Глава четвертая

Элоиза

Уж не знаю, кто учил этого принца манерам, но этот человек точно не преуспел в своих деяниях. Я только и успела, что проводить Его Высочество полным недовольства взглядом. Он уверенно захлопнул за собой дверь в покои Железной Королевы и, готова поклясться, удалился с таким видом, словно это я только что угрожала запереть его где-нибудь в подземельях и не кормить.

Ха, нашел кого пугать. Я что, похожа на одну из этих наивных дурочек-аристократок, которые от одного грубого слова способны в обморок упасть? Нет! Я, может, и королевская внучка, но не принцесска, у которой в жизни только тишь да гладь!

Между прочим, мне на день рождения в десять лет лучший друг подарил оживший скелет. Вот так, взял и подарил, некромант недоделанный. Тогда ещё магия не рассыпалась от одного моего прикосновения, и было бы логично, если б я вдоволь навизжалась и залезла куда-нибудь на дерево, в попытках спастись от чудовища, клацающего зубами, но…

Но меня научил фехтовать дядя. А поскольку меча у меня не было, шпаги – тоже, и даже деревяшка под руку не подвернулась, пришлось отбиваться от скелета первым, что попалось под руку. Кто ж виноват, что это была бедренная кость, из моего же «подарка» и выдранная?

Скелет пал смертью храбрых – то есть, грудой костей осыпался к моим ногам, - Микеле, юный некромант, получил сначала от своих, а потом и от моих родителей по подзатыльнику, а на следующий день рождения снова прислал мне тот же подарок.

В одиннадцать скелет рухнул, едва подошел поближе.

В двенадцать не смог и приблизиться.

В тринадцать у меня уже был мой Наставник, и я знала, что такое не чувствовать магию.

А в четырнадцать даже научилась этим наслаждаться.

Так что, отбросив прочь грустные мысли о подвалах и голодовках, я предпочла просто осмотреться. В покоях Карен Шантьи было, конечно, пустовато – шутка ли, тут, кажется, лет триста никто не жил! Но я понимала, бывает и хуже. Провела пальцем по поручню недотрона, рядом с которым стояла, обнаружила слой пыли и присвистнула.

И вправду, что ли, столько лет не открывали? Ну… Зато я точно буду уверена, что тут нет каких-нибудь болячек. А то знаю я, какая у них в замках гигиена! Ничего хорошего можно не ждать!

Вздохнув и отмахнувшись от дурацких мыслей, я принялась изучать помещение. Пол обыкновенный, ровный, никакого тайника. Стены тоже ровнехонькие. Убегать некуда, спать негде, разве что на троне этом свернуться и заодно свернуть себе шею. И это несчастье было закрыто несколько сотен лет от любого постороннего? И никто дверь вскрыл не мог? Да ну, не верю!

Я на всякий случай покосилась на дверь – не стоит ли там надоедливый принц, не сторожит ли? Но нет, никого не было. Очевидно, Его Высочество решил, что нечего меня радовать своим высокопоставленным присутствием, мало ли, вдруг ещё в обморок рухну от великого счастья, что до меня сам принц снизошел? Да я таких принцев!..

И что ему сдалось то письмо.

Я пристроилась на троне, закинула ногу на ногу, поправила юбки страх какого неудобного платья и развернула письмо. Внимательно изучила его взглядом, но ничего интересного не обнаружила. «Ни одна не подходит» - о ком речь? Дедушка Мартен был страшно многословен. Но что-то эти слова значили, причем и для Даррена, и для его матери, иначе с чего б это вдруг он так боялся, что королева узнает о содержании письма?

Я нахмурилась. Что-то тут точно нечисто. До начала осени не то чтобы страх как много времени осталось, каких-то несколько месяцев я уж вытерплю в его компании, но…

Это какой-то магический ритуал? И для него не подходит ни одна из кандидаток? Я была склонна думать, что да, хотя понятия не имела, насколько попала в точку.

И даже привычные вычисления подводят! Ну, или я не настолько умная, чтобы они могли мне чем-то помочь.

Вздохнув, я вновь порылась в карманах – хоть что-то хорошее в этом платье было! Быстро добыла нужный мне предмет, крохотное зеркальце, устроила его на подлокотнике и тихонько пробормотала:

- Ну, свет мой зеркальце, говорить будешь?

Тишина. Интересно, это просто такая попытка объяснить мне, что житель зеркальца не обязан явиться на первый же зов? Или этот осколок не будет работать здесь, так далеко от своего источника, в Рангорне?

Я нахмурилась. Покосилась на письмо, потом ещё раз взглянула на зеркальце и ещё более решительно зацокала пальцем по ободку.

- Эй! – позвала совсем тихо. – Ты что, бросишь меня здесь одну? Серьезно? На произвол судьбы, на растерзание этого ненормального принца, который, между прочим, хочет меня убить?!

Пауза.

- Вот нападет на меня среди ночи, - пробормотала я совсем уж оскорбленно, зная, что это обычно действовало, - и что я буду делать? Он – молодой сильный мужчина, а я – всего лишь слабая невинная дева, которая…

- Такая же слабая невинная дева, как Железная Королева, - зычный мужской голос доносился не из зеркальца, а откуда-то из-за моей спины. – Да, Карен всегда была умна. В этом зале, должно быть, маги чувствовали себя просто ужасно, когда приходили к ней на прием… Такое количество отражателей и столь отменная аномалия! Лучше нашей зеркальной комнаты, скажи, Эл?

Я соскочила с трона и вскрикнула, не в силах сдержать эмоции.

- Наставник! – воскликнула я, не тая радости. – Ты материальный! – и едва ли не с радостным визгом бросилась мужчине на шею. Он даже отойти не успел, и я повисла на нем, наслаждаясь теплыми объятиями своего учителя.

…С Наставником я была знакома уже много лет. Когда впервые узнала, что я совершенно нечувствительна к магии, совсем ещё ребенком бродила по родному городу и забрела в старый замок. Как залезла в старую Комнату Зеркал, не знаю. Тех самых зеркальных стен, способных свести с ума, там давно уже не было, осталось только зеркало в старинной бронзовой раме.

И в нем я нашла своего лучшего друга, помощника и утешителя.

Конечно, и родители, и дедушки с бабушками, и дядя, и брат меня любили. И друзья у меня были. Никто не считал меня увечной. Но в нашем роду все были магически одарены, и я сама считала себя в тот момент изгоем. Я уже переставала видеть колдовство, потому мужчина, обратившийся ко мне из зеркала, казался остатками иллюзий, оставшийся от особенно сильной магии. Ну, или просто шутка моего воображения, вполне возможная для заплаканной двенадцатилетней девочки.

Однако он не растаял. И даже иногда позволял к себе прикоснуться. Только говорил, что зеркала мало, чтобы удержать качественную пространственно-временную аномалию. Он, такой себе осколок души, Наставник, был моим лучшим другом и моим учителем. С ним я впервые взяла в руки игральные карты, впервые решилась вмешаться в дедушкины расчеты и внести туда коррективы, впервые позволила себе не просто фантазировать, а выложить все мечты на бумаге и принести в исследовательское бюро в надежде, что это смогут воплотить в жизнь.

Я приносила своему Наставнику новые изобретения, и мы вместе засиживались над ними, разделенные только плоскостью зеркала. Он перехватывал отражение и обращался с ним, как будто с каким-то совершенно другим и одновременно таким же предметом. Направлял мои руки. Учил меня тому, как можно, не обладая магией, всё равно обладать невероятной силой, которой ни у кого больше нет.

Оказалось, я – талантливая ученица. Мы постоянно что-то придумывали, ведомые его талантом и теми новинками науки и техники, которые я могла ему поведать. Я забыла о своей неполноценности и стала воспринимать отсутствие магии, как особый талант.

Особый, но не единственный, которым я обладала.

А теперь он стоял напротив меня. Почти живой – я знала, что на самом деле мой Наставник существовать не может. Но всё же, он не был фантомом, сквозь который я просто пролетела, а оказался физическим воплощением себя-прошлого.

Ну, и что же, он всерьез напоминал мне принца Даррена.

Оно и немудрено.

Родственники, в конце концов.

…Со дня смерти Акрена Шантьи прошло уже много лет. Он, королевский советник, лорд-регент Рангорна, прожил долгую и насыщенную жизнь. Пережил двух королей, воспитал третьего – собственного внука. Его дочь стала той самой Железной Королевой, супругой Шэйрана Второго. Мужчина, кровь которого текла в жилах правительственных династий Рангорна и Объединенной Державы, умер в девяносто шесть лет, глубоким стариком, но до последних дней сохранял ясность разума и активность.

И все равно не погиб. Потому что какая-то частичка его души, очевидно, чувствовавшая, насколько он будет нужен и будущим поколениям, осталась в том самом зеркале, осколок которого я и утащила с собой в путешествие. И теперь он, молодой, не старше тридцати, мужчина, стоял рядом со мной и крепко обнимал, делясь своим теплом. Настоящим.

- Здесь всё дышит магией, - прошептал Наставник мне куда-то в волосы, наконец-то разжимая объятия. – Ты себе даже не представляешь, как удобно наконец-то не торчать в дурацком зеркале, а иметь возможность размяться.

- Ну, деда, - фыркнула я, отпуская его и отступая на полшага назад. – Отлично выглядишь. Даже не скажешь, что тебе за триста.

И что за тридцать, тоже.

Акрен усмехнулся и подмигнул мне. Яркие синие глаза, навсегда отпечатавшиеся у меня в голове как признак опасного мужчины, теперь, без преграды зеркала, сияли ещё сильнее, чем обычно, и казались ещё красивее. И сам Вольный будто вселял мне уверенность в себе.

- Моя доченька, - довольно протянул Акрен, - постаралась сделать все, чтобы удержать аномалию. Магия тут аж гремит… Но это иная, не та, к которой привыкли в обычном мире, потому я её чувствую. Ты – нет. Ты ведь живая, Элоиза.

Я нахмурилась. То, что Вольный – всего лишь такой особенный призрак, не было для меня новостью, но я всё равно не любила, когда он напоминал мне об этом. Почему-то чувствовала себя виноватой.

- Мне теперь тут жить, - поделилась я новостью. – В этом замке или даже в этих покоях, если тут есть, конечно, хоть где переночевать. Пыль всюду, один кормящий ко… принц и совершенно никакого комфорта. А могла бы отдать письмо и просто уехать отсюда.

- Ну ты же не просто так это сделала, - пожал плечами Акрен. Обошел меня, сел в кресло и, откинувшись на его спинку, закрыл глаза. – Непривычно чувствовать свое тело, Эл. Но, позволь, этот зал хорош для таких, как я. Живым лучше бы спать в постели.

- Да, - согласилась я. – Да только в постель меня никто не приглашает, увы или к счастью. Сказал, гад такой, что я теперь пленница его замка. В этой отвратной тряпке, - я дернула свое платье за подол, демонстрируя Вольному всё свое недовольство. – До самого начала осени! Обещал в подвале запереть и морить голодом.

- Но не запер ведь.

- Попробовал бы он! – закатила глаза я. – Я б ему задала! Думает, что в замке своем меня удержит! Да я отсюда в ближайшие несколько дней сбегу!..

- И что тебя ждет там, за границами его территорий?

Вопрос был очень разумным. Я недовольно посмотрела на Наставника, порываясь, если честно, сказать ему, что эти дополнительные вопросы нисколечко не помогают и ни грамма меня не успокаивают, только хуже делают, но понимала, что на самом деле должна быть благодарна за то, что он не позволяет мне сделать какую-нибудь глупость.

Лучше я сейчас включу голову, все-все проанализирую, а потом буду что-то делать, чем натворю сначала глупостей, а потом знать не буду, как их всех разгрести.

- Лес, - скривившись, протянула я. – Но что я, в лесу никогда не бывала? И на местности я не так уж и плохо ориентируюсь! В этом Диколесье даже чудовище нестрашное!

Если, конечно, этот недопринц – действительно то самое чудовище. Я, конечно, почти не сомневалась в таком варианте, но сейчас вдруг задалась вопросом: а что меня ждет в том лесу? Я даже лошадью долго ехала, да всё через кусты. А если пешком, то куда забреду? Разбойники-то полбеды, с разбойниками справиться можно. Дикие звери – тоже такое дело, убежать или на дерево высокое залезть. Но без еды, без воды и без крова над головой, без карты – далеко ли я забреду? В лучшем случае Даррен вздумает меня искать и найдет. В худшем ничего не выйдет, и я так и умру там, изголодавшись и истосковавшись по дому.

Что ж, если оценивать вероятность провала, то она всё же слишком велика. Настолько, что даже рисковать не стоит. А здесь как-нибудь протяну до той осени, ничего страшного, сладим мы с принцем. В конце концов, не зверь. В какой-то мере – в десятом колене, - мы с ним даже одной крови! Должен же он унаследовать что-то от гениального прапрапра…

Ладно, кого я уговариваю? От гениального прапрапра, который сейчас сидит в кресле и смотрит на меня подозрительно, дожидаясь, пока скажу что-то, принц Даррен унаследовал синие очи да цепляющую, опасную красоту. Совесть у нас в роду ни у кого не водилась, тут нечего и надеяться. А острый ум… Все же, награда не для каждого. Дедушка Мартен часто говорил, что гораздо проще унаследовать магию. Знания же Акрена Шантьи, его умения похоронены вместе с ним.

Ну, почти.

Но о своем Наставнике я никому и не говорила. Незачем было. А он сам просил сохранить в секрете его существование – знал же, что мимо такой аномалии не пройдут маги-исследователи. А меньше всего на свете Акрену, пусть даже это всего лишь его частичка, хотелось превращаться в объект для исследования магов, в полезность которых он при жизни не верил даже.

- Так что, - хитро поинтересовался он, глядя на меня, - пойдешь в лес? Будешь сбегать из замка, дитя моё?

- Не буду, - покачала головой я. – Даже если я от него сбегу – а в этом я не сомневаюсь! – то не думаю, что мне в лесу одной и без коня очень понравится. Да и до осени… Сколько там до той осени? Только понять бы, чего он так ко мне и к этому письму прицепился. Боится, чтобы королева, его мать, не прочитала. Значит, скрывает что-то?

- Или не хочет, - разумно отметил Акрен, - чтобы мать его к чему-то принудила? Короли бывают излишне властными, девочка моя. Помнится, в мою бытность они ещё умели головы рубить, но в этом мире они скоры только на договорные браки да на попытки торговать собственными детьми. Мало ли, чего хочет от сына королева Карен – так ведь её зовут? Но не спеши делать из него злодея. Ты ведь не знаешь, как поступала бы на его месте сама, правда?

- Уж точно не запирала бы посланницу в замке и не угрожала бы запереть её в подвале!

- Это в тебе говорят чувства. А разум твердит иное, - решительно возразил Вольный. – Сколько раз я тебя учил, что на первое место надо ставить именно разум, а ты всё равно, как моя Ильза, спешишь думать сердцем. Оно предназначено для другого, Эл.

Усмехнувшись собственным воспоминаниям, он взял в руки письмо, которое я всё это время держала в руках, развернул его, прочел и уверенно смял в кулаке по ненужности.

- Предлагаю, - хитро протянул он, - сходить к этому горе-принцу, пусть обеспечит тебя мягким ложем, вкусной пищей, горячей водой и сменной одеждой.

- Я не хочу… - запротестовала было я, но не успела закончить фразу.

По залу пробежался легкий ветерок, обозначавший, очевидно, какую-то перемену в магических потоках, и от советника Шантьи и след простыл. На подлокотнике так и остался одинокий осколок зеркала, и я отлично знала: если Наставник решил, что ему пора уйти, значит, считал, что самый главный совет успел уже дать, а дальше – ко мне вопрос, как я умудрюсь им воспользоваться. А просто так пропускать мимо ушей сказанные им слова я не собиралась.

Акрен Шантьи никогда не говорил ничего зря. Сказал обратиться к горе-принцу, значит, пришло время обращаться к горе-принцу! А если он не в настроении со мной общаться, ну…

Это аж до самого начала осени не мои проблемы.