Глава тридцать третья

Даррен

Сможем! Я чувствовал себя самым настоящим идиотом, согласившимся на просто невероятную авантюру. Бежать надо было от всех этих обязательств, а не давать новые!

…Солнце палило нещадно. Вроде бы уже загоралась потихоньку осень, близился день моего рождения – не самый радостный на свете праздник, хотя я забыл о том, как сильно его боялся, - но жара все никак не спадала, словно магия, вырвавшись на свободу, решила подарить деревенским ещё больше теплых дней, но немного перестаралась, до такой меры, что кто-то уже был готов её проклинать. Я, как минимум, мог зачислить себя в эти ряды.

На той стороне поля жали пшеницу. Впереди – только пробивались из-под земли крохотные побеги, и я решительно направился вперед. Да, конечно, наивно было полагать, что моя магия вот так, по щелчку, может обеспечить деревенских провиантом. Да, я мог телепортировать его откуда-нибудь, но… Одно дело – украсть одну курицу из господского курятника, чтобы потом зажарить её себе на ужин. Какой-нибудь граф или герцог даже не заметит потери, а если и заметит, то не станет тратить на такие мелочи время. Даже мешок с зерном один стянуть можно у кого-нибудь побогаче. Но это мешок! А их надо было гораздо больше.

Потому времени это занимало не мало. Селяне вспахивали поля, сеяли пшеницу, а потом с благоговением наблюдали за тем, как я ходил по полям, отгоняя магией паразитов и давая растениям сил. А потом падал с ног, засыпая на каком-нибудь сеновале, потому что даже обладая огромным резервом, надо все равно иметь меру. Ведь каждые чары маг пропускает через себя.

Поле наконец-то закончилось. Я с трудом добрался до межевого камня и устроился на нем, чувствуя себя каким-то столетним стариком, а не молодым мужчиной. Эта деревня была последней, во всех предыдущих я успел выполнить свои обещания, а сейчас хотел только одного – улечься спать. Да хоть в этой пшенице, и пусть меня потом кони затопчут, переживу!..

Кони! Надеюсь, в этой деревне их достаточно много, и ко мне не прицепятся с просьбой эту пшеницу ещё и убирать. С головой хватило предыдущей картошки, когда я, как дурак, махал лопатой. И махал бы по сей день, если б не вмешательство Элоизы, всегда отлично подмечавшей, где выполнение обязательств сменялось простым вымогательством и попытками эксплуатировать принца сверх меры.

Короли не копают картошку. Короли не позволяют себе бродить по полям, рассыпая магию во все стороны. И принцам не позволено иметь мозоли на руках – впрочем, это-то как раз решалось несколькими заклинаниями, ерундовыми, и через пять минут уже ничего не будет. Но я наслаждался этой простой работой и тем, что становился ближе к народу.

Наслаждался… Но ровно до того момента, пока ко мне не прибегали с очередной просьбой, и я, тяжело вздыхая, не отправлялся чаровать над коровой, лечить заболевшее дитя да отгонять зарвавшуюся нежить, колдовать над яблоней, которая все никак зреть не хочет, а потом ещё и над зимним сортом – чтоб все сразу собрать да потом не мучиться…

- Ваше Высочество! – раздался над головой противный бабий голос. – Ваше Высочество, ещё разочек?

Я покосился на свежевспаханное соседнее поле. По ощущениям, за последнюю неделю я взращивал на нем пшеницу уже раза три. Что-то мне подсказывало, что прежде селяне выживали и с одного урожая, за этот же месяц они хотели собрать как минимум ещё и четвертый.

- Хватит уже, - не удержался я. – Вы что, собираетесь рождаемость в пять раз повысить? Зачем столько зерна?

- Так, говорят, идет голодный год, - запротестовала баба. – И все свои запасы мы истратили! Из своего подвала кормили всех этих бездельников, тунеядцев, алкоголиков проспиртованных… Они, может, из моей пшенички и самогон себе гнали, и бросались ею, мой труд ногами своими топтали…

Я обреченно поднялся. Женское нытье действовало безотказно. Элоиза не зря смеялась, что мне, как принцу, придется научиться посылать женщин куда подальше, иначе эти просительницы разорят казну в первый же месяц моего королевствования.

Впрочем, матушка пока отлично сидела на троне. И нарушать процесс её правления я совершенно не собирался. Пусть. Мне и тут, однако, замечательно работается.

- Куда?! – раздался за спиной возмущенный женский голосок. – Дар! Это уже в четвертый раз одно и то же поле.

- Так голодный год же… - вяло возразил я, оборачиваясь.

Элоиза застыла возле межевого камни и разгневанно смотрела на уговаривавшую меня засеять поле бабу. Выглядела она, надо сказать, воинственно. Выгоревшие на солнце волосы растрепались, смуглые руки уперла в бока, словно могла бы – сама бы серпом вооружилась и пошла бы на обнаглевшую селянку, чтобы та прекратила пытаться эксплуатировать королевский труд. Глаза прищуренные, а из них разве что искры не летят…

- Какой голодный год? – поинтересовалась Элоиза. – Мы уже третий урожай с трудом в подвалы впихнули. А этот куда? На благотворительность пойдет? Ой, что-то мне не верится… Ну-ка, достаточно. Уже сделали все, что обещали.

- А яблоньку ж ещё… - попыталась поспорить женщина.

 - Яблоньку? А не жирно будет, яблоньку, которая к зиме только плоды дает, уже сейчас заколдовывать? А морковь позднюю, которую уже повыдергивали и в погреб затащили? Я уж молчу о заклинаниях, которые на эту морковь да на тот погреб пришлось наложить, чтобы ничего не испортилось. Нет уж, довольно. Не надо вылезать на голову, - девушка решительно велела мне: - Пойдем, Даррен. Думаю, селянам за их лишения да гонения воздалось. Три раза!

Спорить с нею не рискнули. Я тоже, только позволил взять себя за руку и потащить прочь от межевого камня да поля, на котором, как полагала его хозяйка, ценой моей магии можно было высадить пшеницу ещё раз десять за ближайшие недели.

- Что там у нас дальше? – несколько обреченно поинтересовался я, чувствуя, как волнами накатывается усталость. Единственное, чего сейчас хотелось – просто уснуть. Магия больше не бушевала; растрачиваемая в огромных количествах, она теперь молила о пополнении резерва. Я знал, что он восстановится и естественным путем…

Но только если я буду много спать, много есть и отдыхать, а не вернусь обратно за работу, только подремав полчасика.

- Ничего, - обрадовала меня Элоиза. – Можем возвращаться домой, к тебе в замок… Отдохнем…

- Только не в замок, - застонал я.

- Почему?

В ответ пришлось только отмахнуться.

Теперь, когда в Диколесье не было никакого чудовища, а вместо склепа осталась лишь груда камней, которая перестала фонить уже после трех капель крови Элоизы – вышло случайно, она взбиралась по камням и поцарапала себе руку, - деревенские наконец-то поняли, что неплохо бы как-нибудь почаще отправляться к принцу в замок. Протаптывались тропинки, выкатывались дороги, а вместе с ними сетью расползались слухи, что вон там, в глубине леса, живет принц Даррен, и он совсем не против оказать свою посильную помощь страждущим гражданам.

Страждущих в итоге развелось слишком много. Большинство из них поначалу уезжало, просто поцеловав запертую дверь, но со временем приучилось, что принц к выходным частенько возвращается в замок. Стали задерживаться, сидели на траве да терпеливо всматривались в окна, не вспыхнет ли где свет – такой себе знак, что Его Высочество изволил прибыть обратно. Дураки, конечно, потому что возвращался я не порталом, а верхом на лошади – на Элоизу все ещё не действовала магия. Но только если свет в окне ещё можно не заметить, то путников верхом на лошади, которые своим ключом отворяют замок…

Мне почему-то казалось, что созданию этих слухов немало поспособствовала моя собственная мать. Слишком уж она легко уехала, чтобы не напакостить напоследок, не напомнить собственному сыну, какая жизнь ждет его в будущем. Правда, я совершенно не планировал это самое будущее приближать сверх меры, но, увы, плевать она хотела на всякие мои планы.

А жить по её правилам… Нет уж.

С тех пор я завел привычку ночевать в деревнях, но по большей мере тихо, не докладывая, чтобы поутру не выстроилась целая очередь паломников, решивших помолиться почему-то на ближайшем сеновале, в компании соломы да наследного принца.

- Да опять прицепятся, - протянул я. – Да и я, сказать честно, по пути просто выпаду из седла. Потому что усну, - пришлось добавить, когда Элоиза обеспокоенно покосилась на меня. – И в замке, если честно, мне по-человечески резерв не пополнить. Там придется бороться с давлением стен, они сдерживают внешние потоки.

- Тогда и мне, наверное…

- Не выдумывай. Ты ничем не помешаешь. Ты же не можешь закрыть меня со всех сторон, правда? А стены могут. Потому я пока туда не спешу.

- Ты читаешь мои мысли?

- Знаешь же, что не смогу.

Элоиза вздохнула.

- Знаю, конечно, - подтвердила она коротким кивком. – Но все равно иногда удивляюсь, как такое может быть. Ты кажешься мне всесильным… А не можешь применить против меня даже простейшую магию.

- Так вот, - пожал плечами я.

- Но тут сеновалы все заняты, - продолжила Элоиза. – Народ прознал о твоих привычках, так что тебя уже ждут. Нам, конечно, предлагали какой-то курятник, но там, мягко говоря, грязно… И хозяйка прозрачно намекала, что, если тебя что-то не устраивает, то мог бы и почистить…

Я закатил глаза. Ну да, конечно. Я так уже однажды чинил сарай, поправлял покосившуюся крышу, а кто-то из деревенских так старательно готовился к моему прибытию, что умудрился обрушить собственный дом. Это тоже исправлялось несколькими серьезными заклинаниями, но я, если честно, устал уже поражаться изобретательности простого народа.

Так хотеть получить что-то, что быть готовыми перед этим все вокруг разрушить!

- Тут рядом есть отличная пещера, скрытая водопадом, - поделился я. – Всего полчаса верхом. И о ней мало кто знает, потому что туда трудно забраться. Поедем, может, там переночуем? Отойдем немного, я за ночь поднаберусь магии, а там уже и вернемся в замок.

- Хорошо, - улыбнувшись, кивнула Элоиза. – Тогда за лошадьми – и вперед?

Я кивнул.

…За лошадьми Элоиза ходила сама. Я б не отказался ей помочь, разумеется, да только в эти планы самым наглым образом вмешался случай, представленный четырьмя болезными селянами, застывшими возле конюшни. Жаловались все на какие-то жуткие смертельные болезни, магическая диагностика, да и их пышущий здоровьем внешний вид показывали, что ничего там нет, но… Отказать было гораздо сложнее, чем просто их миновать. Элоизу же не тронули, прекрасно зная, что она с магией им не поможет ни капли.

А уже через какой-то час мы мчались прочь от деревни, не оборачиваясь – знали же, что на стук лошадиных копыт обязательно выскочит из домов половина улицы, и каждый будет считать, что принц обязан прибыть на его тоскливый зов…

- Тебе надо научиться отказывать, - улыбнулась Элоиза.

- Теперь легче будет, когда я не чувствую себя их должником.

- Главное, чтобы они не придумали для тебя новые долги, - подмигнула девушка. – А то эти могут… Но ты молодец. Я думала, сдашься быстрее.

Я только пришпорил лошадь, направляя её в лес. До желанного места было не так и далеко, и конь, словно зная, куда я заставляю его гнаться, с охотой мчался и сам.

Водопад появился будто из ниоткуда. Только вот выглядел сейчас совсем иначе. Раньше иллюзия скрывала пологий спуск, а теперь же лошади, увидев цель, сами поскакали в направлении широкой пещеры. Я покосился на Элоизу, но она только позволила коню самому управлять дорогой – явно оказалась здесь впервые.

- Что-то не так? – спросила девушка, когда мы уже въехали в пещеру и спешились, оказались на твердом каменном полу.

- Все так, - покачал головой я. – Просто я часто бывал здесь прежде, и каждый раз приходилось искать самому подъем. Иллюзия была настолько сильна, что я не мог её развеять, пришлось двигаться наощупь. А твоя сила способна разрушить даже это.

- Не разрушить, - возразила Элоиза. – Сейчас, когда мы внутри, я вижу только стену из воды. Наверное, источник иллюзии где-то снаружи, и я, проезжая мимо, случайно его задела…

Я вспомнил, как Элоиза потянулась рукой к листве березы, росшей почти у самого берега, и кивнул, улыбаясь. Вот уж никогда бы не подумал, что именно неприметное деревце – ключ к магии этого места, но…

Изнутри тоже открывался великолепный вид. Льющаяся со скалы, в которой и образовалась эта пещера, вода искажала увиденное, но даже сквозь неё можно было увидеть уже рыжеющую листву, будто подернутую легким флером осени. Подожженную солнцем. Только береза продолжала зеленеть, выдавая собственное колдовское происхождение. Остальные деревья уже золотились. Одно сильнее, другое меньше, какой-то дуб мог похвастаться только несколькими коричневыми листочками, а все остальные ещё радовали глаз своей сочной зеленью.

Элоиза, устроившись у выхода, тоже залюбовалась видом. Лошади, высунувшись наружу, жадно пили прохладную, чистейшую воду, я и сам с наслаждением умылся, впитывая в себя магию этого места. Эти чары, в отличие от старого королевского склепа, были безвредными, просто помогали оздоровиться, а не пытались отравить подходящего носителя своей силой.

- Здесь просто потрясающе, - прошептала Элоиза. – Настоящее чудо…

- Ночью, вот увидишь, будет ещё красивее.

Она только коротко кивнула и, позволив себе расслабиться, и дальше осталась любоваться видом, ждала, очевидно, пока сядет солнце, чтобы наслаждаться тем, как в воде играют закатные лучи. Я же расстелил покрывало, которое мы возили с собой, привыкнув спать, где придется, достал из седельных сумок привычную походную еду и даже разжег костер, воспользовавшись, впрочем, коротким простым заклинанием. Пламя моментально ухватилось за телепортированный из лесу хворост, запрыгало на ветках, обещая не погаснуть даже тогда, когда Элоиза обернется.

- Не задохнемся? – уточнила она.

Я только кивнул наверх. Пещера могла похвастаться отличной вентиляцией – эдакое идеальное убежище для уставших путников, желающих провести несколько часов наедине с природой и не слышать надоедливые просьбы.

…Стемнело быстро. Мы поели, но ещё не ложились спать, сели возле края пещеры и любовались на закат. Последние солнечные лучи окрасили алым воду, а потом и они погасли, и лес погрузился в темноту. Похолодало, и я обнял Элоизу за плечи, привлекая к себе. Она послушно прильнула к моей груди и, я чувствовал, расслабилась, позволяя себе впервые за долгие дни наконец-то наслаждаться отдыхом.

- Ты думал, что будет дальше?

- Ты в Рангорн вернуться хотела. Возьмешь с собой?

- Конечно! – рассмеялась Элоиза. – Познакомлю тебя с мамой, с папой, с дедушками и бабушками… Ты им обязательно понравишься. Они у меня все хорошие. И с братом!..

- И с этим таинственным Микеле?

- Ой, прекрати, - отмахнулась Элоиза. – Не ревнуй! Он всего лишь хороший друг… И прекрасно знает, что я никогда не смотрела бы на него, как на мужчину. К тому же, он некромант, а рядом со мной даже ожившие трупы не выдерживают – разлагаются. Представь себе, какая бы вонь в доме стояла, если б он за собой по привычке и дальше кладбища приводил?

Я терпеть не мог говорить об этом друге Элоизы – ревность давала о себе знать, - но, не выдержав, расхохоталась. Элоиза ответила звонким, веселым смехом, а ещё – удобнее устроилась в моих объятиях.

- И все же, - прошептал я, - так отправляться в Рангорн нельзя… Уведут ещё тебя, и что я буду делать? Торчать в этом замке да отстреливаться от просителей?

- А что ты хочешь, чтобы я дала тебе клятву вечной верности? На крови? – фыркнула Элоиза. – Нет, я могу, конечно, если ты найдешь ритуал, который на меня подействует…

- Зачем такие жертвы… Я всего лишь хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.

- Замуж? – она встрепенулась, повернулась ко мне. – Замуж? Ты серьезно, Дар?

- Конечно, - подтвердил я. – Хочу, чтобы сейчас, в начале осени, сыграли свадьбу… А тогда отправились в Рангорн. Как муж и жена, а не как любовники, сожители, или как ещё это все у вас в стране называют?

- Влюбленные, - обиделась Элоиза. – Влюбленные называют, но… - она строго взглянула на меня, а потом, смягчившись, прошептала. – Согласна.

И поцеловала, словно боялась, что я вдруг передумаю и заберу свои слова обратно. Но как я мог передумать?

…Даже среди всех сокровищ этого мира нельзя было найти что-либо ценнее, чем моя Элоиза. И я радовался тому, что понимал это.