Глава 18 · Новая память

Я не сразу поняла, что меня целуют, и несколько секунд просто ошеломленно лежала с открытыми глазами, ощущая как к губам прижимаются чужие губы. Сердце замерло, пропустило несколько ударов, а затем толкнулось, влупило по ребрам. Моя рука застыла у Дрея на плечах. Они у него каменные совсем, шея тоже. Волосы наоборот — мягкие. А губы…

Губы на моих губах были нежными.

Больше всего я боялась, что испугаюсь, что тело, не спросив меня, испугается, запаникует, начнет задыхаться и придется прекращать, бежать, отступать. Если я Дрея испугаюсь, с кем я могу не бояться? Ни с кем…

Секунды шли. Я ждала, но страх все не приходил. Вместо него шло иное… Нереальное, воздушное что-то. Казалось, что мне все снится. Сначала шел страшный сон. В нем угрожающе темнели голые ветки, маячила мрачная роща, гнутый тополь и холодный пот. А потом этот сон сменился на светлый. Пушистый мох под спиной был мягким, как гусиный пух, даже не понять, что под ним твердая лесная почва. Я видела над лесом облака — белые, легкие… Листья на деревьях качались плавно, тягуче. И Дрей сверху целовал меня не спеша, осторожно, будто беззвучно спрашивал разрешения. От его шрамов и каменных плеч разве можно такой воздушности ожидать? Но он совсем не давил. Ни на губы, ни на тело, точно сон, видение или фантазия. Разве так можно?

И я ответила, шевельнула губами, скользнула рукой по шее, обвивая мужской затылок. Там нащупала запутавшуюся в пепельных волосах ветку. Потом его дыхание вдохнула смелее, укололась об щетину, чуть не рассмеялась от восторга, от близости, и от всего этого же чуть не расплакалась.

Настоящий, реальный, мой пока… Совершенно не осознавая, что делаю, я потянулась к нему, вцепилась в плечи крепче.

Его губы стали настойчивее сразу. Рука Дрея легла на шею под куртку, скользнула по ней, лаская, чертя узоры на шее, ключицах. Его дыхание изменилось… Раз — и стало резче. Вес мужской я почувствовала, как он меня к земле прижимает… Сильное бедро толкнулось между ног. И все равно не страшно.

А потом рука на живот скользнула, многозначительно погладила. Тут уже я очнулась, пискнула, испугалась, потому что не готова, потому что у меня брусничная неделя, потому что… Я не готова!

— Дрей, я не… — уворачиваясь от губ, успела сказать.

В следующее мгновение, не успев ничего понять, оказалась сверху — подхватив меня, Дрей развернулся на спину. От неожиданности я ахнула, растерянно приподнялась. А он — улыбнулся. Широко, беспечно, так что лучики у глаз собрались. И еще руку под голову положил, поглаживая мое бедро. Выглядел так, будто вовсе и не целовался, вообще ничего не делал, а все время в таком положении и лежал.

— Не будем торопиться, да, кувшинка?

Не знаю, угадал ли он мое желание или сам так решил. Я просто смущенно кивнула. Рассматривал Дрей меня с каким-то новым любопытством, будто раньше не видел. Взгляд у него прямой, тяжеловатый, бесстыдный и отчетливо горячий. Кожу от такого будто нагревает — и мою нагрело.

Сидеть на мужских бедрах было непривычно, жестковато. Я не знала, как на Дрея теперь смотреть, что говорить и что делать тут — сверху. Почему-то опустила глаза на его грудь. Верхняя застежка жилета была уже расстегнута, я потянулась к той, что пониже. Щелкнула ею, тут же смутилась. Зачем расстегиваю? Это не я, это пальцы… Попыталась застегнуть обратно. Дрей потянулся к моей щеке костяшками, коснулся горячего румянца, еще шире улыбнулся — но без насмешки, больше радостно.

— Ты такая девчонка, — сказал с некоторым удивлением, и, прежде чем я успела окончательно струхнуть от осознания своей недостаточной возрасту опытности, добавил. — Очень красивая. Как ты молоком пахнешь, купаешься в нем что ли? Иди сюда, я еще не напился.

И снова потянул к себе ближе, опять к губам, теперь требовательно. Скоро его дыхание и губы, оказались на моей шее, а мы — на боку, переплетаясь ногами.

А потом, уже не знаю, как… Он опять оказался сверху. Я обнаружила, что куртка моя таинственно исчезла, а края рубахи стянуты на плечи. И мужские губы все там же — все ниже, ниже… Голова пьяно и опасно кружится…

Ой…

Концентрация разума в тот момент была ничтожно мала, но страх продолжить — оставался.

— Дрей, — потянула его. — Ты же не хотел торопиться…

Пепельная макушка приподнялась. Я увидела напротив удивленные и совсем ошалевшие глаза. Дышал Дрей в тот момент уже ртом. Кажется, он вообще не сразу меня понял.

— Я? Не хотел⁈ А… Да. Ерунду сказал, — усмехнувшись, снова наклонился. — Забудь.

— Не-е-ет! — я со смехом потянула рубашку назад на плечи.

Мы покатились по лужайке. Я сверху, он снизу. Он снизу, я сверху. Дрей зубами пытался развязать шнурок на рубашке, я берегла шнурок и пыталась укусить его за шею. Игра оказалась увлекательной. Мужчина, который гарантированно был сильнее и тяжелее, без запинки валился на спину от моих толчков. Я бесконечно проверяла: он каждый раз падал и, смеясь, просил «у великой охотницы Рисании» пощады. Но, улучив момент, снова менял нас местами.

Не знаю, сколько так продолжалось. Небо уже по-дневному посинело, а пышные облака стали напоминать вываренные белки яиц, когда мы наигрались и притихли. Я лежала головой на мужском плече и стараясь запомнить все, чтобы потом вспоминать, когда закончится. Оно ведь обязательно закончится, потому что все заканчивается. Я взрослая, знаю.

Но сейчас думать об этом не хотелось, и я не думала.

Я слушала, как его сердце стучит, запоминала, как облака летят, как мох пахнет, как я — счастливая. Как кожа после поцелуев томительно-чувствительная. Как губы после поцелуев сухие и горячие.

— Как ты стал высшим Волком? — спросила. Мне хотелось слушать его голос, волнующе низко вибрирующий через грудь. Слушать, запоминать, впитывать, оставлять себе.

— Высшим… Хм-м-м, — с удовольствием услышала в ответ. — Случайно на самом деле. Все началось, когда я однажды промахнулся…

Рассказывал Дрей неспешно, поглаживая мое плечо широкой ладонью. Чудилось, что она укрывает меня от всего мира.

— На охоте? — задала наводящий вопрос, тем временем стараясь уменьшиться, чтобы полностью попасть под его руку.

— Да… Вроде ерунда, бывает, резвый косой попался… Я так себя успокоил. Но потом случился второй раз, третий… А потом я перестал слышать Стаю.

— Что? Как такое может быть? — сбрасывая с себя марево неги, я приподнялась, обеспокоенно вглядываясь в мужское лицо.

Каждый из нас — часть Стаи. Ее голос — часть нас, как нюх, как способность видеть, слышать. Отними одно, и Волк потеряется, пропадет, исчезнет! Даже сейчас, когда голос Стаи молчал, я все равно слышала шуршание около барабанной перепонки. Голос — есть.

Откинув голову на моховую кочку, Дрей смотрел в небо. В прозрачных глазах мужчины отражались облака. Так, без улыбки, он казался старше, суровым князем, к которому не подступиться. Совсем не напоминал смешливого парня, с которым мы валялись на лужайке всего несколько минут назад.

— Как…? Сила оставила меня, Риса, я перестал быть Волком… — ответил. — Меня перестали слышать. Я тогда еще долго держался, делал вид, что ничего не изменилось, хотя сам… Хах, я чуть не подыхал от страха каждое утро. Боялся утра, боялся, что проснусь — и не Волк. В общем-то так и вышло… Однажды я случайно сдул кружку со стола. Махнул рукой и сдул.

Он криво улыбнулся. Я расширила глаза.

— Что значит «сдул»⁈

— Магия… — нехотя сказал. — Я стал магом. Ты же, наверняка слышала, как это бывает.

Да, я слышала. Маги появлялись среди тех, у кого Сила рода пошла по другому пути, не по родовым каналам, а по неведомой дорожке. Как струйка воды, вдруг потекшая в другую сторону. Любой из нас мог потерять родовую силу и стать магом… Такими историями нас пугали с детства. Я смотрела на Дрея со священным ужасом. Он продолжал смотреть на небо.

— … я долго не мог в это поверить. Не хотел верить. Но пришлось.

Он рассказал, как ему пришлось отправиться к магам, как он ненавидел Силу, поселившуюся в нем. Рассказал о Силе, которую он искал вместе с другими, о том, как рискнул, как решил от нее отказаться, и чем обернулся риск. Я пораженно слушала. Превратиться из низкородного Волка в мага, а затем обратно в Волка, но уже высшего — путь Дрея оказался невероятен. Куда мне до него? Я, тихо живущая в Каталге всю жизнь, только почувствовала себя еще меньше, еще незначительнее.

— Ты очень сильный, Дрей, — восхищенно произнесла, благоговейно коснувшись его загорелой шеи кончиками пальцев.

— То ли повезло, то ли нет. Не хотел я таким быть… — услышала неожиданное. — Не хотел становиться высшим… Я же не умею быть высокородным, не умею носить их вещи, делать, что им положено, говорить так… Я только хотел снова стать Волком. Если бы вернуться в прошлое, я бы…

Не договорив, Дрей качнул головой, замолчал, но я поняла, что от высшей награды он бы предпочел отказаться. Вздохнула. Тема прошлого была мне близка.

— Если бы суметь назад вернуться, я бы тоже много исправила… — согласилась с мыслью.

…я бы не пошла тогда через овраг, не встретилась с Широм, не промолчала, не забеременела, не отвечала бы бесчисленное количество раз «ничего». Я бы «не»… Много чего. Вслух этого, я, конечно не сказала.

— Что, например? — спросил Дрей.

О-х-х-х…

Долго выдохнула. Чтобы ответить, надо все с начала рассказывать. А тут мне никак…

— Да почти все, наверное… — туманно произнесла, глядя в небо. — Ты же сам видишь.

Говорить о себе не хотелось.

— Что я должен видеть? — Дрей задал очередной вопрос.

Пришлось ответить.

— Дом разваливается, семьи… Семьи нет. Рикон вон какой, мама лежит… — я перечислила четыре внешних пункта, умолчав еще о двадцати.

— Дом как дом, за ним смотреть надо… Семья у тебя есть. Мама, сын, чем не семья? Хорошо, что Рик с характером, будет добрым Волком. А что мать слегла… Так зато живая, — легко подытожил Дрей.

Я только покачала головой.

— Хотелось бы лучше… Так много всего, что даже вспоминать не хочется… Я бы исправила.

— Что бы ты исправила, Риса? Скажи, — настойчиво произнес Дрей. Он повернулся на меня. Теперь я чувствовала его взгляд и понимала, что хоть какой-то ответ нужен.

— Например… — я вынужденно порылась в памяти в поисках подходящего факта, о котором можно говорить. — Например, первый поцелуй. Он совсем не получился, — внезапно призналась.

— Это как? Тебя вырвало или что?

В голосе Дрея слышалось искреннее удивление.

— Нет… — морща нос, сказала. — Он даже целоваться не начал, сразу полез трогать… Потом поцеловал, но было уже не то. А я хотела запомнить, понимаешь? Чтобы глаза в глаза друг перед другом, чтобы по правилам все, а не так…

Говорить с Дреем об этом было почему-то легко и не стыдно, хотя раньше я никому не рассказывала. Но на мое откровение Дрей, только со смешком опять откинулся на спину.

— Тебе смешно? — обиделась.

— Хех, — открыто усмехнулся он. — Свидание, поцелуй… Ты придаешь мелочам слишком большое значение.

— Это важно! Ты просто не понимаешь! Потому что мужчина!

Фыркнув, я уставилась в небо, уже жалея, что рассказала про сокровенное.

— Да. Бесчувственный чурбан, как и все, — согласился Дрей, видимо, повторив чей-то вердикт. — Я даже не особо и помню, как целовался…

Он подумал несколько секунд.

— А нет, помню. Я хотел ее при всех зажать, чтобы видели, что она моя. Но испугался, не смог.

Хмыкнула, представляя.

— … потом наедине чмокнул ее в губы. Все равно, что клюнул. Никакого трепета не помню. Я же до большего хотел добраться.

— Но ты с улыбкой вспоминаешь?

— То да… А ты без?

— Без…

— Жаль. Вот ты придурка выбрала.

— Так получилось… — со вздохом ответила, прощая ему усмешку и «мелочи». Действительно… Что мне до того первого поцелуя, когда я лежу на плече высшего Волка, только что зацеловавшего меня как никто раньше?

— Хорошо, что не стал при всех целовать, — произнесла. — Это не то, что надо при всех делать.

— Пожалуй… — медленно произнес Дрей.

Весничка над головой пела. Я подумала, сколько трелей осталось до того, как надо будет возвращаться? Солнце поднялось уже высоко. Кто скажет, что нам пора: он или я? Назад не хотелось. Что будет, когда вернемся? Будет ли по-новому или…

— Риса. Я тут подумал… — услышала Дрея, и поняла, что он сейчас скажет: пора.

— … давай я твой первый поцелуй переделаю, — неожиданно произнес Дрей.

— Чего? — я непонимающе сощурилась, глядя на него.

— Переделаю. Ты тот забудь. А мой считай первым. Я же мог?

— Что мог?

— Поцеловать тебя. Мог бы тогда, если б собрался? Мы же росли рядом.

— Да… — растерялась.

Я не нашлась, что сказать. Дрей приподнялся на локте рядом с моей головой.

— Как нужно по твоим мечтам? — серьезно уточнил. — Медленно? Наедине? Чтобы ты ждала?

— Наверное… — пролепетала, глядя на него и пытаясь вспомнить мечты.

Как я хотела, чтобы это произошло? Дрей, кажется, хорошо знал. Возвышаясь надо мной, он замер. Смотрел пристально, долго. Я смотрела на него прямо, стараясь выглядеть сильной, уверенной. Губы подводили. Они будто не знали, что делать: то расплывались в улыбке, то пересыхали, и их хотелось облизать. Я же взрослая, я же все понимаю, мы только что целовались… Да что со мной⁈ Я что, опять девчонка? О, лес, какая глупость и игра глупая, неужели он думает, что так можно заменить первый опыт, неужели правда поцелует? Неужели я правда могу верить в… И почему он так смотрит? Нет, я не могу больше…

Глаза я не отвела, но почувствовала, как покраснела.

Дрей наклонился. Трепеща, я прикрыла глаза ресницами и… ничего не произошло.

Мужская рука около моей головы оттолкнулась, Дрей снова отвалился на спину.

— Я растерялся и застеснялся! — выдохнул он, закрыв глаза.

От негодования я за раз вдохнула столько воздуха, что выдыхала его с минуту. Затем села, развернулась на мужчину.

— Застеснялся? Ты издеваешься?

— А ты что думала? Что я бесстрашный что ли? — продолжая лежать на спине, Дрей почесал шею. — Жди теперь, женщина. То есть, девочка. Первый раз — это не шутки. Я молод, неопытен… Дурной! Медленно это делать трудно, нужно набраться… храбрости. Я же тебе не какой-нибудь ходок. Мне тринадцать!

— Дурак! — выпалила я, но от смеха не удержалась, настолько Дрей выглядел забавным, изображая мальчишку.

— Так ты собираешься меня клюнуть? — я уже улыбалась.

На лице мужчины образовалось крайне задумчивое выражение.

— А что? Это правдоподобно. Откуда мне в тринадцать знать, как целоваться? — резонно уточнил он. — Опыта ж нет. Пацаны об этом не говорят… Точнее, говорят, но у нас… хм. Скажем, не романтичные темы. Мы больше по делу.

Он показал руками «дело». Я вздохнула — примерно знала, о чем говорят мальчишки, приходилось слышать. От тех «не романтичных тем» аж уши к голове прилипали!

— А девочки говорят… То есть, говорили! Я думала только о поцелуях, о другом и не помышляла. Тренировалась на помидорах, — призналась снова. — Укрывалась в кустах, брала помидор, сначала откусывала, а потом… пыталась с ним целоваться.

— На огурцах надо было учиться, — немедленно среагировал Дрей. — Это пацана должно больше впечат…

Вместо ответа я от души шлепнула его по губам. Дрей успел прикрыться рукой, и, к счастью, продолжать огуречную тему не стал.

— И как тебя ещё не прибили с твоим языком? — удивилась вслух.

— У девчонок удар не тот, — логично ответил Дрей. — Сколько тебе было, когда ты в первый раз так плохо поцеловалась? — поинтересовался.

— Шестнадцать, — буркнула.

— Ого! — он не удержался от восклицания. Но хотя бы комментировать не стал. — В шестнадцать, надо сказать, опыт у меня уже был…

Сощурившись, Дрей посмотрел на меня задумчиво, с улыбкой. На этот раз я не купилась.

— Все уже, опытный, иди гуляй. Момент упущен.

— Всегда есть второй шанс, Рисания… Я же Волк, покараулю.

«Дурак».

Чувствуя себя самой счастливой, я отряхнула рубашку. Сверху раздался громкий треск ломающегося дерева. Я подняла голову. Успела увидеть, как в воздухе мелькнула огромная ветка, и в следующее мгновение взлетела, оказавшись на спине: Дрей успел перевалить меня в сторону и накрыл собой сверху. Толстый сук с бедро в обхвате, с грохотом рухнул на место, где мгновением раньше сидела я. Длинные ветви хлестко стегнули Дрея по затылку, и он, вздрогнув, выругался.

— В-с-с-с!

— Ты как? — я испугалась, ощупывая его голову.

— Т-с! — шикнул.

Быстрый взгляд наверх. Волк долго потянул носом. Я тоже принюхалась, вглядываясь наверх, но ничего не почуяла. Дрей, кажется, тоже, потому что повернулся на меня, зажмурился и откинулся назад, кривясь и держась за голову.

— Не очень добрая лужайка…

— Больно? — подпрыгнула к нему. — Покажи.

— М-м-м… — глухо простонал он, закрывая висок.

— Рассекло? Дрей! — я попыталась убрать его пальцы. — Дай… Сейчас… Покажи же.

Когда мужские пальцы удалось сдвинуть, я обнаружила, что на виске никакого рассечения нет. Мы встретились взглядами: мой вопросительно-испуганный, его — азартный. Я успела заметить ухмылку, когда меня сграбастали, уронили и тут же заткнули целомудренным, но долгим и крепким поцелуем.

— Первый, — шепнул Дрей мне в губы.

Хлопнув ресницами, я молча перевела глаза на мужскую руку, уверенно накрывшую мою грудь.

— А… Да. Не надо было трогать, — Дрей смущенно убрал лапу. — Прости, не проконтролировал немного. И не медленно, точно… Пусть этот не считается. Переделаю.