светло-зелёное, расшитое перламутровой нитью платье, настолько завораживающе красивое, что захотелось купить такое же… Только серое, под цвет глаз.

— Прекрасно вас понимаю…

— И ведь у меня есть все эти справки! Только оказалось, что проще получить новые, чем заверить подлинность тех, что я притащила с собой! — раздосадованно воскликнула она.

— У меня вообще никаких документов нет, — вздохнула я.

— Ладно, в соревновании по невезучести вы победили, — хмыкнула вдруг эльфийка и немного расслабилась. — Какие же они твари! Этот их принцип равенства рас — просто насмешка, если только не имеется в виду, что всем расам тут равно плохо.

— Это да, — согласилась я. — А вы откуда?

— Из Великого Леса, — отозвалась она и представилась: — Имерекуллушемиэ?ль.

— Лера. Очень приятно познакомиться.

— Можешь звать меня Миэ?ль, — милостиво разрешила эльфийка, отстукивая изящной ножкой дробь нетерпения. — Чтоб я ещё хоть раз сюда сунулась… Каждый раз думаю: ноги моей больше в этой выгребной яме не будет, но потом проходит пара веков, я успокаиваюсь и отчего-то решаю, что уж теперь всё быстро получится.

Я удивлённо воззрилась на собеседницу. Миловидное личико с большими зелёными глазами, тонкая фигурка, худенькие руки и почти полное отсутствие женских округлостей. Да ей ни за что не дашь больше двадцати. Какая «пара веков»? Хотя, может, у них в Великом Лесу и века другие?

Очередь продвинулась, и передо мной осталось всего трое разумных.

— А у меня, знаете, такой бред потребовали… — осторожно начала я, вглядываясь в лицо эльфийки. — Протокол о потере девственности, представляете? Ещё и в трусы лезут, можно подумать, их как-то касается, невинна я или нет.

— Мрази! — легко согласилась собеседница. — И что за протокол?

— Пришлось выдумывать всякую чушь. Вот. Приятель один составил ради шутки.

Я протянула ей документ и наблюдала, как недовольное лицо сначала внезапно преображается от удивления, а потом становится весёлым. Улыбка эльфийке очень шла, особенно такая задорная.

— Что ж, достойный ответ этим очкастым грымзам.

— Так-то да, вот только не хватает подписи и копии удостоверения личности последнего свидетеля, — с намёком протянула я. — А где их взять, если знакомых тут у меня почти нет?

— Как нет? — радостно фыркнула она. — А я? Сейчас мы им всё подпишем! Пусть подавятся! Кстати, по тексту сразу видно, что мужик сочинял. Вот серьёзно, кому интересна форма наконечника алебарды? Уж если бы женщину волновала форма наконечника, то уж точно не у алебарды. И какая разница, какой доспех с себя торопливо снял рыцарь? А вот главного нет. У кого какой длины? — лукаво улыбнулась она и подмигнула. — А вообще бред, конечно. Ответственно заявляю, что седьмого мужика брать решительно некуда, лучше даже не заморачиваться. Шесть ещё хоть как-то, да и то будут друг другу мешать. Уж лучше пригласить двух нагов…

Зелёные глаза подёрнулись мечтательной дымкой.

Ещё двое скрылись в недрах кабинета, мы шагнули поближе. Передо мной теперь стоял парень, настолько худющий и немощный, словно из мясного в рационе у него были только заусенцы.

— Спасибо огромное за подпись! Кстати, я тут видела одного нага вчера. Симпатичный… — хихикнула я.

— Где? — завертела головой собеседница. — К нам их не пускают, потому что эльфы — жуткие расисты и снобы. Но мой тебе совет: обязательно с нагом попробуй. Это что-то!.. А язык…

К сожалению, закончить она не успела, как раз подошла моя очередь, и пришлось идти за справкой о разумности, так и не узнав пикантных подробностей.

Просторный кабинет был таким же серым, как и все остальные присутственные места во Втором секторе. Каждый посетитель подходил к столу кварраницы и заполнял несколько заявлений, а потом получал тест. Я вписала свои данные в ворох бумажек, и служащая протянула листок с вопросами. Пробежав их глазами, я нахмурилась. Вчиталась внимательнее и похолодела. Мне на эти вопросы никогда не ответить!

«Какое поведение шуймиста?ра является наиболее ожидаемым в период эльке?рса?» И варианты ответа: швольное, спокойное, буйное. Да ни буя я не знаю — буйное у него поведение или нет! Кто такой шуймиста?р и что такое эльке?рс?! Как можно такие вопросы давать? А где квадратное уравнение, группа фигурок, из которых нужно выбрать лишнюю, и ещё что-нибудь в таком духе?

«Растёт ли швило?сс в Миярмине?ле? Учитывайте характеристики швилосса». Варианты ответов: да, нет, только в прибрежных областях. Что?! Да что это за издевательство?! Как это вообще с разумностью связано? Как я должна учитывать характеристики швилосса, если я первый раз слышу это слово? Кто вообще составлял этот дебильный тест?

Пока я негодующе хватала воздух ртом, вошедший передо мной щуплый ушастый паренёк бойко решал задачки, обводя в тесте ответы карандашом.

— Скажите, а тест можно только один раз проходить? — спросила я у пожилой кварраницы, что сидела напротив с прикрытыми глазами, но та явно просыпаться не собиралась.

Пауза затянулась, и я поняла, что быстрее отращу себе рога на лбу, чем получу ответ, если буду безропотно его ждать.

— Ау!

— Можно, — буркнула чиновница, недовольно поправив шарфик на шее.

— Один раз или несколько?

— Сколько угодно, — отозвалась она.

Я обрадовалась и скосила глаза в ответы паренька. Из двадцати вопросов теста он ответил уже почти на все, и я самым бесстыдным образом перекатала у него всё, что смогла разглядеть. Ещё на два вопроса ответила на удачу. В первом отметила единственное знакомое слово, во втором — просто выбрала третий вариант, потому что три – это В, а В — это Валерия. Вот такая Л — логика.

Парень отдал тест кварранице. Та прикрепила его к заявлению, поставила печати и отнесла к специальному ящику, стоявшему позади чиновниц, где и скопились сотни заявок.

— Благодарю! — поднялся он. — Когда и где можно забрать справку?

— В квабинете 2-2112-З, через пять рабочих дней, — квакнула в ответ служащая с желтоватыми пятнами на голове.

— Спасибо! — поблагодарил парень и ушёл.

Проводив долговязую худощавую фигуру глазами, протянула свой документ сидящей напротив чиновнице. Она разлепила один глаз, неторопливо сфокусировала его на моих бумагах, поставила на них печати, скрепила с заявлением, с кряхтением поднялась, отошла и положила в ящик. Вот и всё.

Я, Лера Сидорова, тест на разумность… списала!

— А когда можно заново сдать, если потребуется? — спросила я у чиновницы, когда она вернулась за стол.

— В следующем полуцикле, — ответила она.

— В смысле? — нахмурилась я. — Вы же сказали, что сдавать тест можно сколько угодно раз.

— Сдавать можно сколько угодно раз, но не чаще одного раза в полуцикл, — сухо проговорила она и прикрыла глаз.

У меня от ужаса аж волосы зашевелились, и не только на голове.

— Погодите, но как же так? Можно тогда мне перепроверить ответы?

— Ваше заявление принято к рассмотрению. Ожидайте.

— Я вижу, что оно принято. Вон оно, сверху лежит, — заволновалась я. — Но я теперь не уверена в своих ответах! Я, признаться, не очень хорошо знаю, что такое швилосс… Я думала, что можно делать сколько угодно попыток, сдавая этот тест.

— Можно, — кивнула кварраница, не открывая глаз. — Но не чаще одного раза в полуцикл.

— Пожалуйста, верните моё заявление, — взмолилась я. — Мне нужно перепроверить ответы.

— Ваше заявление принято. Ожидайте резолюции.

— Но оно же вон, сверху лежит. Отдайте, пожалуйста! Чего вам стоит? — отчаянно воскликнула я.

— Ваше заявление принято. Следующий!

— Нет, погодите! Я бы хотела перепроверить!

— Следующий!

— Постойте!

Я вскочила на ноги, примериваясь, как бы перепрыгнуть стол и прорваться к своему заявлению. В этот момент зазвучал тревожный сигнал, кусок стены резко отъехал в сторону, и из ниши шагнул белый голем в виде человека с львиной головой. Твёрдый хвост обвил мою талию и грубо вышвырнул из кабинета. Глаза у ожидавшей своей очереди эльфийки широко распахнулись, когда я рухнула к её ногам.

От стыда и возмущения щёки горели огнём. Миэль не стала делать вид, что мы незнакомы, помогла подняться и злобно сощурилась, глядя на вход в кабинет.

— Сволочи! Не переживай, я так раз десять вылетала. Бывает. Особенно если орать начать. Орать вообще бесполезно, лучше рыдать. Умеешь стенать и заламывать руки? Вот это может пригодиться. А ты не расстраивайся…

Но утешить меня эльфийка не успела — настала её очередь заходить внутрь. Пока она сдавала тест, я сидела у стены, уронив лицо в заледеневшие ладони. Нет, не зря я не смогла самостоятельно сдать тест на разумность. Списывать у незнакомого парня, не уточнив всех деталей? Не самый умный поступок. Теперь ждать пять дней и смотреть, во что это вылилось.

Я, Лера Сидорова, тест на разумность… провалила!

Эльфийка вышла из кабинета довольно быстро. Нервно передёрнула плечами и подошла ко мне.

— Не переживай ты так, Лера. Каждого хоть раз, да выкидывали из кабинета. Молодые кварраницы ещё ладно, а старые на каждый чих тревожную кнопку жмут. Гадины болотные, не зря их вышвырнули из Кваэка.

— Откуда?

— Это их родной мир, Кваэк. Там зародилось две разумные расы, вторые — кваххарцы, они на людей очень похожи, только жабры у них тоже есть. Кваэк — болотный мир, вот они в болотах своих и жили. А потом что-то не поделили, кваххарцы взяли и выставили кварранцев вон. В Межмировую Канцелярию. А сами тут же подали заявку на запрет порталов.

— Такое бывает?

— Конечно. Иногда запрет принудительный, со стороны Канцелярии из-за карантина или вируса. Но миры сами могут подать заявку на такой запрет, особенно если они неразвитые, а к ним приходят всякие разнузданные маги и творят непотребства. Так вот, Кваэк закрыли. Кваххарцы теперь там прекрасно себя чувствуют, а кварранцы в Канцелярии осели, заняли почти все должности в двух кластерах, Первом и Пятом, водном.

— Вот вроде и жалко их должно быть… Но как-то не жалко.

— Кто вообще придумал поставить чиновниками расу, ненавидящую другие расы? Мы-то ещё ладно, а вот всем жабровым от них жёстко достаётся. Так, ладно, вижу, что ты уже пришла в себя, так что я, пожалуй, пойду. Мне ещё кучу дел надо успеть переделать, если я не планирую тут состариться.

— Спасибо, Миэль. Ты мне очень помогла.

— Не за что.

Эльфийка удалилась грациозным, летящим шагом, и пришлось подниматься на ноги. Ладно, может, справку о разумности я и не получу, но если бы потребовалась справка о коммуникабельности, то я бы без сложностей её предоставила. Протокол-то подписан!

Проверив, что черёд подавать заявки на получения свидетельств подойдёт ещё не скоро, я направилась к кабинетам медицинских освидетельствований. Страждущих раздеться перед равнодушными кварранцами сегодня оказалось немного, а ещё на удивление работали все шесть кабинетов, поэтому очередь двигалась весьма бодро. Когда стоящий передо мной мужчина исчез за дверью с табличкой «2», я предупредила остальных:

— Мне нужно в пятый кабинет, так что в другие можете проходить раньше меня.

Рядом со мной пристроилась корпулентная дама за пятьдесят, нервно поглядывающая на наручные часы. Стало даже любопытно — они у неё по местному времени идут или по родному? Когда дверь с табличкой «пять» приоткрылась, и из неё на полусогнутых выполз раздосадованный рогатый мужик, хлюпающий носом, я от души ему посочувствовала. Видимо, ему тоже понадобилась справка о половой принадлежности. В этот момент корпулентная дама оттеснила меня могучим (если не сказать грубее) боком и стремительно понесла в нужный мне кабинет все три свои подбородочные складки.

— Тут очередь! — возмутилась я.

— Мне только спросить! — отбрила она и полностью перегородила собой ромбовидный дверной проём, а потом обернулась ко мне, сощурила и без того маленькие глазки и процедила: — А ты подождёшь!

От возмущения у меня заполыхало в груди. Вот ведь наглая дрянь, в рот её наоборот!

— Мне тоже только спросить, — вдруг влез передо мной хлыщеватого вида брюнет с большими клыками и вертикальными зрачками.

Да вы издеваетесь?! Слабачку нашли?!

Хлыщ держал перед собой справку, и я рванула её у него из пальцев, а потом демонстративно помахала, держа бумажку двумя руками, делая вид, что собираюсь порвать.

— А ну пошёл отсюда вон, беляш с навозом! Иначе порву, и будешь новую получать, — прошипела я с экспрессией, которой сама от себя не ожидала.

Хлыщ скривился.

— Мне только спросить!

— В очередь встань, тогда и спросишь. Мне тоже только один протокол занести, — прорычала я.

— Рыжуля дело говорит, — высунулась из очереди гоповатого вида орчанка. — Иди и жди. Не то я тебя сама манерам научу, — зеленокожая многообещающе улыбнулась, выдвинув челюсть вперёд и обнажив два толстых нижних клыка.

Хлыщ внял.

— Справку отдай, — капризным голосом попросил он у меня.

— Иди в конец. Я тебе её передам. А ты молись своим богам, чтоб никто из тех, кто не любит влезающих без очереди, тебе её случайно не порвал в процессе.

— Сука! — рявкнул он.

Я легонько надорвала край, с вызовом глядя хлыщу в глаза:

— Поговори тут у меня!

— Рыжуля, рви, — прогрохотала орчанка. — Я его уйму, если чё.

— Пошёл в конец очереди! — зашипела я на наглеца, и он подчинился.

Пробормотав ругательство, двинулся в нужном направлении, а потом замер последним. Я отдала его справку стоящему позади меня господину в пенсне, и тот небрежно передал её дальше. Когда очередь дошла до орчанки, она гыкнула и пробасила:

— Чёт жарко тут!

А затем со смаком вытерла несчастной бумажкой подмышки: сначала одну, а потом другую. Очередь захихикала. Глаза хлыща налились кровью, но с высоченной мускулистой зеленокожей воительницей он решил не связываться. Когда справка дошла до адресата, то выглядела уже не шибко авантажно. Под стать хозяину.

Зато больше ни у кого из присутствующих желания лезть без очереди не возникло. Я скрестила руки на груди и принялась ждать, когда освободится нужный кабинет. На этот раз всё оказалось очень долго. Видимо, нахальная бабища спрашивала нечто очень сложное или врач не смог с наскока найти у неё нужные органы.

«Только спросить» тётка вывалилась из кабинета сразу после обеденного гонга, плаксиво дрожа подбородками.

— Мне нужно вернуться, — истерично выкрикнула она. — Осмотр не закончился.

— Слышь ты, плесень шаровая! Пошла в конец очереди, — наехала на неё орчанка, которой тоже не посчастливилось пройти в кабинет до перерыва. — Рыжуля тебя не пропустит.

— Но мне только закончить! — взвизгнула тётка.

— Я тя сама закончу, если ещё раз твоё хлебало увижу.

В общем, тётке тоже пришлось ретироваться, потому что хоть весовая категория у них была примерно одинаковая, однако накачанная быковатая орчанка выглядела так, что сильно с ней не поспоришь, если зубы дороги.

— Спасибо, — поблагодарила я.

— Ловко ты этого клыкастика отбрила, — радостно оскалилась она. — Сама сикильда, а ничё, могёшь за себя постоять.

— Угу, — дипломатично улыбнулась я, не особо желая продолжать разговор, но при этом испытывая к орчанке невольную симпатию.

Она мне даже чем-то напомнила Шуру… Я сидела на полу возле заветной двери и думала о том, как сильно хочу вернуться домой. В наш шикарный привычный мир. Отчего-то остро захотелось кислых щей, оливье и медовика. Видимо, тоска по родине пошла на новый виток.

Хотя ладно домой, тут бы на улицу выйти, задрать голову к небу, пусть даже такому серому, как эти угнетающие стены, но живому и естественному. Тоска сдавила грудь, но я запретила себе раскисать. Если стиснуть зубы и идти к цели, то небо я ещё увижу, а вот если раскиснуть и начать себя жалеть, то на волю не выбраться.

В нужный кабинет я попала сразу после обеда.

— Здравствуйте. Я принесла протокол о потере девственности.

Безжалостный арктический свет снова слепил глаза и бликовал на толстых линзах очков врача. И вроде отдышалась перед входом, подготовилась морально, но стоило переступить порог знакомого кабинета, как нахлынули мерзкие воспоминания.

— Присаживайтесь, — сухо указал кварранец.

Я села на стул для посетителей и протянула врачу протокол. Он внимательно с ним ознакомился и равнодушно проговорил:

— Я не могу его принять. Необходимы копии удостоверений личности всех подписавшихся свидетелей.

С чувством мариансковпадинного удовлетворения, я достала все четыре копии и приложила их к протоколу.

— Всё равно не могу принять, — безэмоционально сказал чиновник. — Не хватает копии диплома врача, заверившего протокол.

Я выудила копию из рюкзака и положила перед ним. Кварранец внимательно её изучил.

— Недостаёт копии разрешения на ведение врачебной деятельности.

— Да что вы говорите! — фальшиво изумилась я. — Так вот же она.

Документы легли на стол.

— Также требуется удостоверение личности врача, заверившего протокол.

— Да неужели? Очень жаль, что вы меня заранее об этом не предупредили… — поцокала я.

Показалось, или в глубине жабьих глаз мелькнула радость?

— В таком случае я не могу принять протокол. Возвращайтесь, когда соберёте полный пакет документов.

— Нет, можете. Копию удостоверения личности врача я захватила. Вот она.

Досада или просто отсветы ледяных белых бликов на стёклах очков?

— Не хватает копии врачебной лицензии.

— Хорошо, что она у меня тоже есть.

Отдав кварранцу все бумаги, я выжидательно посмотрела в жабьи глаза. Тот принялся рыться в своих документах, наконец отыскал моё заявление и присоединил к нему протокол.

— Ваша справква будет готова в течение одного цикла. Получить её можно в квабинете 2-2112-З по истечению сроква.

— Это всё?

— Да.

Я поднялась с места, опьянённая своей огромной победой. Нужно проверить «суперпозицию» в других очередях и сходить в столовую. А ещё купить Штригесу какой-то подарок, ведь это он нашёл врача и договорился с ним. Что бы я делала без седовласого мага? Головой об стену билась бы.

К сожалению, остальные мои позиции пока не особо продвинулись, так что отправилась в столовую, и там столпилось столько разумных, что моя очередь подошла лишь к самому ужину, когда почти всё съестное раскупили. Пришлось забирать жалкие остатки.

Гонг прозвучал в тот момент, когда я уже рассчиталась, но ещё не успела забрать бутылки сока с прилавка. Продавец резким движением закрыл кассу, зазвеневшую металлическими кредитами, развернулся и ушёл, а стоящие позади меня разумные принялись возмущаться, бросая на меня недовольные взгляды. Схватила свои покупки и ретировалась, пока не дошло до скандала и мордобоя.

В общем зале было многолюдно, многорептилоидно и многогуманоидно. Штригеса я увидела издалека. Он едва ли не плясал от счастья.

— Мне наконец выдали разрешение! Осталось только поставить последнюю печать — и можно отправляться на Масет.

— Поздравляю, — обрадовалась я. — Хотите сока, чтобы отпраздновать?

— Буду премного благодарен, Лерочка.

Я поделилась с пожилым магом соком, фруктами и единственной мятой булочкой, которую удалось купить.

Вскоре к нам присоединились Дийнар с Йеннером, и взгляд последнего мне совершенно не понравился. Колючий, дерзкий, решительный. Ощущение, что лорд Зоттер задумал нечто гадкое, вспыхнуло с новой силой, и когда все разместились на ночлег, я решила «случайно» положить руку ему на грудь, чтобы он не смог встать незамеченным.

Аристократы по-прежнему предпочитали спать по обе стороны от моего матраса, и я им была за это благодарна. Их присутствие давало мнимое чувство безопасности.

Сделать вид, что уснула, и положить ладонь на брюнета не составило труда. От неожиданности он слегка вздрогнул, но мою руку убирать не стал, а я поразилась тому, насколько редко бьётся его сердце. Конечно, у атлетов пульс реже, но не настолько же! Даже в расслабленном состоянии тело Йеннера оказалось очень жёстким на ощупь. А потом он накрыл мою ладонь своею, мозолистой и горячей, однако почему-то это помогло уснуть. Или просто сказались бессонные ночи и усталость?

Возможно, вы ожидаете историю о том, как я проснулась ночью, обнаружив, что Йеннера нет рядом, проследила за ним и застукала на месте преступления. Увы, её не будет. Я спала как убитая, и разбудило меня не отсутствие лорда Зоттера, а громкий утренний скандал. Под моей рукой по-прежнему неподвижно лежал Йеннер, а голоса вокруг становились громче с каждой секундой.

— Что случилось? — сонно спросила я, садясь на матрасе.