Глава № 39

Оставшиеся выходные гостей у нас не было, и мы провели их весьма плодотворно: закупились на рынке овощами и сделали еще двадцать банок с малосольными огурцами. Потом Барин притащил бочку и сказал, что вот, хорошо бы наполнить еще и ее, а он потом уж пристроит.

— Ты специально меня вылечил, — ворчала я, — чтобы я работала, а не отдыхала в кровати.

Но бочку мы все же заполнили огурцами.

Кстати, ни бочка, ни банки долго у нас не стояли — уже ночью Барин их выкатил и кому-то продал. К счастью, утро обошлось без пейзажа из барсуков. Не удивлюсь, если им сделали внушение, потому что теперь их мордочки иногда виднелись из леса, но к дому животные не подходили.

Увы, все выходные однажды заканчиваются, и в понедельник мне снова пришлось идти на работу. Предвидя очередной бесполезный день, я захватила с собой ноутбук и, игнорируя изредка мелькающие недовольные лица ведьм, потихоньку печатала дальше свою историю.

Никаких заданий от руководства не поступало. Я вообще увидела его всего пару раз — утром, когда он вошел, чтобы убедиться, что я на месте. И вечером, когда он зашел попрощаться и проверить: сплю я или держусь.

Пожалуй, в таком ритме вполне можно задержаться на этой должности. Тем более что демон определенно меня избегал.

Во вторник, к примеру, я видела, как в его кабинет несколько раз забегали за какими-то поручениями ведьмы, потом так же стремительно мчались оправдывать доверие высшего. А я просто печатала. Уставая, складывала шарики в детской игрушке и снова стучала по клавишам.

Но все хорошее тоже имеет привычку заканчиваться. И проблемы обычно приходят, откуда не ждешь.

Так случилось и в этот раз. Пятница. Стуча по клавишам, я ликую, что впереди выходные, и вдруг…

Открывается дверь, в мой кабинет заходит красивая светловолосая женщина лет тридцати пяти, смутно мне кого-то напоминающая, хотя я и уверена, что вижу ее впервые, и говорит мне, плотно закрыв за собой дверь:

— Вот я и нашла вас, Евгения. От сына не дождешься, когда он пригласит вас к нам в гости. Так что я решила сама прийти и посмотреть на девушку, которая разбила две мои самые любимые чашки.

Женщина приветливо улыбнулась и присела в кресло напротив стола. Теперь-то я поняла, почему она показалась мне смутно знакомой и почему Айхан говорил, что опекать меня до старости — это слишком затратно и долго. Красивая у него мама, очень. Стильная прическа, аккуратный макияж, длинное зеленое платье явно из дорогой ткани, ожерелье на шее, длинные серьги с зелеными камнями под цвет изумительных глаз. И босоножки на высокой и острой шпильке — я обратила на них внимание, когда женщина присаживалась.

Гостья приветливо улыбалась, так же внимательно рассматривала меня и явно ждала ответа.

— Извините, мне жаль, что так получилось, — покаялась я, — чашки я разбила случайно.

— Вот как… — она склонила голову набок. — И с сожалением не солгала, и кота своего не выдала. Кот — вы ведь так его называете?

— Кот у меня прекрасен, — ответила я, избегая подтверждать ее подозрения.

А женщина неожиданно рассмеялась и чуть склонилась над столом, приближаясь ко мне.

— Знаете, — сказала она доверительно, — с ним я бы тоже с удовольствием познакомилась. Айхана редко кто так раздражает.

Видимо, женщина заметила мои удивленно взметнувшиеся брови, потому что с улыбкой кивнула и уже чуть тише продолжила:

— Вы даже не представляете, как я рада тому, что к нему возвращаются эмоции. Это безумно сложно — видеть сына, общаться с ним, все также любить безгранично и… Это как разговаривать с камнем… Он слышит тебя, со всем соглашается, теплеет от прикосновений, а когда отдаляешься… он снова холодный как лед.

Я понятия не имела, что говорить и стоит ли вообще. Но женщине не нужен был собеседник. Она просто хотела кому-то выговориться.

— И вдруг я заметила… — в ее глазах появились слезы, но она бросила взгляд в сторону, чуть успокоилась и продолжила. — Заметила, что он снова нервничает, переживает, раздражается и ревнует…

Она перевела дыхание и улыбнулась.

— Чашки — это, конечно, предлог, — призналась она. — Я только вчера узнала, кто стал причиной того, что мой сын ко мне возвращается. И причиной, что он опять что-то чувствует, кроме инстинктов и долга. Спасибо, Евгения!

Она обхватила мои ладони и сжала их, трогательно глядя в глаза, а я…

Мне стало стыдно и неудобно, и захотелось сразу все объяснить. Она ведь не знает, что я ни при чем, что я не невеста, а бывшая, и что мы с Айханом довольно прохладно друг к другу относимся.

— Нет-нет, — заметив, что я качнула головой, опередила меня мама моего руководства. — Я в курсе, что Айхан всем сказал, будто отказался от вас. На самом деле это не так.

— А как?

— Неумело, делая ошибки и сто раз проклиная себя за них, он к вам медленно подбирается.

Новость меня ошарашила, но не до такой степени, чтобы сразу поверить, расчувствоваться и потерять голову.

— Через вас тоже? — спросила я, с улыбкой взглянув на несостоявшуюся свекровь.

Она снова расхохоталась и качнула головой.

— Нет, Евгения. Он не знает, что я здесь. А когда узнает… У меня есть другой предлог для визита.

— А скажите…

— Эльвия, — представилась женщина.

— Эльвия, — приняла я подсказку, — а вы тоже можете смеяться так, что простому человеку лучше закрывать уши?

— Понятно, — улыбнулась она, — однажды мой сын не сдержался.

— Не раз, — честно сдала я свое руководство.

— Мы слишком редко пересекаемся с людьми, чтобы помнить о том, как на них воздействует наш голос и смех. Это как две парралели. — Она замешкалась, и все же продолжила. — Последний человек, с которым общался Айхан — его бывшая супруга, Светлана. И это было два года назад. Вы сильно пострадали, когда услышали его смех?

— Только удивилась, когда кот закрыл мои уши.

— Все больше хочу увидеть его! — вдохновилась женщина. — Помимо того, что китррахтервусов боятся, они сами редко идут на контакт. А о такой сильной привязанности, как у вас, я даже не слышала никогда.

У меня так и крутилось на языке пригласить женщину в гости, но как представила ее, такую ухоженную и роскошную, в нашей обители…

— Евгения, буду рада увидеть вас у себя в гостях, — словно прочитав мои мысли, сказала женщина. — Вы ведь придете? В эту субботу у нас званый ужин, будут только свои. Пожалуйста, приходите!

— Может, лучше как-нибудь в другой раз? — попыталась я отказаться, не совсем понимая, что мне делать среди только своих.

— Нет, пожалуйста! Приходите в субботу! Буду вас ждать и… Ой, — она осеклась и взглянула на дверь.

А спустя пару секунд дверь открылась, и в мой кабинет вошел недовольный Айхан. Увидев свою мать, он взял эмоции под контроль, поцеловал ее в щеку и поинтересовался:

— Мам, ты перепутала кабинеты?

— Ничего я не перепутала, — отмахнулась от подозрений женщина. — Я специально заглянула к Евгении, чтобы пригласить ее в субботу на ужин.

— Я еще не давала согласия! — поспешила уверить я, встретив строгий взгляд руководства.

— Как вы все-таки отличаетесь… — задумчиво посмотрев на меня, с улыбкой сказала мама Айхана. — Вы ведь знаете, что мой сын — владелец Тихих Земель?

— И заодно домика, в котором я временно обитаю, — добавила я.

Женщина снова расхохоталась, потом перевела взгляд на сына и постановила:

— Евгению и кота я пригласила. А ты, пожалуйста, сделай все, чтобы они приняли мое предложение.

Встав с кресла, Эльвия лучезарно мне улыбнулась, поцеловала сына в щеку и вышла.

— Вы хотите прийти на ужин? — мрачно поинтересовался Айхан.

— Нет, — в том же духе ответила я.

— Я все слышу, — приоткрыв дверь, поставила нас в известность Эльвия. — Евгении простительно, она не знает, как быстро я расстраиваюсь и к каким это приводит последствиям. У остальных в этой комнате задание прежнее.

Стоило двери закрыться, в коридоре послышался звук удаляющихся каблуков. Наградив меня взглядом, которым солнце встречает тучи, демон растянул губы в лицедейской улыбке и задал новый вопрос:

— Вы придете на ужин?

— Нет, — так же мило ему улыбнувшись, ответила я.

И здесь он совершил одну из той сотни ошибок, о которых упомянула его мама. Скрестив руки на груди, он смерил меня взглядом и выдвинул щедрое предложение:

— Если вы придете на ужин, вам не придется больше платить за аренду. Я подарю вам тот дом.

Понимаю, что мой кот, привыкший копить наш совместный доход, захлебнулся бы в ужасе, но меня словно в морозную прорубь целиком окунули. Внутри все заледенело и онемело, в ушах загудело, и я никак не могла сделать очередной глоток воздуха. Схватившись за край стола, попыталась успокоиться, с трудом все же перевела дыхание и, дождавшись, когда зрение вернет себе четкость и ясность, прогнав белесую пелену, посмотрела Айхану в глаза.

Говорить ничего не хотелось.

Пояснять? А кому?

Я медленно опустила крышку своего ноутбука, отключила его от сети, и…

— Прости…

Ушам своим не поверила, когда услышала из уст демона извинение.

— Прости, — повторил он, — я в последнее время сам не понимаю, что делаю. Только потом…

Я снова взглянула на Айхана — по настороженному взгляду, по напряженной позе, в которой он словно застыл, было понятно, что он не привык извиняться. И не уверена, что вообще когда-нибудь это делал.

И от этого понимания, и от того, что происходило сейчас в кабинете, неловко было обоим.

У меня не было ни малейшего представления, что сделать или сказать, чтобы сбить градус этого напряжения. Я просто смотрела на высокого, сильного, уверенного в себе мужчину, даже грозного, который привык, что все исполняется по одному щелчку его пальцев.

Обида слишком цепкая, чтобы так быстро пройти, но злость спряталась.

Наверное, я слишком хорошо понимала, что такое — потерять того, кого любишь. Наверное, понимала это лучше, чем кто-либо еще. И отсутствие эмоций, душевное выгорание тоже не были для меня пустым звуком.

Я знала, каково это — заставлять себя просыпаться, вставать, что-то делать, чтобы те, кому ты все еще дорог, не сходили от беспокойства с ума. Я знала, каково это — не знать, не понимать, зачем каждый день опять наступает утро. Я знала, каково это — вычеркнуть из своей жизни всех, кто оказался слабее, не смог принять твои новые ощущения. Я знала, каково это — привыкнуть к вакууму и получать от него тайное удовольствие. И упрекать себя, что все еще что-то чувствуешь, даже если эти чувства искалеченные, неправильные.

Я сама только делала первые шаги из той скорлупы, в которую обернулась. Может, потому меня и было так просто задеть. И, наверное, поэтому я все еще не выдернула из бороды демона хоть пару волшебных волос.

— Кроме матери у меня никого больше нет, — Айхан первым нарушил затянувшуюся тишину. — Я безмерно ее люблю. Евгения, приходите в субботу на ужин. Помимо того, что вы порадуете мою маму, а расстраивать демоницу себе дороже…

Я медленно выдохнула и перевела взгляд на чашки, чтобы все-таки не взорваться от новой порции шантажа. И тут послышался еще один медленный выдох, и немного осипший голос мужчины:

— Я очень хочу, чтобы вы пришли ко мне в дом.

— А разве я там уже не живу?

Демон слегка улыбнулся, во взгляде мелькнула благодарность за новый тон тяжелого разговора, но он не захотел свернуть все на шутку.

— Я хочу, чтобы вы пришли в дом, в который я должен был привести вас гораздо раньше.

И вот теперь меня как будто бросили живьем в печку. Я совершенно не представляла, как реагировать и что надо сказать. Идти в гости теперь мне казалось просто недопустимым, чем-то опасным, и…

— Ну я понимаю, Евгения поверила, — в приоткрывшуюся дверь вновь заглянула свекровь и с упреком взглянула на сына. — Но ты-то, Айхан. Ты ведь знаешь, что я привыкла перемещаться только порталами, а повелся на звук каблуков! Я, собственно, почему все еще не ушла… Забыла сказать — в твоем кабинете обед, угости Евгению, чтобы она имела представление о том, что ждет ее на ужине и действительно захотела прийти!

Наверное, у меня был непередаваемый взгляд, хотя я и пыталась оставить все, что думаю, при себе.

— Я могу открывать порталы всюду, где захочу, — улыбнулась мне женщина. — Кроме той половины дома, где временно проживает мой сын. Туда я без приглашения не вхожу.

Я пожала плечами и сделала вид, что удивилась информации, которой щедро со мной поделились. Как будто это не я секунду назад представила, как трещит ночью кровать бородатого демона (спасибо намекам кота) и как к нему не вовремя входит любимая мама.

— Ой, не могу! — женщина рассмеялась, заметив мои попытки сыграть роль деревенского валенка. — Нет, Евгения, мысли я не читала — у вас слишком хороший амулет. Но эмоции яркие, а мимика очень живая. Так непривычно. Я в восхищении! Жду вас с котиком к ужину! Обязательно приходите — я много что могу рассказать из детства и юности Айхана — вам, при случае, тоже будет чем его шантажировать!

На этих словах, еще раз мне улыбнувшись и послав воздушный поцелуй сыну, женщина исчезла в сизом дыму.

— Боюсь, — сказал демон после ее ухода, — что если вы попробуете то, что она принесла, в гости вас не заманишь. И я просто молчу про кота!

И вот, наверное, именно эта его оговорка — «боюсь», и тронула меня сильнее всего. Такой грозный и сильный мужчина, и вдруг такое неподходящее к образу слово. Но именно оно подтолкнуло меня к тому, чтобы, пожав плечами, сказать:

— Я бы все же попробовала, а уже потом делала выводы. К тому же, кто откажется от порции компромата на свое руководство?