Глава 21 · Изменения

Я подметала кухню, когда с улицы раздался шум и удивленно-радостные возгласы. Большого значения я им не придала — в прошлый раз такая же суета случилась, когда из рук молодой охотницы вырвался резвый кабанчик. За ним тогда пол села гонялись, в запале несколько огородов потоптали, после до зимы грызлись. Варясь в сложной смеси мыслей о Шире, да о Дрее, я на шум не реагировала, пока какой-то мужчина не гаркнул во весь голос прямо во двор:

— Риса! К тебе забежала!

Крикнувший унесся прочь, понять, кто он и кто забежал, я не успела. Пришлось отвлечься и выйти наружу вместе с метлой. Ей я собиралась вымести со своей земли любого незваного поросенка вместе с преследователями.

— И так урожая нет, никакого сладу с сорняками, еще и… — ворча под нос, я вышла с крыльца. Посмотрела в одну сторону, в другую, засекла движение и открыла рот. По моему огороду деловито топала огромная темно-бурая медведица, за которой прыгало трое уже окрепших медвежат.

— Ох, — тихо выдохнула я, прихватывая метлу в одну руку, а второй нащупывая лежащий под крыльцом старый охотничий нож. Медведица! С медвежатами! Еще и в огороде! Это хуже, чем поросенок с догоняющими, гораздо хуже. Такие гости не то, что огород затопчут — и меня задерут.

— А ну пошла! — заорала я, повышая голос. Рукоятью сразу по ближайшему ведру ударила как в колокол. К счастью, моих кур не было видно — спрятались. Только пеструха, выпорхнувшая наружу, агрессивно набычилась и захлопала крыльями. Вот дура!

Но бурая здоровячка даже не посмотрела в ее сторону. Топча тяжелыми лапами мои сорняки вместе с мамиными огурцами, медведица уверенно пропрыгала через огород, без усилий хрустнула редкими досками забора и торопливо побрела в сторону реки. Светло-коричневые комочки медвежат покатились за ней. Пеструха проводила их до ограды и после гордо обернулась на меня, дескать, гляди, какая я охранница. Я еще раз охнула, опуская метлу. Справиться с медведицей я бы не смогла, да и мало кто мог бы — слишком велика разница по силе и размеру, несколько охотников надо. Разве только высший Волк загрызет, если обратится… Он сильнее.

Сердце запоздало заколотилось.

Уже с опаской я подошла к передней калитке, держа наготове метлу, и оторопела. По дороге, торопливо суча длинными ногами, бежал лось. Черные копыта громко стучали, взметая за собой комья земли, бархатные рога рассекали воздух. За лосем ровной рысью деловито шуровала семья кабанов — серая щетинистая мать с шеренгой желто-черных полосатых поросят.

— Ату его! Лови, лови! — за поросятами весело бежали соседские дети. Я круглыми глазами проводила процессию. Так-то лоси с кабанами не бегают… Соседи, как и я, застыли кто где. По лицам было очевидно, что никто не понимает, что происходит.

Под ногами мелькнула серая тень — перепуганный заяц метнулся в мою сторону. Я только отступила, поднимая ноги. Заяц толкнулся к юбке, чиркнул по ногам мягкой шерстью, испугался, резко прыгнул высоко в сторону и скрылся у соседей.

Никто из нас не доставал ножи, не пытался ловить. Первое удивление сменилось озабоченностью. Когда звери бегут из леса — не до охоты. Такое — не к добру.

Радовались только наивные дети.

Мы встретились глазами с соседкой Дайнирой. Хищно сузив обычно бестолковые глаза, она вела носом, принюхиваясь. Говорили, в молодости хорошей охотницей была, быстрой. Все Волки — охотники, но всегда кто-то лучше других.

— Пожар? — беспокойно предположила я. Мы вместе потянули носами по ветру. В воздухе пахло дичью, местным дымком, но не лесным пожаром.

— Если только далеко… Мужики пошли проверять, — та серьезно посмотрела на меня, затем куда-то вбок.

Я оглянулась. Рыжие искры порхали высоко по деревьям: белки тоже уходили. Их сопровождали птицы.

По улице навстречу зверям уже неслись наши охотники — и мужчины, и свободные женщины. Кто пеший, кто на волке — охотники встречались со зверями и расходились. Звери не обращали на великородных внимания, нашим тоже было не до дичи — торопились в лес. Голос Стаи гудел в ушах, оглушал многоголосьем. Родители звали детей, перекликалась, я Рикона тоже позвала. Старейшина тоже подал голос:

«Все свободные Волки — в лес. Выясните! Доложите! Разберитесь! Дети — оставайтесь дома, женщины — в селе. Голос подавать только по делу! Объявляю тишину!»

И мы затихли. В воздухе витало, искря, отчетливое напряжение. Подобное бывает перед грозой, вот только дождь несет облегчение. А что принесет эта тревога? Она колотила грудь, нашептывая нехорошее, чужое. Верхом на своем черном Агате Шир пронесся мимо в сторону леса. Дрея я тоже увидела. Высший волк молнией перепрыгнул через дорогу, благополучно разошелся с целой кавалькадой косуль и скрылся за деревьями.

* * *

К ночи охотники не вернулись. Опустевшая Каталга спала плохо, неровно, одним глазом поглядывая в окно, а слушая — обеими ушами. Ночью шел дождь, деревья стонали, скрипели, переговариваясь на разные голоса. Я никогда такого не слышала. Мы впервые спали с открытыми дверями. Даже Рикон, который последние два года жил с закрытой дверью, сегодня оставил ее нараспашку. Я привела домой Урсалу, постелила ей у себя. Не оставлять же бабушку одну, вдруг что… Она пришла к нам, прижимая к груди свои драгоценные карты. Но о них речи не шло, не до того.

— Не помню такого, — поделилась мама. Выглядела она напуганной. Не вредничая, съела кашу. Сегодня никто не капризничал.

— В пожары было… — отозвалась Урсала.

— Дыма-то нет, — логично возразила мама.

Тут Урсале сказать было нечего. Все понимали — ветер шел на нас, и если бы в лесу случился пожар, мы бы почуяли. Старейшины временно запретили топить печи и жечь костры, чтобы не сбивать охотникам носы. В селе царил ночной сладковато-влажный запах.

— С дымом как-то легче, понятнее. А без дыма, что и думать не знаю…

— А если Хаос снова открылся? Портал, как раньше. Как был у города. Звери от Хаоса могут бежать, — подал голос Рикон. Выбравшись из своей комнаты, он сел прямо на пороге, скрестив длинные ноги. Смотрел тревожно, грыз ногти, то и дело трогал нож и менял позу. Нелегко подростку с женщинами усидеть.

— Если скорпиониха закрыла, с чего ей его открывать?

— А вдруг что? Она закрыла, она могла и открыть. Вдруг открыла? Что у нее в голове, кто знает?

— Не дай Порядок, — отозвались мама и Урсала одновременно.

Мы молча думали, каждый о своем. Я думала о страшном Хаосе, о неведомой магии, вообще обо всех силах, которые могут на нас влиять, и на которые мы влиять не можем. Мы, вся волчья Стая, вдруг показалась мне очень маленькой, слабой и шаткой. Одно движение, один удар — и все, что кажется незыблемым, будет разрушено. Думала и о Дрее.

«Где он там, как он там? Что будет?»

Урсала молча разглядывала карту.