Глава 14. Тень

Арина

 Обида – жгучая, невыносимая – пропитывает собой каждую клеточку тела, причиняя нестерпимую боль и оставляя за собой невыносимую тоску.

 Я смотрю на него, такого свежего, красивого, улыбчивого, и тихо схожу с ума. У него всё хорошо! Лероя не мучают угрызения совести. Ему не стыдно за содеянное. Он вообще делает вид, что между нами ничего не было. Не понимаю, как можно быть таким бесчувственным, равнодушным, жестоким! Почему больно только мне?

 Он пытается шутить и открыто смотрит мне в глаза. В его голове даже не проскальзывает мысль о том, что поступил он со мной как минимум некрасиво. Чёрт! Некрасиво сидит на мне это дурацкое платье лимонного цвета в мелкий горох, а Лерой поступил подло! Но ещё хуже он ведёт себя сейчас, тыча носом в простую истину: то, что было, не стоит его внимания и тем более извинений. В ту ночь перевернулся только мой мир, его же остался прежним.

 Не знаю, где нахожу силы не реветь при Амирове. Не понимаю, как удаётся скрывать дрожь в голосе. Но сейчас, глядя на него с заднего сиденья автомобиля, даю себе слово заставить Лероя пожалеть о каждой секунде моих страданий. Я хочу, чтобы больно было не только мне!

 Стоит Родику припарковаться возле дома, как я резко выскакиваю из машины, стараясь не смотреть на Амирова.

– На сегодня ты свободен, – бросаю ему, замечая, что тот тенью следует за мной. Это невыносимо!

 Запираюсь в своей комнате и, согнувшись в три погибели, даю волю слезам. Глупое сердце! Сколько его ни бей и ни унижай, оно не перестаёт любить человека по щелчку пальцев!

 День проходит бесцельно: горячая ванна, очередное SMS-напоминание от отца об ужине с Павлом и пара часов пустой болтовни с Полиной. А ещё интернет и незамысловатое «Ксения Горская» в поисковике. О том, что девушка Лероя – Горская, мне рассказала Полина. Именно Николай Горский полгода назад вышел на Полю с просьбой дать показания против Ермолаева. Именно тогда Поля впервые и узнала о Ксении. Красивая, с белокурыми локонами и ангельскими чертами лица, она была официальной невестой Лероя целых три года! Три года, Господи! Пока я мечтала об Амирове в стенах интерната и бережно хранила его визитку, Лерой боготворил свою Ксению, заботливо укрывая ту собой от настырных журналистов на официальных приёмах. Именно фотографии с последних я сейчас разглядываю на экране ноутбука, кусая до крови губы и ощущая себя беспросветной дурой! Лерой не обманул, когда поставил меня перед фактом, что любит другую.

 С каждой секундой уверенность в себе испаряется, с каждым новым фото, где они вместе, всё больше ощущаю себя грязной и использованной. Это так противно, мерзко, до тошноты гнусно! Осознание собственного поражения достаётся мне слишком больно. Вытираю слёзы и в очередной раз клянусь сама себе, что Лерой никогда больше не увидит меня такой – слабой, беззащитной, беззаветно влюблённой в него и преданной. Такую Рину он убил во мне своими руками. Такой девочки больше нет. Амиров – моя первая серьезная ошибка в жизни, и пора взяться за её исправление.

 Бордовое платье сидит идеально: долгие, упорные годы тренировок дают о себе знать. И пусть Лерой смог подорвать во мне веру в себя, сейчас я полностью довольна своим отражением. Да, я не похожа на Горскую, но разве это значит, что я хуже неё? Нет!

 Небрежная причёска, выразительный макияж и тот самый комплект ярко-красного белья, который не позволяет забыть, что я девушка!

 Высоко вздёрнутый нос, горделивая осанка и лёгкий стук каблучков заставляют Амирова обернуться. Вижу: не ожидал. Довольна, что смогла удивить его, но тут же вспоминаю о Горской и ледяным голосом посылаю его ко всем чертям.

 Отец предупредил, что Лерой ужинает с нами. Что ж, я сделаю всё, чтобы тот узнал своё место в моей жизни! Отныне он просто охранник, такой же, как и все остальные!

 Павел оказывается чересчур пунктуальным и не заставляет себя ждать. Опять этот наглый и откровенный взгляд! Даже в полностью закрытом платье я кажусь себе абсолютно голой рядом с ним. Но, возможно, отец был прав: нет ничего плохого в том, что Макеев видит во мне женщину. А потому стараюсь казаться милой. Ни одного грубого слова. Максимум внимания дорогому гостю. Даже Стервелле не удаётся вывести меня из себя. И пусть спину упорно покалывает от пронизывающего взгляда Лероя, я не снимаю маску глупой и наивной девочки. За ней я прячу разбитое вдребезги сердце и решаюсь дать мизерный шанс Макееву собрать его заново.

– Дочка, может, устроишь для Павла экскурсию по дому? – не упускает момента отец. Ему не терпится сблизить меня со своим знакомым. Нужно быть круглой дурой, чтобы не понимать: моё счастье старика беспокоит меньше всего! Главное – продать меня подороже!

 Вижу, все замерли и ждут моей реакции. Отец готов к нападкам, Снежана жаждет моих слёз, а Лерой уверен, что я откажусь. Посылаю ожидания окружающих лесом и веду Макеева в глубь дома, мысленно прощаясь с Амировым:

 «Я обещаю тебя забыть».

 Павел считывает моё напряжение, но делает вид, что не замечает, а может, просто списывает на неопытность и волнение. Он придерживает меня за руку, нежно, но надёжно! Его голос, мягкий и чуткий, то и дело ласкает мой слух. Он не позволяет себе лишнего и даже кажется не таким уж и плохим. Возможно, в тот вечер я погорячилась, а быть может, просто с глаз моих слетела пелена под названием «Лерой».

 Ощутив в библиотеке его прикосновение, я замираю. Первая реакция – бежать! Всё происходит слишком быстро и неправильно. Пытаюсь отдёрнуть руку: я не готова! Но Макеев подбирает слова, чтобы меня успокоить, остановить, убедить. Он не торопит, нет! Напротив, с нежностью смотрит в мои глаза и видит меня! Он называет меня по имени, и пусть со стороны это кажется глупым, для меня в этот момент нет ничего ценнее. Макеев не скупится на комплименты. Не говорит, что я мелкая, наивная, глупая... Пусть его слова просты и незамысловаты, но он дарит их мне! Ему удаётся разглядеть во мне девушку – молодую, нежную, желанную. И я сдаюсь... Слишком велик контраст. Слишком сильно моё сердце хочет быть любимым.

С этого дня моя жизнь резко меняется, наполняясь радостью, удивительными событиями и яркими моментами. Каждое утро в роли девушки Павла Макеева начинается с букета роз от него и милой записки с пожеланием доброго утра. Каждый день – свидания, долгие прогулки и незамысловатые беседы. Паша ходит со мной в кино, прыгает на батутах, таскает кусочки от моей сладкой ваты в парке и крепко держит за руку, когда мне становится страшно от головокружительной высоты на колесе обозрения. Каждый вечер Макеев похищает меня из дома и не перестаёт удивлять: изысканные рестораны и шумные клубы, нежные касания и невинные поцелуи. Знаю, он хочет большего. Вижу, как пожирает меня глазами. Чувствую, что волную его как женщина. Но каждую проклятую ночь продолжаю глотать ненавистные слёзы, вспоминая об Амирове вопреки своему обещанию.

Лерой...

Моя тень!

Моё проклятие!

Немое напоминание о прошлом...

 Он постоянно поблизости! Ему невдомёк, что рядом с ним мне тяжело! До него не доходит, что теперь он лишний. Его не смущает присутствие Павла, мой откровенный игнор и нескрываемое нежелание его видеть...

 Лерой всё больше молчит и всё чаще смотрит на меня в упор. Его взгляд холодный, тяжёлый, задумчивый и пустой. Амиров перестаёт шутить и раздавать свои никчёмные советы. Наше общение ограничивается сухими приветствиями и прощаниями. И всё равно я не могу находиться рядом с ним.

 Я жажду свободы, мечтаю о забвении, но постоянно ощущаю на себе упорный взгляд Амирова, который побуждает играть на публику... Я никак не могу отпустить дикое желание что-то ему доказать. Мне до сих пор хочется сделать ему больно, продемонстрировать, что могу быть счастливой без него. Лерой провоцирует меня чаще встречаться с Павлом, одеваться более откровенно, да и вести себя так же. Я хочу казаться взрослой, соблазнительной, красивой и весёлой вопреки всему. Каждым своим движением, каждым прикосновением к Макееву, каждой улыбкой, обращённой не к Лерою, я хочу уколоть Амирова побольнее. Обманываю Павла, изображая влюблённую дурочку. Позволяю себя обнимать и безропотно принимаю невинные поцелуи Макеева. Теряю себя, утопая в этом болоте фальши. И всё равно не получаю желаемого: для Амирова я остаюсь лишь мелкой девчонкой, которую ему поручено охранять.

 Мои ежедневные просьбы сменить его на другого телохранителя пропускаются отцом мимо ушей. Я злюсь, психую, срываюсь, но всё без толку: Амиров не отходит от меня ни на минуту, продолжая убивать меня своим равнодушием.

 Вот и сейчас рядом со мной Павел. Летнее кафе. Тёплый игривый ветер ласкает кожу и разносит аромат свежесваренного кофе, исходящий от наших маленьких чашечек с горячим напитком. Макеев держит меня за руку, перебирая мои пальцы. Он смотрит в глаза, без устали осыпая комплиментами. А я спиной ощущаю взгляд Амирова, сидящего через пару столиков от нас. Мне так хочется забыться! Хочется до предела довериться Павлу, в конце концов, позволить себе влюбиться в него! Но Амиров всё портит! Иначе он просто не умеет.

– Ариш, что думаешь? Согласна? – Паша смотрит на меня в ожидании ответа, а я не знаю, что сказать. В очередной раз мои мысли далеко, и за это я начинаю ненавидеть Лероя с новой силой.

– Прости, – шепчу в ответ, потупив взор. Не могу думать, слышать, принимать решения, пока Амиров сверлит меня взглядом.

– Я говорил о планах на выходные, – вздыхает Макеев и недовольно смотрит в сторону Лероя. Паша всё понимает, и от этого мне вдвойне тяжелей. – Петя непреклонен. Считает, что лучше Амирова нет никого.

– Знаю, – шепчу в ответ, понимая слова Павла по-своему. И от осознания такой простой вещи хочется выть.

– Ты слишком много уделяешь ему внимания...

 Паша отпускает мою руку и, откинувшись на спинку кресла, смотрит в сторону, а я не могу подобрать нужные слова, чтобы ему возразить.

– Это он, верно? – задумчиво произносит Макеев, не глядя на меня. Ему неприятно. Он всё понимает.

– Он? – переспрашиваю, чтобы не отвечать.

– В нашу первую встречу ты сказала, что любишь другого. Его? Только давай честно, Арин!

– Я его не люблю, – отвечаю не задумываясь. Эту фразу я каждый день говорю себе по утрам, глядя в зеркало, и за эти дни научилась произносить её уверенно и правдоподобно. – Просто Амиров заигрался в охранника, и его внимание утомляет. Ну, правда, Паш, что может со мной случиться? Тем более, ты рядом.

 Макеев не отвечает, а я вижу, что он не верит. Чувствует, что вру. Его лицо напряжено, а взгляд кажется злым и отстранённым.

– Устала от него, малышка? – Явно что-то задумав, Паша возвращает своё внимание ко мне, вмиг становясь прежним – непосредственным и внимательным.

– А ты? Тебя не бесит, что он рядом?

– Ещё как! – выплёвывает Макеев, а потом наклоняется ближе и заговорщически шепчет: – Давай убежим! Этот вечер проведём вдвоём!

И я соглашаюсь, готовая на всё, чтобы вновь научиться дышать свободно.

 Я специально оставляю на столике свой мобильный, когда мы решаем покинуть кафе. Наигранно вспоминаю о нем, когда подходим к парковке. Здесь наше свидание с Павлом должно завершиться: Макеев приехал на своём внедорожнике, а меня с Амировым ждёт Родион.

 Глаза, полные фальшивых слез, и вот Лерой резвым шагом отправляется на поиски моей пропажи. И пока Родион считает мух, я запрыгиваю в авто к Павлу.

 А дальше – как в крутом американском фильме: мы гоним по вечернему городу в никуда! В крови кипит адреналин! Салон автомобиля заполняется нашим безудержным смехом и громкой музыкой! Я позволяю себе не оглядываться назад! Пусть ненадолго, но могу быть свободной!

 Мы мчим по трассе. Приоткрыв окно, высовываю руку, наслаждаясь июльским теплом. Мой взгляд обращён к Макееву, который с хитрой улыбкой следит за доро́гой. Он чувствует на себе моё внимание, знает, что в эту самую секунду я смотрю на него и понемногу влюбляюсь. В голове – туман. В глазах – счастье! Вдыхаю свободу полной грудью, наслаждаясь мгновением! Я глупа в своём счастье и вижу всё слишком в розовом цвете. Макеев, который ещё несколько дней назад вызывал у меня отвращение, сейчас кажется идеальным. Он весёлый, лёгкий на подъём и немного взбалмошный, как и я. Мне нравятся его сильные руки, которые так уверенно держат руль, его красивый профиль, что так ласково подсвечивается лучами закатного солнца. Он делает радио чуть громче, и мы вдвоём горланим дурацкую песню, которую крутят по всем каналам. С ним легко. С ним я могу быть собой! С ним я на время забываю об Амирове!

Внедорожник Макеева сбавляет скорость возле деревушки с милым названием «Журавлиное», а дальше медленно продвигается по ухабистой грунтовке в сторону речки.

 Высокий берег, витиеватое русло, ленточкой уходящее к горизонту... Вид зачаровывает, помогает забыться окончательно.

 Паша крепко сжимает мою ладонь и подводит ближе. Кажется, сто́ит раскинуть руки в стороны, и с очередным порывом ветра взлетишь!

 Мне не страшно! Я уверена, что Макеев не даст мне упасть, а потому, затаив дыхание, подхожу к самому краю, поражаясь величию природы. Ощущаю, как крепкие руки заключают меня в объятия, и не сопротивляюсь! Напротив, в этот момент хочу в них раствориться.

– Здесь так красиво, – шепчу, навалившись затылком на плечо Павла. С ним уютно, безопасно, спокойно.– Откуда ты знаешь про это место?

 Макеев молчит, словно борется с воспоминаниями, а потом отмахивается простым «Да так». Но мне хватает и этого.

 Сколько мы так стоим, не знаю, но солнце почти скрылось за горизонтом, оставляя на небе багровые разводы. Аромат полевых цветов и стрекотание кузнечиков, щебетание птиц и журчание воды под ногами, а ещё такое тёплое дыхание Павла на щеке – это всё одурманивает меня, побуждая быть смелее.

 Мы одни. Здесь больше никого. А моё желание забыться начинает расти в геометрической прогрессии. Знаю, что Макеев не оттолкнёт, а потому быстро поворачиваюсь к нему лицом. Не решаюсь смотреть ему в глаза и концентрирую внимание на маленькой родинке над губой. Павел всё понимает без слов и берёт инициативу в свои руки.

 Его поцелуи ласковые и медленные. Он откровенно наслаждается каждой секундой и никуда не спешит. Умоляю себя не закрывать глаза: я должна видеть Павла, я не хочу сравнивать, не хочу вспоминать...

 Руки Макеева трепетно и нежно касаются моего лица, затем настойчивее зарываются в волосы и неумолимо спускаются ниже. Его поцелуи становятся более смелыми и откровенными, а дыхание – поверхностным и неровным.

– Давай отойдём от края, – бормочет Паша, отрывая меня от земли. От неожиданности обхватываю его ногами, искренне радуясь, что сегодня додумалась надеть шорты. Повисаю на нём, словно обезьянка, крепко цепляясь за его плечи, а он, продолжая осыпать поцелуями, несёт меня к автомобилю.

 Чёрный капот дорогого авто кажется горячим и слишком жёстким, но я не говорю ни слова, когда Макеев опускает меня на него. Пусть так. Лишь бы не думать. Лишь бы вытравить из головы ненавистные воспоминания об Амирове.

 И снова касания – нежные, долгие, такие бережные и в то же время наполненные страстью. Они отличаются от безудержных и диких ласк Лероя. Они только мои. Для меня.

– Арина, – будто в подтверждение моих мыслей выдыхает Макеев, и я сдаюсь.

 Пашины поцелуи становятся более смелыми и жадными. Его губы спускаются ниже, мягко пробегая по оголённой шее к ключицам, всё же заставляя меня прикрыть от удовольствия глаза.

– Арина, – шепчет Макеев с новой силой. Он, точно, чувствует, как важно для меня слышать своё имя, знать, что в это мгновение он любит меня, а не кого-то другого.

Вот только я не люблю его. Совершенно. И сейчас, с закрытыми глазами, я понимаю это отчётливо и ясно, представляя на месте Макеева Лероя.

Чувствую, как слёзы медленно, одна за другой, стекают по лицу – от безысходности, от этого глупого и никчёмного безответного чувства. Знаю, что совершаю очередную ошибку, пытаясь обмануть саму себя, но не останавливаю Макеева. Вместо этого лишь сильнее зажмуриваюсь, проклиная Амирова…