Глава 15

Финн небрежно листал книгу, разыскивал нужную дату. Старые листы разлетались и падали на пол. Один из них приземлился далеко под столом, у самой стены, словно старался скрыться от остальных, чтобы наконец начать своё собственное путешествие в большой мир за пределами чердака дома старой мельничихи. Я вполне разделяла его чувства, если бы они у него имелись. Вниз полетели ещё два листа, я не выдержала и всхлипнула, испугалась, что сейчас они совсем погнутся, рассыпятся на куски или просто исчезнут как по колдовству. Мне было жаль всё, что содержало живую историю, даже если оно оказалось таким побитым временем. Особенно — таким.

Финн бросил на меня короткий взгляд:

— Они всё равно перемешаны. Их уже роняли, а потом собрали как получилось, — с досадой произнёс он, словно прочитал мои мысли.

Я проглотила возражение о том, что это не даёт разрешения их мять. Подумала, что он не поймёт, хотя кому, как не колдуну, беречь древние книги и уметь с ними обращаться. Финну было не до того, я видела это по его лицу.

Он опустился на пол прямо там, где стоял. Глухо ударился коленями о дерево, а мои собственные отозвались болью на этот звук. Финн не обратил и внимания. Распотрошил остаток книги перед собой и рассматривал эту загадочную мозаику.

Я переступила с ноги на ногу. Солнце заливало комнату светом, мне нужно было бежать на работу, но Финн не выгонял меня. Не кричал, не вышвыривал за дверь, книга заинтересовала его гораздо больше всех прочих, настолько, что не мешало даже моё присутствие. Любопытство распирало меня изнутри, я пыталась, со всех сил старалась сделать хоть один шаг к двери, но не могла.

Последний раз, решила я. Заключила очередной договор с ещё трепыхающейся совестью. Последний раз скажусь больной, сегодня они справятся и без меня, покупатели же будут только рады моему отсутствию. Трактирщик, должно быть, и так уже заходил. Больше я не буду пропускать ни дня.

Проблем мне хватало.

Я следила, как руки Финна раскладывали листы по полу, бережно, но торопливо. Нет, я ошиблась, книга была важна ему, просто он боялся разочароваться, не найдя ответ. Подтверждение требовалось ему немедленно, иначе в миг пропадёт интерес, как гаснет пламя свечи от дуновения ветра.

Чтобы оправдать своё присутствие, я быстренько разогрела вчерашние пироги и налила травяной чай. Комнату наполнил бодрящий утренний аромат. Поставила всё на стол, но Финн даже головы не повернул. По крайней мере теперь, если он вспомнит о моем присутствии, я могла начать пихать в него еду, как будто просто выполняла свою часть сделки.

Я присела на колени недалеко от Финна, подойти ближе не решилась, да и места на полу оставалось не так уж много, и попыталась рассмотреть книгу. Вверху каждого листа стояла аккуратно выведенная дата, их подготавливал один и тот же человек, а вот текст на них писали разные люди, почерки разительно отличались, как и количество ошибок в словах. Грамоте учили всех детей, только кого-то в столице, готовя на службу, а кого-то дома, чтоб расписку о займе смог в будущем подмахнуть, да расчёты в хозяйстве вести.

— Что это? — не выдержала я. — Похоже на хронику, только не правильную.

— Правильную, — поправил Финн.

Я удивилась, что он вообще отреагировал на мой вопрос. До сих пор он не слишком то спешил пооткровенничать.

— Это и есть городская хроника.

— Выглядит не так, — с сомнением протянула я.

— Не так, как сейчас, — подтвердил Финн. — Записи вырвали из хроники и переписали заново, только немного изменили форму, чтобы никто не смог сравнить. Она кажется неправильной, потому что ты привыкла к другой, к тому, что её ведёт один человек, к тому, что в ней совершенно красивые буквы. Что ж, теперь ты знаешь, как она выглядела раньше. Чуть больше пятнадцати лет назад.

Он перебирал листы, поднимал по одному и внимательно, очень медленно изучал, потом складывал в одну из трех стопок перед собой. Смысла в них я не поняла, по крайней мере по датам листы не сходились. Голос Финна звучал воодушевлённо, почти радостно и на удивление добро. Он отвечал на вопросы, но я не слышала ни капли от привычного уже ядовитого презрения. Мне хотелось запомнить этот момент, но я не знала зачем он мне, голову посещали нелепые мысли.

— Смотри, — он протянул мне руку.

Я придвинулась ближе, сколько хватало места на полу, но выходило далековато. Плечо Финна загораживало мне обзор. Я попыталась вытянуться и рассмотреть лист, но со вздохом шлёпнулась обратно.

Финн покачал головой и убрал одну из стопок перед собой. Пока я прикидывала, чем это должно было мне помочь, он схватил меня за запястья и потянул к себе. Юбка предательски легко заскользила по гладким доскам, и я оказалась перед Финном, почти упираясь носом в его.

— Ой, — брякнула я на десяток секунд позже начала движения. Для того, чтобы хоть показаться натуральной, реакция давно и безнадёжно опоздала.

Финн улыбнулся и развернул меня, так легко и проворно, что я попыталась возмутиться:

— Ты со мной как с куклой обращаешься.

Он придвинул меня поближе, прислонил спиной к своей груди, опустил подбородок мне на плечо.

— Нет, — прошептал Финн мне на ухо, — ты гораздо удобнее.

— Спасибо и на этом, — фыркнула я. — Что бы это не значило.

Финн усмехнулся мне в ответ, я чувствовала его горячее дыхание на щеке, оно нежно пошевелило прядь моих волос.

— Ничего плохого, — отозвался он.

Просунул руки под мои, одну положил мне на талию. Обнял и прижал к себе. Всё ещё ненормально горячий, но я могла бы просидеть так всю жизнь, прислоняясь к нему спиной.

Второй рукой Финн поднял один из листов.

— Готова отправиться в прошлое?

— Угу, — только и смогла выдавить я.

Горячая щека прислонилась к моему уху, Финн поудобнее устроил голову у меня на плече.

— Это случилось почти двадцать лет назад, — начал он тоном дедушки, рассказывающего выдумки внукам на ночь.

Я засмеялась.

— Кажется, уже догадываюсь о чем будет история.

— О чем же? — с наигранным удивлением поинтересовался он.

— О прекрасном, но очень несчастном принце, который обязательно женится на простой служанке, чтобы она могла портить кровь его матушке до конца её дней.

Финн поднял руку и погладил меня по щеке. Убрал мне за ухо прядь волос, которая мешала ему, и снова обнял. На секунду я успела испугаться, что это больше не повторится, что ему было неудобно, что ему… не захочется меня обнимать.

— Не все служанки такие простые, какими хотят казаться, — прошептал он мне на ухо, почти касаясь его губами.

Я дрожала всем телом, но бессмысленно надеялась, что Финн этого до сих пор не заметил. Он не подавал виду, а у меня всё больше горели уши.

Финн показывал мне листы бывших хроник, один за другим. Я почти не различала букв, только вслушивалась в тихий шёпот, который рассказывал мне, что было написано на них. Хроники никогда не казались мне интересными. Отчёты о сделках, имена приезжих, просьбы горожан, которые всегда тщательно записывали, но никогда толком не выполняли, так было до сих пор.

— Смотри, кто-то украл свинью и получил за это пинка грязным сапогом по дорогому месту, — показывал мне Финн очередную запись, посмеивался едва слышно.

— Ужасная кара, — отозвалась я. Щеки болели от широкой улыбки, которая никак не желала меня покидать.

— Ещё бы, пришлось даже пожаловаться на обидчика Управляющему.

Время проходило незаметно. Солнце стояло уже высоко и перестало слепить глаза в окно, когда мы добрались по хроникам до нужного года, чуть больше пятнадцати лет назад. Финн спокойно читал записи на листах, почти не шевелился. Его рука покоилась на моей талии, я старалась не двигаться, почти не дышать, чтобы только не помешать ему. Не предоставить повода убрать её. Было тепло и очень хотелось спать.

— Перед затмением собирались обсуждать поездку в столицу, — задумчиво проговорил Финн у меня над ухом. — Дали распоряжение людям не выходить из домов.

— Почему? — удивилась я.

Он не ответил, только перевернул лист, отложил и взял следующий, потом ещё один.

Мне показалось, что он перестал дышать, моя шея замёрзла без такого привычного тёплого ветерка.

— Одной страницы не хватает и тут, — разочарованно пояснил он.

— Какой? — спросила я, хотя уже и сама знала ответ.

— Вечером перед затмением не происходило ничего. А днём были три свадьбы.

— А ночью?

— А ночью все были слишком заняты.

Финн показал мне один лист, часть его снизу была оторвана. Писавший передумал и решил уничтожить только что родившиеся, но уже чем-то помешавшие ему буквы.

— Ты это искал?

— Не совсем. Мне нужно время, чтобы прочитать всё, но старая хроника содержит намного больше следов правды, чем та, которой её заменили, — он помедлил, занятый пожелтевшими от времени листами, как будто хотел сказать что-то ещё, но прервался на полуслове, а потом просто добавил: — Спасибо тебе.

Я чуть было не ляпнула, что нашла её не сама.

— Зачем кому-то менять хронику?

— Чтобы что-то скрыть, — послышался лёгкий упрёк, одно недосказанное слово — «логично» — повисло над нами в воздухе. Если бы оно было материальным, я бы ткнула в него ногтем, чтобы посмотреть, как лопнет этот пузырь.

— Убийство… знахарки? — Я вовремя исправила мысль на менее личную.

— И это тоже, но, нет, не совсем…

Он минуту вчитывался в лист, я сидела в молчаливом ожидании, хотя внутри себя почти подпрыгивала на месте. Финн оторвался, словно вспомнил, что начинал что-то говорить:

— Чтобы скрыть Лесную тень.

— Лесную тень?

— Старая городская легенда, — хмыкнул Финн, но что-то в его словах прозвучало фальшиво. Он не верил в легенды или не считал её таковой?

Я аккуратно пошевелилась, чтобы не затекали ноги, и мысленно попросила его не убирать руку. Он расслабил её, отчего моя спина больше не прижималась к его груди, и я не сдержала расстроенный выдох. Финн усмехнулся своим мыслям, я сомневалась, что это относилось ко мне. Впрочем, кто его разберёт.

— Каждые пятнадцать лет в последнее осеннее полнолуние случается затмение, —повернул он ко мне очередной лист.

— И праздник, — пожала плечами я, правда получилось скорее очень нервно дёрнуть ими. Финн выпрямился, убрал голову подальше.

— Праздником его назвали совсем недавно. В новой версии хроники, — снова хмыкнул Финн, словно очередной раз намекая на моё невежество. — Здесь, — он показал мне на строчку, — он ещё считался Черным днём.

Я послушно уставилась на лист, но не могла разобрать ни слова в криво нацарапанных буквах.

— Каждые пятнадцать лет во время затмения на охоту выходит Лесная тень, — читал мне Финн пояснения к приказу не выходить из домов. — Жуткий бестелесный монстр, которым движет лишь жажда человеческой крови. Он собирает свою дань и пропадает на годы.

— Так почему… — начала я, но он перебил меня.

— Почему праздник? — в голосе снова слышался яд. — Потому что в прошлый раз все решили, что уничтожили Лесную тень. Что о ней можно забыть, вымарать из истории её и все упоминания об ужасах, которые она приносила. О решениях, которые заставляла принимать, чтобы защититься. Об охотничьем интересе, что разливался по жилам у десятков любителей быстрой славы, которые больше не возвращались домой.

Он повернул ко мне ещё один листок. На нем стояло лишь два коротких слова — ей конец.

— Твоя… знахарка?

— Они ошиблись, — он спокойно отложил лист в дальнюю стопку, даже голос снова стал ровным. — Она не была Лесной тенью. Она пыталась их защитить. Обратилась к древним знаниям, которых не поняли все эти глупые мелочные людишки. Ведьмовство, грех. Желание бескорыстно помочь, пожертвовав собой, вот что я считаю настоящим грехом. Ей не стоило пытаться… ради них. Затмение закончилось, и Лесная тень ушла. Тогда, когда убили мою мать. Простое совпадение, не более того. Тень вернётся и совсем скоро.

— Неупокоенный дух? — поёжилась я.

— Нет, Лесная тень совсем не так бестелесна, как её выставляли в страшилках, — недовольно пояснил Финн, как будто ошибка в описании оскорбляла лично его, — свидетели говорили, что это всего лишь волк. Очень… большой волк. Проклятый оборотень, привязанный к этой земле за её грехи. Порождение древней магии, намного более старой и могущественной чем та, которой пользуюсь я.

— Чушь какая, — ляпнула я и смутилась. Рука исчезла с моего живота, Финн схватил меня за бедра и грубо отодвинул от себя по полу. Я развернулась, словно готовилась защищаться. Заметила, как на мгновение перекосилось его лицо, шрам будто бы поехал по щеке, отделившись от кожи, а до меня вдруг начало доходить: — Лесная тень? Это была она?

— Она, — кивнул он, не глядя на меня. — Редко кто выживает после встречи с Тенью. Мне повезло, хотя я мало помню из того дня. Почти ничего. Меня увезли, лечили, потом бросили. Я голодал, скитался по дорогам. Уроду подают хлеба, только пока он ребёнок. Пока его жалко. Мне повезло, я нашёл человека, заметившего во мне талант, благодаря ему я оказался в столице, на обучении колдовству.

Я мысленно пожалела, что мы с Монти так и не ушли скитаться. Может и моя жизнь сложилась бы не так, как… в Хюрбене. Мы ведь мечтали об этом. Тётушка внушала нам, как повезло, что мы попали к ней, и в этом не было ни капельки правды.

Мы так и сидели в тишине, Финн читал, а я смотрела на него. Солнечные лучи падали на его волосы, ласково играли в них, словно поглаживали его, жалели. Лицо его казалось настороженным, но не озлобленным, зелёные глаза светились неподдельным интересом, шрам разгладился, словно живой старался стать незримым. Финн показался мне восторженным ребёнком, нашедшим наконец свой собственный клад из потерянных прошлым летом конфет. Иногда он слегка улыбался.

Мне до безумия хотелось, чтобы он снова притянул меня к себе и обнял. Я поискала глазами хоть что-нибудь интересное, попыталась отвлечься. Вытянула один лист и принялась разглядывать рисунок на нем. Причудливая вязь переплетающихся линий, скрупулёзно выведенная весьма терпеливой рукой. В центре — цветок, который нельзя было не узнать.

— Смотри.

Словно случайно я дотронулась до руки и тут же отдёрнула пальцы:

— Это же рисунок с твоего медальона, правда?

Финн вздрогнул, вырвал у меня лист, смял и швырнул в угол. Нервным движением провёл по груди, убедившись, что его медальон на месте, надёжно спрятан от меня под рубашкой, и неожиданно грубо рявкнул:

— Нет.

Во мне что-то напряженно дрожало, как будто вот-вот порвётся от обиды странная невидимая нить. Финн недовольно смотрел на меня. Давал понять, что не намерен продолжать разговор. Момент был упущен, сказка закончилась, мне оставалось только убраться отсюда. Я поднялась на ноги, с гордым видом неспешно расправила юбку, поставила на своё место рядом с Финном давно остывший чай и скомандовала:

— Не разлей.

Иначе он бы вообще не заметил.

У двери я остановилась, вопросы не давали мне спокойно уйти.

— Так значит всё дело в мести? Так кому ты хочешь отомстить? Людям или Лесной тени? Всем сразу? Ты тоже приехал, чтобы её победить? С охотничьим интересом?

— Месть, — протянул он слово, смакуя его на языке, как невидимый деликатес. — Разве есть чувство сильнее или мотив возвышеннее?

Он издевался, но я слышала в его голосе правду. Он верил в свои слова.

— Жизнь? Любовь?

— Чушь. Кому нужна такая жизнь? — он растянул пальцами шрам на щеке, а у меня вдоль позвоночника прошла непрошенная дрожь. — Я пятнадцать лет ждал, чтобы отомстить и вернуть своё по праву.

— Своё?

— Удар Лесной тени отнимает у колдуна силы. Так погибла моя мать, ей нечем было защищаться от людей, что пришли за ней, — процедил он сквозь зубы. — Я трачу свою жизненную энергию, это ведь от тебя не укрылось. Потому что не могу использовать ни что другое. Вот только с ней есть одна проблема, её не хватит надолго. Не хватит, чтобы отомстить всем, кому я это задолжал. Сначала я убью волка.

— Они лишь защищали семьи.

— Они заслужили. Здесь все своё заслужили. Но не волнуйся, я не собираюсь мстить всему поганому городку, если ты так переживаешь за своих друзей. Мне нужен только тот, кто обвинил мою мать. В любом сговоре есть зачинщик, в любом мятеже — тот, кто его поднял.

Глаза его горели сейчас совсем не тем заразительно восторженным огнём, что всего несколько минут назад.

— Ты сумасшедший, — с горечью прошептала я и закрыла дверь с другой стороны.

Остановилась на крыльце, опустилась на единственную ступеньку и обняла себя за живот. Там, где ещё недавно лежала горячая рука Финна. Мне хотелось вернуть её, вернуть это чувство, или забыть навсегда, словно ничего и не случалось.