Глава 17 · А может

«Я хороший, я хороший, я хороший… Хороший, мать твою! А ну-ка! Вперед смотреть! Руки!» — повторял себе Дрей. Очень-очень повторял, потому что периодически забывал, становясь в большей степени совсем нехорошим, целенаправленно плохим и мало-мало контролируемым…

Станешь тут, когда в шею будоражаще дышит женский носик, в руках теплое мягкое тело. Только потянуться — и вот все прелести на кончиках пальцев. Еще и запах.

Насчет «брусничных дней» Дрей соврал. Думал он. Думал, представлял и возбуждался, зная.

А женщина покорно лежала в руках, держалась за шею, прижималась к корпусу мячиками налитых грудей. Тут бедра, тут ноги, там запах, здесь волосы, тут губы, все интересное, округлое и волнующее. Надо было срочно останавливаться на любом подходящем сухом месте, пока она не вспомнила, что может ходить, и, не выпуская из рук, переходить к следующей стадии.

…и надо, и нельзя! Что-то же у нее такое случилось.

Глупо не пользоваться шансом, а вроде бы одновременно и нельзя пользоваться положением.

…мать же твою!

Дрей с каменным лицом шагал вперед, внутренне сражаясь со своими нехорошими сторонами.

Сейчас главным для него было ненароком не забыть про «хорошесть». Знал, что потом придется доказывать, что не баран.

А думал он, что баран, кто ж еще. Если разобраться, он может любую взять, и даже повыбирать еще на свой вкус. Надо же было поволочиться за единственной Волчицей, которая бегает не за ним, а от него. Еще и взрослой, с проблемным сыном непонятно от кого, полуразваливающимся домом, лежачей мамой, сторожевой курицей и страхами размером с тринейры. Надо было спокойно принять пирог от любой беспроблемной молоденькой красотки и пойти знакомиться. А он не пожелал, потому что…

А хаос его знает, почему.

Может потому что недознакомился с этой. Надо только дознакомиться, и все пройдет.

Может потому что те красотки хотят не его. Князя хотят, высшего Волка, а эта…

Дрей снова глянул на свою ношу.

Отсюда он не видел лица. Рисания прильнула к нему доверчиво, как девчонка что ли… Сверху было видно нос, и часть щеки. Глаза закрыты, сжалась, съежилась. Ну как тут пользоваться положением?

— Прости, — сказал вслух, — что в детстве тебя «сосной» называл. Я дебил иногда.

Давно хотел сказать. В ответ Рисания отрицательно помотала головой. Дрей почувствовал, как ее рука погладила его по плечу.

— Ничего…

Ага, опять «ничего»! Теперь уж это «ничего» мимо ушей не пропустить. Уже ясно, что в ее «ничего» зарыто столько «чего-то», что отряду за год не раскопать!

— … ты самый лучший, — тихо добавила Риса с закрытыми глазами. — Я не знала, что такие мужчины вообще существуют.

Вот тут Дрею пришлось заморгать, заткнуться и начать переваривать то, что не слышал никогда, еще и сказанное так искренне, как не говорила ни одна. Никто.

Как теперь о других женщинах думать?

…а ведь она хочет именно его, Дрея. Не высшего Волка, не высокородного князя, а его, с имеющейся рожей и руками. Это чувствуется, от того и лестно, и по-мужски гордо, возбуждающе, интересно. И плевать на чужие пироги, чужих сыновей, мам. Если нужно, можно и потерпеть, потому что не пацан, способен ждать.

…потому что не всякая именно его хочет и именно в нем нуждается. Опыт показал…

Из-за высоких деревьев рассвет в лесу почти не виден. Редкий теплый луч пробивается через армию деревьев. Заметив пятно света, ярко освещающее зеленое море мягких моховых кочек, Дрей остановился, опустился на колени. Рису осторожно положил в пятно света.

— Смотри, кувшинка. Хорошее место для тебя?

Риса приоткрыла глаза. Подсвеченные солнцем темные карие глаза посветлели. Кивнула… И посмотрела так благодарно, будто не лужайку нашел, а как минимум подвиг совершил. Тут Дрей понял, что если надо, он готов и к подвигу. Разве можно так из-за одной проходки смотреть? Руку из-за ее спины не убирал, и она еще за шею держалась. Близко веснушки…

…а может из-за глаз? У нее в глазах грусть, затаенный страх и такая же надежда, и молчаливая просьба, и буря. Риса помощи не просит, вообще ничего не просит, но нуждается. Она непонятно-понятная, к ней тянет, то ли из-за собственной бараньей упертости, то ли из-за привычки доводить все до конца, то ли из-за…

Забыв, что не хотел пользоваться положением, Дрей наклонился. Когда вспомнил про «нельзя», остановиться уже не успел — сам себя опередил. Мазнув носом по веснушкам, Дрей безошибочно быстро нашел дрогнувшие губы.