Глава восемнадцатая

Даррен

Я никогда в жизни не посещал смотровую башню. Она торчала одиноким шпилем, как свеча, из самого центра замка, и привлекала к себе ненужные взгляды. Правда, непонятно чьи - потому что в округе так редко бывали живые люди, что я уж и беспокоиться перестал об этом донельзя странном архитектурном решении, просто махнул рукой и делал вид, что не замечаю эту свечу-башню.

Но вот монстру она явно приглянулась. Потому что чудовище уцепилось всеми лапами в каменную поверхность, когтями царапало глыбы, пытаясь их выковырять и создать мне ещё несколько окошек - несомненно, для лучшего обзора!

Выглядело чудовище как дракон. Обычный такой, крылатый. Вопреки большинству суеверий, успешное вымирание драконов семь веков назад так и не состоялось, и они иногда летали. В Рангорне, правда, их не было, но в Объединенной Державе можно отыскать в глухих лесах да заброшенных замках.

Конечно, замок мой тянул на заброшенный, но недостаточно, чтобы тут поселился целый дракон. Чудовище было совершенно иного мнения.

От дракона оно отличалось в первую очередь взглядом, пустым и мертвым. Нет, это существо не потеряло смысл жизни и не чувствовало себя до глубины души оскорбленным, где там. Оно вообще ничего не чувствовало. Состоящее полностью из магии, разливающейся из какого-то внутреннего источника, чудовище разрасталось в размерах и стремительно увеличивалось в размерах. Даже сейчас каждый взмах крылом, казалось, обозначал, что то самое крыло станет длиннее и сильнее.

Впрочем, были и последствия. Прижимаясь к пропитанному силой королевы Карен - а точнее, этой силы отсутствием, - замку, монстр терял какую-то частичку себя. Чешуя облезала, демонстрируя вместо сухожилий и костей только какую-то фиолетовую жижу, которая мелкими ядовитыми капельками стекала на замок.

Моя магия выглядела так же.

Я выскочил на широкую площадку на самом верху башни, и существо приподняло голову, пытаясь сконцентрировать на мне свой безжизненный взгляд. Зрачки отливали фиолетовым, словно выпуская магию на свободу. Оно пыталось загипнотизировать, чтобы потом просто открыть пасть и поглотить жертву, а та должна была, не особо сопротивляясь, провалиться в не слишком дружественные объятия.

Прислушавшись к собственной ауре, разволновавшейся и стремительно темневшей, я понял: напасть на меня чудовище не может. Находясь так близко, оно не способно даже отличить, кто я - кусок его крыла или что-то постороннее. А магия не страдала самоуничтожением, потому атаковать этот дракон - точнее, подобие дракона, - не спешил.

Кричать было бесполезно. Пытаться задать какие-то вопросы - тем более. Вместо этого я просто смотрел, пытаясь понять, как остановить эту гадость.

Дракон потянулся ко мне, клацнул своими зубами с такой силой, что во все стороны полетели магические искры, но особого толку это не дало. Я велел себе вспомнить о том, что смелость ещё в жизни принцам да королям не мешала, по крайней мере, если говорить о роде Тьерронов, и попытался осмотреться. Понять бы, откуда оно вылезло и кто им руководить...

Будто поддаваясь зову моего дара, дракон подставил крыло. Я недоверчиво взглянул на него, но, решив, что хуже вряд ли будет, встал ногой на костистую перепонку. Подниматься вверх было не слишком приятно, опускать взгляд - и вовсе опасно, но зато с этой точки мне удалось рассмотреть Диколесье.

Точнее, то, что от него осталось.

...Вместо привычных пятен деревень в лесу появились проплешины. Там, где чудовище случайно теряло капли своей крови-магии, огромные деревья просто осыпались пеплом. В одном месте, где монстр, очевидно, почивал, восстанавливая силы, голое, выжженное пятно было огромного размера. Это было довольно далеко, но мне н е пришлось щуриться и присматриваться, чтобы понять, что это за место. Именно там когда-то была королевская усыпальница. Та самая, в которйо похоронили предположительного бога.

Я понятия не имел, кому хватило ума разворошить такое место, но осознавал: не к добру. Оттуда всегда исходили колдовские эманации, хотя и не настолько сильные, как мне казалось.

- Откуда ж ты взялось? - спросил я чудовище.

Оно ответило мне тихим ревом. На сознательные фразы существо вряд ли было способно, просто таким образом показывало - слышит, чувствует, но не знает, кто рядом, друг или враг.

...Если этим руководит маг, то он, должно быть, потрясающей силы. Я боялся, что на территорию Объединенной Державы вновь решили заглянуть, к примеру, эльфы. Нынче они увлечены только тем, что выясняют, кто главный на их островах, но вдруг кто-нибудь решил познать глубины колдовской науки? Говорили, в своей самой первой реинкарнации наш бог был эльфом. Потому рисовали его с короля, с Дарнаэла Первого Тьеррона, но неизменно добавляли острые уши. Озорной взгляд синих глаз был мне до боли знаком; мама пыталась казаться религиозной и завесила в покоях этими портретами всё на свете. В Лэвье, нашей столице, народ редко оглядывался на дела прошлого, Дарнаэл Первый интересовал их не больше Второго или какого-либо другого короля, за исключением разве что нынешнего, правящего. Я был примерно такого же мнения о религии, но сейчас пожалел, что не разбирался в этом настолько, чтобы понять, что за чудовище передо мной.

Но природа нашего дара была схожа. Сколько б я ни отрицал это, факт оставался фактом. Существо, обвившееся вокруг смотровой башни и пытавшееся просочиться в замок, имело много общего с фамильным даром Тьерронов.

Дурацкая идея, пришедшая мне в голову, наверняка не была бы одобрена никем. Ни моей матерью, ни Элоизой. Но мне в какую-то секунду показалось, что я вижу тень её Наставника, который, замерев на самом краю крыши, будто уговаривает сделать все же эту глупость.

И я, решившись, соскользнул с крыла на спину дракона и бросился вниз, к его голове, ступая по чешуе, как по ступенькам.

Ощущение столь близкой, но при этом невероятно недоступной силы показалось мне хуже пытки. Дракон влек к себе, как будто из меня выдрали какой-то кусок силы, а теперь появилась возможность вернуться. Кажется, мое присутствие нисколечко не волновало. Когда я сел прямо на его широкий затылок и опустил руки на чешую, дракон отнесся к этому так же равнодушно, как к появлению, к примеру, ещё одного рога у себя на голове.

Возможно, примерно так он это и ощущал.

Я рванул на себя одну чешуйку, и чудовище вздрогнуло. Из раны хлынула магия, яркая, насыщенного ядовитого оттенка. Чтобы взаимодействовать с нею, пришлось сунуть руки в эту разноцветную жижу, и я шумно втянул носом воздух, пытаясь обрести хоть что-то, смутно напоминающее равновесие. Руки жгло, а яркие вспышки стремительно поглощали меня, уводя все дальше и дальше.

Молодой принц опасливо смотрел на усыпальницу, из которой чудом вырвался живым. Магия плескалась, готовясь вот-вот пролиться наружу, но надежные каменные стены сдерживали её в достаточной мере. Магия застывала, остывала потихоньку.

Рядом с принцем возвышался бог. Он мало чем отличался от принца - если не брать в расчет острые эльфийские уши. В родстве божества и будущего короля сомневаться не приходилось, настолько сильным было сходство. Они оба ещё не знали, что когда-то, через сотни лет, Тьерронов станет так много, что они не будут входить в одну династию, а узнавать одаренных свыше, обладателей особой, первородной магии начнут всё больше по насыщенно-синим глазам, темным волосам та особому, хищному взгляду.

- Проклятье... Мы едва не погибли, - в голосе принца звенело беспокойство.

- Но не погибли же. Вряд ли магия прорвется на свободу, - эльф отвечал спокойно. - Она успокоится, погаснет, пока не случится что-то ещё, что способно её расшатать... Но вряд ли кто-то в своем уме пойдет в старые усыпальницы. Пока стоит Дарна, этому месту ничто не угрожает...

Я с трудом вырвался из бездны чужих воспоминаний - и осознал, что смотрел на происходящее глазами самой магии. Не одаренной разумом, но обладающей памятью и желанием поглощать все на свете. И сам, не до конца понимая, что творю, вновь окунул руки в сплошное кипящее волшебство.

- Знаешь, как меня называют твои подданные? - молодая женщина со смехом повернулась к мужу. - Железная Королева! Это отвратительное прозвище, ты не находишь?

- Нахожу, - отозвался Шэйран Второй. Он стоял на коленях возле того же склепа и осторожно ощупывал его. - Стены трещинами пошли. В соседней деревне жаловались, что у них что-то синее выжгло поля. Видишь, ползет?

И вправду, из трещины вытекала тонкая струйка магии. Она тянулась через весь лес, оставляя безжизненный след. Там, где с нею встречались деревья, оставался лишь прах. Не росла рядом трава.

- Так отсели ту деревню, - пожала плечами королева Карен. - В чем проблема? - она опустила руку на округлый живот - ждала третьего ребенка. - Рэй... Ты слишком много думаешь о магии.

- Я всё ещё плохо её контролирую.

- Зато я контролирую её просто отлично! - рассмеялась она, встряхнув головой, поднялась на ноги и решительно ступила ногой на синюю струю. - Построим на месте этой деревне замок... Такой, чтобы никакая магия в нем не действовала. И будешь периодически приезжать сюда, отдыхать от мирской суеты, учиться самоконтролю. Помнишь, кто-то жаловался, что когда папу случайно ранили, там, где капала его кровь, рушились заклинания? Добавим немного моей...

- Карен, ты говоришь ерунду!

- Я говорю дело, - королева Карен усмехнулась. - Так что не вздумай меня останавливать. И, в конце концов, я хочу замок! Почему у меня не может его быть? В Лэвье мне не нравится. И если ещё кто-нибудь вспомнит твою бывшую жену...

- Они не со зла.

- Они все делают не со зла, как же... Они только и могут, что распускать сплетни и порочить мое имя. Я слишком развязна, слишком спокойна, слишком много куда сую свой собственный нос, я, подумать только, родила невесть от кого ребенка, который похож почему-то на моего второго, а не на первого мужа... А мой отец - чудовище, и рядом с нами не работает ни одно заклинание. Нет, Шэйран, мы возведем здесь замок!..

Магии не нравилась Железная Королева. Пока она стояла ногами на жиле, магия не могла потечь дальше. Железная Королева была расчетливой, разумной женщиной, а вот её супруг плохо держал себя под контролем. В него можно было вселиться... Но она ступала прямо по магии, и та гасла. Труды сотен лет оказались бесплотными.

Я отшатнулся, шумно втягивая носом воздух. Магия влекла, так и хотелось вновь погрузить в неё руки и наслаждаться теплым течением колдовства, позволить ему вновь влиться в собственное тело. Мысль о том, что чудовищу ещё есть что мне сказать, не покидала, и я вновь провалился в чары, как в омут с головой, не думая о последствиях.

Железная Королева была умна, да, но её тезка, правившая через сотни лет - ни капли! Схоронилась в заколдованном замке, но то и дело выходила на прогулки. Она казалась магии бесполезной, а вот мальчик, которого она носила под сердцем... Магия знала, что родится чудесный, здоровый малыш.

С синими глазами, как и у его предков...

И магия подбиралась все ближе и ближе, подыскивая желанный сосуд. Стекала в него по капельке, находила его где угодно, делая опасным...

А потом он схоронился в замке. Но магия знала, что достаточно просто ждать. Он рано или поздно потеряет бдительность. Он придет сам. Этот чудесный человек должен был вместить её, уставшую, утомленную, должен наполниться ею... И полностью покориться...

- Ещё несколько секунд, и ты бы стал этим драконом, - раздалось раздраженное рядом. - Слезай, дурак!

Тело чудовища затряслось, реагируя на насмешливый голос. Я и сам будто вернулся в реальность; меня вытащили из омута видений, и, хватая ртом воздух, пытался прийти в себя. Магия была так близко и такая холодная, что, казалось, осталось сделать шаг вперед, и я бы провалился в неё.

Дракон пришел в движение. Словно вспомнив о том, что рядом с этим замком ему не сказать что хорошо, он стремительно отцеплялся от смотровой башни и пытался отлипнуть от неё, дабы поскорее взлететь.

Не позволяя головокружению отвлечь себя, я бросился прочь. Едва не свалился вниз, в последний момент ухватившись за чешую, и во все стороны брызнуло фиолетовым. Пришлось ускориться; тело горело, протестуя, но я в последнюю секунду выскочил на смотровую площадку.

Дракон наконец-то отпустил башню, а теперь крутился вокруг неё, периодически хватая самого себя за кончик длинного хвоста. Крылья его как будто стали короче, а я чувствовал невероятный прилив сил. А одновременно с этим осознавал, что разум мой как будто едва не уплыл куда-то вдаль.

- Что это было? - спросил я у пустоты, отлично зная, что она не среагирует.

- Я могу только предполагать, - мягкий мужской голос Наставника Элоизы, выдернувший меня из раздумий, звучал совсем близко. Призрак Акрена Шантьи сидел на одном из возвышений, где предполагалось размещать колдовские следящие устройства. Он был полупрозрачен, как будто выбросил очень много сил на то, чтобы докричаться до меня, и должен был раствориться в воздухе уже через несколько минут. - Что скажешь об этой магии?

- Что она живая.

- По легендам, которые рассказывал мне отец - кровный отец, а не свинарь, который меня растил, - протянул Акрен, - наш мир сотворили из магии ненависти и прочих человеческих эмоций. Не самых позитивных. Я, конечно, по большей мере смеялся, но вдруг правда? А тот склеп - такой себе портал между мирами. Магия долго прорывалась сквозь него, появлялись первые аномалии...

- Например? - вскинулся я.

- Примеров бесчисленное количество, - покачал головой мужчина. - Мы с Карен. Элоиза. Зардан, отец Элоизы... Ты считаешь, что истинно неодаренные - это нормально? Или нормально родиться сыном одного отца, а в двадцать пять лет изменить собственный генетический код? Шэйран Второй, который, в отличие от его тезки, Шэйрана Первого, без истинно неодаренной не мог держать себе в узде. Зато его сын, основатель рангорнской династии, отлично владел своим даром - благодаря крови матери, что текла в его жилах. Опять-таки... тебе тоже нужен противовес. Как мир создает истинно неодаренных, я не знаю. Это дар богов, чтобы сдерживать таких, как ты.

- Каких - таких как я?

Я забыл даже о драконе, который, заживляя раны, вновь летал над смотровой башней.

- Сосуд, - пояснил Акрен. От и вовсе напоминал лишь тень. - Тот, кого захватит магия, чтобы потом выпустить в этот мир остальное. И...

Он не договорил, растворился в воздухе за секунду до того, как по тому месту, где сидел призрак, ударил драконий хвост. Тварь извернулась в воздухе и попыталась пойти в атаку, но силовое поле, не принимающее стороннюю магию, отталкивало её. Силовые осколки, принимая разные оттенки синего и фиолетового, тянулись ко мне, и я с внезапной ясностью осознал, что дракон не сможет мне навредить.

Более того, он и не хочет.

Нет, он преследует иную цель. И цель очень простую. Он хочет отдать мне всю свою магию, но так, чтобы я впитал её и окончательно потерял разум. Даровал магии две руки, две ноги и умение управлять собою. Глаза, уши. Рот.

Идеальный сосуд, который сможет отравлять все живое. И, возможно, найдет способ выпустить магию потустороннего мира в этот. Тогда она сплошной волной снесет то, что есть здесь. И эта сила, достаточно могучая, чтобы сразить любого, испепелит весь мир.

А это означало, что я был ещё хуже, чем просто ядовит...

Дракон, кажется, решил воспользоваться этим замешательством. Он бросился вниз, собираясь камнем упасть на смотровую башню. Может, чтобы повалить её, а может, чтобы таким образом влить в меня весь свой дар.

Я даже пошевелиться не успел. Наверное, так бы и продолжил стоять, как вкопанный, если б не услышал тихий свист, как будто железо рассекало воздух.

Тонкий кинжал вонзился в драконью грудь. Монстр отшатнулся, взмахнул крыльями и резко изменил направление полета, взмывая в небо. Я почувствовал быстрое касание к запястью - рядом стояла Элоиза.

Дракон был ранен. В его животе красовалась немалая такая дыра, и затягивалась она медленно.

Он взмахнул крыльями и бросился прочь. Из раны лилась магия, и там, где падали ее капли, выгорало все.

…Дракон летел в сторону деревень.