Глава 12. Свидание

Арина

– Милая моя, я так хочу тебя обнять, – шепчет на ухо Полина, которой я только-только всё рассказала. Мне так её не хватает! Как же надоело слышать Солнцеву исключительно по телефону! Сейчас жалею, что пошла на поводу у отца и не осталась в Москве, как планировала изначально. Пусть жила бы в университетской общаге, но Поля была бы рядом, да и Амиров так и остался бы несбыточной мечтой. А как ни крути, в качестве мечты он был гораздо лучше...

– Знаю, – отвечаю, шмыгая носом. – Поль, я такая дура!

– Это Лерой твой идиот! Рин, не плачь, – уговаривает подруга, а сама еле сдерживает слёзы, чтобы не составить мне компанию.

– Я так любила его, Поль, а он... Он со мной так... За что?

– Рин, ну ты чего к нему пьяному-то полезла? – вздыхает Солнцева, и слышу: плачет. Ей больно за меня, как за себя!

– Не знаю, – шепчу, пожимая плечами, хоть подруга и не видит меня, а потом срываюсь: – Ему же было плохо, как я могла уйти?! Но он... он же мог... хотя бы...

– Тише, тише! – успокаивает Полина, а я закрываю глаза и представляю, как подруга гладит меня по голове, утешая.

– Поль, мне так больно!

– Может, к врачу: вдруг там Амиров этот перестарался? – тут же вспыхивает Полина.

– Мне не там больно, Поль, мне жить не хочется.

 Эта боль никак не отпускает, не уходит и не думает стихать... А Амиров даже не позвонил мне, хотя с отцом связаться и предупредить об отгулах успел. Лерою не важно, что мой мир разрушен. Ему безразличны мои чувства. Его даже не беспокоит, как я посреди ночи одна добиралась домой! Пусть, закрывая глаза, Лерой видел свою проклятущую Ксюшу, но он же их открывал! Он гнал меня из своего дома – значит, понимал всё! Амиров, в конце концов, мой телохранитель и просто не имел права на такое наплевательское отношение!

– Арин, не говори так, прошу! Жить ей не хочется! – взрывается подруга. – Ну же, глупая, посмотри на меня, вспомни, через что я прошла! Но поверь мне: всё плохое забывается. Всё! И Лерой твой забудется, вот увидишь!

– Не забудется, – мотаю головой. – Разве можно любовь стереть из памяти? Я не смогу, Поль! Никогда!

– Это тебе только так кажется, Ринка, – вздыхает Солнцева.– А вообще, попробуй посмотреть на всё это с другой стороны. Да, ничего у вас не вышло. Да, обидно. Но зато теперь ты знаешь, кто такой этот Амиров на самом деле, и что он не стоит ни единой твоей слезинки. Отпусти его! Считай, отблагодарила его за спасение тогда, и постарайся отвлечься. Поверь, всё наладится! Честно!

– Я ничего не хочу! Понимаешь?

– А ты через «не хочу»! Не показывай Амирову, что он победил. Найди себя в чём-то другом или с кем-то другим. У тебя получится. Отвлекись! Счастье, оно же не в конкретном человеке, который рядом или вдруг нет. Счастье в тебе само́й, Рин! Вот и живи, радуй мир своими улыбками и не гони тех, кто хочет быть рядом. А Лероя просто отпусти. Он свой выбор сделал – неправильно, жёстко, грубо, но это его решение. Он о нём ещё пожалеет, вот увидишь! Но к тому времени ты научишься быть счастливой и без него, и ещё тысячу раз поблагодаришь его за этот урок!

– Поль, это всё на словах так радужно, а в жизни так не получается!

– Да ты ещё и не пробовала! Сидишь и ждёшь звонка от Амирова. Не слишком ли много чести человеку, который даже не понял, с кем провёл ночь?! Да грош цена такому мужику!

– И что ты предлагаешь?

– Рин, будь умнее. Сделай вид, что для тебя эта ночь значит ничуть не больше, чем для него. Люби себя и цени, а него наплюй. Даже мне уже понятно, что этот Амиров недостоин тебя. Пусть и дальше крушит свой дом и жизнь сколько влезет! Тебе его проблемы для чего? Ты попыталась помочь – он не оценил. Не трать на него время, и тем более – слёзы! Поверь, встретишь ещё хорошего парня!

– Спасибо, Поль, – крепко сжимаю телефон в руке, зная, что подруга права. Быть счастливой в этой жизни или нет, зависит только от меня, но никак не от Лероя.

 И чтобы не быть голословной, сразу после разговора с Солнцевой отключаю мобильный. Весь день неприкаянно слоняюсь по дому, обдумывая слова Поли, а наутро решаю начать новую жизнь! Без Амирова! И без своей любви к нему! Понимаю, иначе перестану уважать саму себя, ожидая подачек от Лероя, вымаливая для себя крохи его внимания, а потому быстро собираюсь и спешу на тренировку.

 Только танцуя, получается не думать и не вспоминать, только в движении я продолжаю жить. Весь день со мной рядом молчаливый Арсений, маленький, щупленький и лысый. Он чётко выполняет свою работу, совершенно не мешая мне жить. Рядом с ним я свободна: не надо думать, как я выгляжу, не нужно подбирать слова, с ним можно вообще не говорить, думая о своём. Мне не приходится перегружать день пустыми поездками по торговым центрам и не обязательно изматывать себя часовыми пробежками или этой же йогой. Я смотрю на Арсения и понимаю, что поспешила сменить его на Амирова, ради которого я перестала быть собой.

 Домой возвращаюсь лишь к ужину, но аппетит так и не проснулся. Незаметно проскальзываю наверх и, не включая мобильный, ложусь спать. Завтра тяжёлый день. Завтра выходит Амиров, а я так и не успела уговорить отца его уволить.

 Утром просыпаюсь без будильника. Я вся как на иголках. Чувствую, что убеждения последних дней готовы провалиться в небытие. Встреча с Амировым до дрожи пугает. Решаю притвориться больной и на сегодня отменить все поездки. Находиться на расстоянии вытянутой руки от Лероя я просто не смогу. Но всё же спускаюсь к завтраку: охрана в это время в дом не заходит.

 Отец вновь один. Он уже поел и сейчас допивает чёрный кофе из огромной чашки, не изменяя своим привычкам.

– Доброе утро, пап! – подбегаю ближе и чмокаю старика в щеку, как не делала, наверно, уже года три. Я так хочу его расколдовать, вернуть прежнего папу, в котором когда-то души не чаяла.!

– Доброе, – отвечает отец кивком.

 Сажусь напротив и хватаю со стола круассан: если планирую целый день сидеть в своей комнате, мне не мешает подкрепиться.

– Арина, есть разговор, – с ходу начинает папа, правда, на сей раз глядит на меня внимательно, изучающе, словно видит впервые, а значит, несмотря на ранний час, разговор предстоит серьёзный.

– Па, я только кофе себе сделаю, – бросаю небрежно и подпрыгиваю к кофемашине.

– Нет, Арина, сядь! – приказывает отец, и я послушно приземляюсь на место, едва не давясь кусочком булки.

– Что на этот раз? Опять кто-то пожаловался? – Мне так не хватает того отца, который встречал меня из школы с улыбкой, обнимал и внимательно слушал всё, чем я с ним делилась. Где этот человек?

– Снежана, вроде, чувствует себя намного лучше, – осторожно сообщает отец, вместо того, чтобы спросить о моих делах.

– Очень интересно, – отзываюсь саркастически и снова откусываю кусочек от круассана.

– За что ты так её не любишь? – Внимание отца вновь приковано к чашке с кофе, а меня поражает, что он не понимает очевидных вещей.

– А за что её любишь ты? За что вообще мужчины любят тех или иных женщин? Почему вы не цените искренних чувств, а бросаетесь на обёртку?

– Думаешь, Снеженька меня не любит? – ухмыляется отец, и я понимаю, что завела пустой разговор. Снежана высушила отцовский мозг своей праздною болтовнёй. – Рина, она же носит под сердцем моего ребёнка! Какие ещё доказательства её любви тебе нужны?

 Хочу ответить отцу, что сомневаюсь в его причастности к этому малышу, но прикусываю язык: портить отношения ещё сильнее не имею права.

– Ты об этом хотел поговорить со мной? Если да, то эта тема меня утомляет!

– Нет, Рина, не об этом. Сегодня на ужин приедет Павел.

– Да ради  Бога! – не чувствуя подвоха, отмахиваюсь от отца. – Или ты боишься, что я его покусаю? Если так, то могу не спускаться к ужину или вообще уехать.

– Ты не поняла.– Отец вновь решается взглянуть на меня.– Я пригласил Павла специально для тебя.

– Чтобы я прилюдно извинилась перед ним? – Я не могу сдержать улыбку и, хотя догадываюсь, к чему клонит старик, продолжаю спектакль.– Окей! Извинюсь, если ты так хочешь. Это всё? Я могу сделать себе кофе?

– Арина, присмотрись к нему! – опять начинает отец. – Из вас может получиться неплохая пара.

– Пап, я уже говорила, что Павел мне не нравится! Тем более, он старый для меня! – смеюсь, а у само́й сердце сжимается: одного такого «за тридцать» с баулами из прошлого мне хватило выше крыши.

– Он на самом деле хороший человек! – не отступает отец. – Павел щедрый, заботливый, обеспеченный. У него прекрасное образование, и сам он из достойной семьи. Макеев идеально подходит тебе, дочка!

– А я смотрю, ты подготовился. – Бросаю круассан и без спроса иду за кофе.– Прежде чем сбагрить меня ему, прощупал почву, да? Только ты ошибаешься, па! У него в глазах так и высвечивается огромными неоновыми буквами «Я похотливый подонок»!

– Ты ошибаешься! – шипит отец.

– Ну, конечно, это же он не тебе в декольте заглядывал и не тебя раздевал глазами! – становлюсь горячее кофе, медленно льющегося в чашку.

– Что плохого в том, что ты вызываешь у него интерес как женщина?

– Папа! – вскрикиваю, отчаянно не понимая, как отец может заявлять такие вещи своей дочери.

– Что «папа»? Я ни за что не стал бы знакомить тебя с непроверенным человеком.

– И как же ты его проверил? Что-то не помню, чтобы ты общался с этим Павлом раньше. Неужели в интернете о нём статью прочитал? О, да, тогда завтра же переезжаю к нему жить!

– Не ёрничай, дочь! – Отец вскакивает с насиженного места и подходит ближе, обхватывая меня за плечи.– Господи, Арина, откуда столько недоверия и агрессии?! Лерой изучил всю его подноготную: Павел, и правда, отличный для тебя вариант!

– Лерой? – вскрикиваю пискляво.

– А что тебя удивляет?  У него связи и доступ к информации, скрытой от посторонних глаз. Поверь, если Лерой ничего плохого не смог отыскать, значит, ничего и нет.

– Лерой? – как заевшая пластинка, переспрашиваю отца, не замечая, что кофе давно выливается из моей чашки и тонкой струйкой стекает по светлой мебели на пол.

– Ну, заладила! – Отец вместо меня нажимает заветную кнопку, останавливая кофемашину. – Да, Лерой. Знаю, что ты не доверяешь мне, но неужели сомневаешься в профессионализме Амирова?

– Ну что ты, папа! – хватаю чашку и с силой швыряю её в раковину, наблюдая, как брызги горячего напитка разлетаются по кухне.– Конечно, нет! Раз Лерой так хочет, то я обязательно присмотрюсь к Павлу! Да и вообще, можешь готовиться к свадьбе!

 Забываю о правилах приличия и пулей вылетаю из кухни. Мне всё равно, что отец ещё не договорил.

– Арина! – доносится в спину его рык, но мне наплевать!

 Как же в эту минуту я ненавижу Амирова! Негодяй! Подонок! Пока я лью слёзы, надеясь, что он вспомнит обо мне, этот урод ищет варианты, кому бы меня сбагрить.

 Моя злость на Амирова приобретает невероятные масштабы, а желание расцарапать его милую мордашку разрывает на части.

 Пересекаю гостиную и несусь к лестнице. Запереться в комнате на ближайшие дни – моя цель! Я не хочу видеть отца, не собираюсь ужинать ни с каким Павлом и даже слышать не хочу о Лерое.

Лерой...

Его мощная фигура вырастает передо мной совершенно внезапно, тормозя меня в двух шагах от лестницы – в метре от спасения. Как же сильно отцу удалось взвинтить меня, что я сразу не заметила его присутствия в доме!

 До боли знакомый аромат кедра и лайма ударяет в голову. Ласковые карие глаза сладкого медового оттенка пронзают своей теплотой. Амиров смотрит на меня как ни в чём не бывало и улыбается! Этот сукин сын просто улыбается мне в лицо! Ненавижу его! Ненавижу!

– Привет, мелкая! – Он протягивает ладонь и шутливо треплет меня по голове. – Не в духе?

– Что ты сказал?! – медленно проговариваю каждое слово, поражаясь беспросветной наглости Амирова. – Руки от меня свои убрал! Быстро!

– Эй, потише, девочка. – Лерой поднимает ладони в примирительном жесте и делает шаг назад, продолжая улыбаться во все свои тридцать два зуба. – Какие на сегодня планы? Пробежка? Йога?

 Мотаю головой, не понимая, как можно быть такой сволочью, а потом вспоминаю совет Поли играть по его правилам. Что ж, Амиров, клин клином вышибают!

– Йога отменяется, Лерой. Мы едем в магазин нижнего белья. У меня сегодня вечером свидание!