Глава тридцать первая

Элоиза

Признание в любви прозвучало, как гром среди ясного неба. Дар крепко зажмурился, не желая смотреть в глаза своей смерти – или просто понимая, что я, встретив его взгляд, не смогу нанести удар. Он лежал, растерзанный, на полу этой проклятой смотровой площадки, а над нашими головами собирались тучи. Что-то гремело. Сверкнула молния, будто напоминая о том, что я должна быть решительной и действовать до конца.

Магия Даррена была настолько сильна, что от этого замка и всех людей, находящихся в нем, не должно было остаться и следа. Только он…

И я.

Потому что даже такая магия не была способна мне навредить.

На моей крови замешивали порох. Её добавляли в воду рва, окружавшего этот замок. Кровь королевы Карен когда-то стала основой для этого замка и позволила ему устоять перед магией и отложить взрыв аномалии ещё на три столетия.

…Я знала, что если б поступала разумно, то сейчас ударила бы Даррена кинжалом, который сжимала в руке, и не вынимала бы его до той поры, пока мой принц не испустил бы последний дух, а его магия не растворилась бы в этом яде истинно неодаренной. Но могла ли я в самом деле так поступить? Нет. Что-то неведомое не позволяло мне даже задуматься о подобном исходе.

- Я люблю тебя, - выдохнула я, отвечая на признание – и понимая, что более искренно ответить не смогла бы.

А потом уверенно рассекла кинжалом воздух.

Разрезанная ладонь отозвалась глухой болью. Я отбросила в сторону кинжал и прижала кровоточащую руку к ране на груди Даррена, самой основательной и самой страшной. Наша кровь смешивалась, сливалась воедино, и, хотя раны на его теле затягивались, магия больше не пыталась вырваться на свободу. Воздух, дрожавший от энергии, которую Дар пытался исторгнуть из себя, вдруг утих. Все излишки силы, все то, что вело дракона в бой, теперь пыталось защитить нового носителя.

В синих глазах Даррена плескалось недоверие и непонимание. Он смотрел на меня так, как обычно смотрят на безумных, и на его губах играла тень улыбки, полной любви и недоумения. Он попытался привстать на локтях, но не смог – слишком велика была слабость.

И слишком много было магии вокруг него.

В какую-то секунду даже я смогла увидеть эти фиолетовые клубы волшебства, растекавшиеся по смотровой площадке. Колдовской туман обволакивал и меня, и Даррена, готовясь поглотить, но, натыкаясь на меня, будто пугался неожиданной преграды и отползал, уменьшался, таял от каждого прикосновения.

Я не думала больше ни о чем. Сейчас меня не пугали последствия. Не было и следа беспокойства за собственную жизнь. Я с неожиданной ясностью поняла, что будущее без Дара мне не нужно.

- Ты, - прошептал он, с трудом выдавливая из себя слова, - должна была меня убить…

- Обойдешься, чудовище, - фыркнула я, скрывая за смехом наворачивающиеся на глаза слезы.

И, не давая ему возразить, склонилась к мужчине, чтобы поцеловать.

Его губы поначалу были холодными, как лед. Словно он уже успел умереть, а я, дура, все ещё сражалась за его жизнь. Но, отвечая на поцелуй, Дар будто возвращался к жизни, сбрасывая с себя ледяные оковы.

Я вздрогнула, чувствуя, как его руки опустились на мою талию, и прижалась к нему ещё крепче. Дар привстал, забыв о всех ранах, о том, что падал с огромной высоты, о том, что едва не погиб, сражаясь с драконом. Он обнимал меня, сжимая все сильнее в кольце его сильных рук, и в какое-то мгновение мы стали практически одним целым.

- Ты должна была убить меня, - выдохнул мне прямо в губы Даррен, едва ощутимо отстранившись. – А ты оставила чудовище жить.

- Чудовища больше нет, - решительно возразила я. – И тебе об этом прекрасно известно. Ты победил дракона. Он больше не прилетит.

- Я сам стал ним, - Даррен печально усмехнулся. – Моя магия ядовита. И тебе прекрасно об этом известно.

Я только закатила глаза.

- Не говори ерунды. Проще всего сдаться и сказать, что ты не можешь это контролировать! А мы будем бороться, Даррен. Взращивать в тебе способность к самоконтролю. Там, внутри, живые люди. И ты не убил их, хотя вы провели под одной крышей много дней. Ты вместе с ними копал рвы, взращивал пшеницу. Ты телепортировал им еду и превращал собственную магию в воду, которую они пили.

 - Но это было непрямое воздействие! – возразил Даррен. – А мое излучение…

Он вздрогнул, реагируя, очевидно, на мой серьезный взгляд.

- Дар, - тихо промолвила я, - знаешь, какая главная проблема была у Шэйрана Второго?

- Понятия не имею. Я же при нем не жил.

- Зато мой Наставник жил.

Даррен только коротко кивнул, соглашаясь выслушать.

- Он не мог контролировать свою магию. Заклинания давались ему с огромным трудом, хотя были такой силы, что могли разрушить полстраны. Он стал убийцей непреднамеренно, а потому, что его дар в очередной раз вышел из-под контроля. В истории об этом не пишут. Не пишут и о том, что Железная Королева до конца своих дней вынуждена была останавливать мужа и шла рука об руку с ним не только от большой любви, а и от того, что она была с ним в безопасности. Но был ли Шэйран Второй самым сильным магом в своем роду?

- Да, - решительно кивнул Даррен. – У него было настолько много сил, что он даже не мог сдерживать это.

Я серьезно взглянула на него, усмехнулась и отрицательно покачала головой.

- Дар, Шэйран Второй не был самым сильным. Он просто был самым несдержанным.

Недоуменный взгляд принца заставил меня улыбнуться.

- Говорят, его сын, Дарнаэл Первый, основатель нашей династии, мог взглядом выпить из человека не только магию, но и его жизнь. Умер ли от этого весь Рангорн? Нет. Дарнаэл Второй, его далекий предок, последний король Элвьенты, взращивал лес одним взмахом руки. Как видишь, половина Объединенной Державы не превратилась в дикие заросли, а детей ему родила ведьма, а не истинно неодаренная. Никаких истинно неодаренных тогда и вовсе не существовало. Шэйран Первый, основатель Объединенной Державы, воевал с Халлайнийской империей без армии. Он вышел против них один, защищенный только щитом из своей магии. И армия врага пала перед ним на колени, хотя он не проронил ни единого слова. Он пользовался человеческими эмоциями вместо собственного резерва, из чужой магии выстраивал колдовство… А может, боги, его предки, были ещё сильнее? Но разве Шэйран Первый был ядовитым?

Даррен отрицательно покачал головой.

- Вот видишь, - улыбнулась я. – Ты могуществен, Даррен. Но не смертельно ядовит. Смертельно ядовитым тебя сделает отсутствие самоконтроля. Скажи мне, ты способен удержать это в себе? Способен подчинить эту магию?

Он смотрел на меня, как на сумасшедшую. Сел, потом поднялся на ноги, оставив меня посередине смотровой площадки, и подошел к самому краю, встал на сбитый зубец и взглянул на раскинувшееся перед ним Диколесье.

Со стороны Даррен напоминал мне сейчас древнее божество, готовящееся к гибели. Ветер трепал его черные волосы, бил в грудь, надеясь столкнуть вниз. На таком расстоянии я видела, как клубилась вокруг Даррена магия.

И он был готов спрыгнуть, чтобы прекратить всё это.

Я знала, что Дару хватит упрямства убивать себя до тех пор, пока наконец-то вместе со своей смертью он не заберет и всю свою смертоносную магию на тот свет. Но я не собиралась потакать ему в этом желании. Все ещё надеялась на то, что Даррен остановится сам.

На улицу высыпали жители замка. Я слышала радостные, полные ликования возгласы, долетавшие даже сюда, до смотровой башни. Они все предвкушали возвращение домой, надеялись, что кошмар закончился. Кто-то уже размышлял о том, как ему привести в порядок поля, сделает ли принц обратные порталы, или стоит вставать в очередь к Роару… А Роар, наверное, уже вызывал подмогу, потому что отлично знал, что не справится с этим всем сам.

Никто из них не обратил пока внимание на разраставшуюся фиолетовую тучу, затянувшую практически всё небо. Казалось, её и вовсе видела только я – та, кто не должен был. Но теперь, когда кровь Даррена смешалась с моей, призванной защитить его от саморазрушения, я ощущала если не всю его магию, то хотя бы её часть.

И мне не было страшно.

Потому что я верила: я никогда не полюбила бы слабого мужчину. В Даррене было достаточно силы воли, чтобы победить колдовство. Чтобы его магия покорилась ему.

…И я была права.

Дар раскинул руки в стороны, будто призывая к себе собственную силу, и запрокинул голову назад. Фиолетовый туман, падавший уже на селян, словно потянуло обратно. Он втягивался в тело мужчины. Магия сопротивлялась, рвалась на свободу. Туман разлетался клочками в надежде сохранить некую локальную независимость.

Но Даррен был упорен, как никогда. Он твердо стоял на земле ногами, хоть и вместо земли был лишь полуразрушенный зубец замковой ограды. Эта сила принадлежала ему, и Дар не собирался расставаться с нею и позволять своевольничать.

Он сжимал зубы, чтобы не только крик – ни один звук не сорвался с его губ, - и упорно тянул чары на себя. Те медленно, нехотя вползали обратно в его тело, поддаваясь магическому влиянию со стороны. Противились, но ничего не смогли сделать с сознанием человека.

Потому что магия – всего лишь энергия. Сила. А Даррен обладал чем-то гораздо большим.

Душой.

Разумом.

И уже это позволяло ему владеть собственной магией, управлять ею. Отдавать приказы.

В отличие от сотканного сплошь из чар дракона, он не был всего лишь марионеткой для собственной силы.

…В какую-то секунду Дар пошатнулся, и я бросилась к нему, боясь, чтобы очередное принятое решение не означало для него смерть. Но Дар выровнялся, торжествующе усмехнулся, и последний клочок фиолетового тумана исчез, оставляя только ясное небо.

- Победа? – тихо спросила я.

- Победа, - одним коротким кивком подтвердил Даррен, спрыгивая с возвышения ко мне. – Ты права, Элоиза. Самоубийство – это слабость. Это не решит проблему. Магия вырвется на свободу и будет своевольничать и дальше. Единственный способ сохранить все – научиться управлять ею.

- И ты готов учиться?

Он только коротко кивнул и сделал шаг навстречу, раскрывая объятия.

Я едва ли не с радостным визгом бросилась к мужчине и прижалась к нему всем телом, наслаждаясь жаром его рук, теплом его дыхания, каждым его поцелуем… Даррен только смеялся, ловя на себе мой восторженный взгляд; он как будто ожил, проснулся от вечного сна, а теперь учился наново дышать полной грудью.

- Так значит, - прошептал он мне на ухо, - я не чудовище?

- И никогда им не был, - уверенно отозвалась я. – Просто у тебя не было толковых учителей, которые научили бы тебя контролировать собственный дар. А делать это самостоятельно, увы, отнюдь не так просто, как кажется. Ты не смертельно опасен. Ты просто был одинок, а никто не мог тебе нормально помочь. Потому и все те люди живы. И твоя мать жива.

- Она всю жизнь повторяла, - как-то недоуменно протянул Дар, - что я – чудовище.

Я вздохнула.

- Быть может, ей просто было так проще?

Он склонил голову в серьезном кивке.

- Да, - прошептал он. – Да. Ты права. Она всю жизнь думала только о том, чтобы править. Сумасшедший, переполненный магией сын, конечно же, не входил в её планы. Из меня получался плохой идеальный наследник… Но, возможно, раз уж я сам решил провести всю жизнь в одиночестве, у меня можно было отобрать детей. И научить их быть такими, как она сама захочет.

Мне не хотелось делать поспешные выводы о королеве Карен – ведь я совсем её не знала, - но слова Даррена звучали очень разумно. Тяжело вздохнув, я только и смогла кивнуть.

- Она твоя мать. Я не имею права судить. Но я знаю одно, - уверенно отозвалась я. – Ты никогда не был сумасшедшим зверем. И твоей силой можно руководить. Просто надо быть осторожным.

- Мне будет трудно пройти этот путь.

- Одному – да, - серьезно кивнула я. – Но ведь ты не будешь один, Дар! Я всегда буду оставаться рядом с тобой. И всегда буду поддерживать.

- Всегда?

- Всегда. Когда твоя магия будет выходить из-под контроля, я подстрахую, - уверенно кивнула я. – Этого будет достаточно, чтобы ты не боялся случайно кому-то навредить. Да, путь самосовершенствования долог. Но когда-нибудь мы вдвоем, рука об руку, пройдем его до конца.

Даррен улыбнулся.

- Спасибо тебе. Ты самая чудесная девушка, которую я когда-либо встречал в этой жизни.

- А ты их много встречал? – хищно прищурилась я.

- О! – рассмеялся Дар. – Разве ты не знаешь? Ко мне ведь долгие годы бегало всё женское население соседних деревень! И чего сейчас не узнают? Не понимаю!

Можно было обидеться, но я только расхохоталась, прекрасно зная, что Дар шутит, и толкнула его рукой в плечо. Даррен же в ответ сгреб меня в охапку и поцеловал в губы, пытаясь таким образом утвердить, что я – его, и никуда от него не денусь.

…Насладиться нам поцелуем не дали. Внизу раздался шум, и Дар, вздрогнув, выпустил меня из кольца своих рук и вновь бросился к зубцам смотровой башни, чтобы посмотреть вниз. Я шагнула следом за ним, прекрасно понимая, что без магического усиления мало что увижу.

Деревенские шумели. Почти все люди высыпали вниз, и я слышала какие-то крики, возмущенные и полные страха. В какую-то секунду мне даже подумалось, что чудовище Диколесья вернулось вновь, и наша радость была преждевременной, но нет.

…Даже мне удалось рассмотреть фигуры стражников и реющий в воздухе флаг Объединенной Державы.

- Ах, прелесть какая, - усмехнулся Даррен. – Королева Карен везет свою рать на подмогу беспомощному, бестолковому сыночку. Собирается облагодетельствовать его своим явлением и защитить семейство от возможной атаки… И смотри, как удачно припозднилась…

- Ты обращался за её помощью? – выдохнула я.

- Ну да, конечно. Три раза, - усмешка мужчины стала злой. – А потом ещё в четвертый… Это Роар. Он же шпион. Мне кажется, это неискоренимо. Он вряд ли способен быть действительно верен; всегда найдет, как передать информацию своему главному начальству…

- Но это же подло!

- Элоиза, - закатил глаза Даррен. – Для королевы Карен нет понятия подлости. Она же королева. Ей, разумеется, лучше знать… Но, боюсь, нас с ней ждет не самый приятный разговор.

Он выпрямился, скосил взгляд на собственный далекий от идеала наряд – все же, в сражении с драконом проиграла в первую очередь одежда – и махнул рукой.

- И так сойдет, - протянул он. – Ты со мной или останешься в замке?

- С тобой, конечно! – воскликнула я, а потом осторожно уточнила. – А что ты собираешься делать.

- Я? – хмыкнул Даррен. – Ничего такого. Всего лишь провести воспитательную беседу на тему того, почему нельзя вести рать на территорию чудовища. И почему надо помнить о природной скромности, мысли о которой так легко вылетают из головы королевы Карен…