Глава 26

Стояла тишина, крики стихли, мужики стремительно трезвели.

Они боялись меня, страх отражался на повёрнутых в мою сторону лицах.

В рядах не было единства, все ждали команды, бугай безмолвствовал, прожигал меня ненавидящим взглядом. Для всех остальных это было праведным крестовым походом, чем-то великим, но не слишком понятным, пошёл один и за ним потянулись все. Так же легко они сбежали бы обратно, обернись ситуация нехорошей для них стороной. С бугаем всё обстояло хуже, для него это дело стало слишком личным, превратило его в очень опасного противника. Он был прав в своём желании отомстить, оно придавало ему сил. Я знала, что он не остановится перед тем, чтобы погибнуть самому, если это поможет ему прихватить меня с собой. Схватка, которую мне любой ценой стоило избежать.

Я сделала шаг вперёд по покатой крыше. Кто-то шумно втянул воздух, пара человек отступили назад, видимо, не хотели проверять, как далеко я могла прыгнуть, если хорошенько оттолкнусь. Я мысленно усмехнулась. Они просчитались на целый метр, достала бы легко. Ничего способного стрелять у них не было, а метать в меня топориками и прочей утварью храбрецов не нашлось, чтобы вред причинить не хватит силы, а так — только зверя злить.

Слева, почти на грани видимости, между двух упитанных тел торчал длинный и тощий Арни. Принёс же леший этого балбеса! И на дороге не мог постоять, обязательно должен был в первый ряд влезть. Крысёныш!

Я помотала головой. Человеческая привычка. Они брали верх и раньше, а с последнего оборота на людях прошло очень много лет. Это помогало бороться с волчьей частью. Чувства обострились, по венам текла к сердцу жажда бега, охоты и крови, но я могла её контролировать. Не поддаваться. Монти хорошо обучил меня. Потратил на это всю молодость, но никогда не оставлял меня одну. В минуты злости я думала, что он делал это для себя, боялся, что я сожру его во сне, или — что я бы выбрала гораздо охотнее — его ненаглядную жёнушку. Это было несправедливо, сейчас я понимала его очень ясно. Он делал всё для того, чтобы этот день не настал, чтобы я не оказалась сейчас на этой расползающейся крыше.

Тянуло дымом. Не от факелов — от старых вещей, которые покрывала пыль и полуоблезшая, неизвестно из чего приготовленная краска. От пожелтевших бумаг с погнутыми и завёрнутыми краями. От трав, которые когда-то очень давно заботливые женские руки собрали, засушили и перетёрли, разложили по баночкам и кастрюлькам.

Медленно, только бы не скользили по черепице лапы, я спустилась к краю крыши. Можно было не наклонять голову, чтобы заметить его — внутри, в комнате танцевал огонь. В суматохе кто-то успел зашвырнуть туда ещё один факел, повиновался последней команде, что прозвучала перед моим появлением. Плохо.

В тишине я различала треск пламени, которое перекидывалось с одной вещи на другую. Домик знахарки был доверху завален хламом, бесполезным, но таким, который может очень хорошо гореть. Финна я оставила в углу, подальше от мебели. Туда огонь дойдёт только тогда, когда загорится стена. Если я не успею вытащить его раньше.

Я взглянула на кроваво-красную луну. Где же ваши долгожданные Тени, глупые вы людишки?

И спрыгнула на землю.

Мужики попятились, один споткнулся, шлёпнулся на зад и принялся отползать с позорными визгливыми ругательствами. Я прикинула число противников по выражениям на их лицах. Бугай и ещё трое, может четверо, были готовы убивать из принципа. Треть остальных резво бросится на помощь, ещё треть подождёт, пока не станет ясно, кто побеждает, прочие сбегут в город сразу. Всё равно слишком много.

Время застыло, никто не решался на первый шаг.

Вдруг что-то внутри меня изменилось, пошевелилось, проникло в сознание. Давило в висках, зрение помутилось и тут же вернулось. Внутри, в моей шкуре обретался кто-то ещё. Кто-то страшный. Страшно злой. Страшно несчастный.

Так уже было.

Во сне.

Я стояла на мокрой холодной земле, тяжело дышала открытым ртом. Меня душила ярость, моя и не моя одновременно. Окутала чужая воля, не давала сдвинуться с места, не позволяла даже пошевелиться, но я знала, чувствовала — сделаю всё, что прикажет мне тот, кто управлял сейчас моим телом. Он был гораздо сильнее, а о сопротивлении не возникало и мысли. По груди разливалось странное тепло, но я не могла посмотреть, не могла отвлечься. Там висел круглый пылающий медальон. Мы были связаны через него.

Впереди над лесом светила луна, такая круглая и яркая, что не было видно ни одной звезды. Такая красная, что кроме неё невозможно было заметить что-то ещё. Невозможно оторвать от неё взгляда. Позади полыхало жёлто-алым, пахло дымом и гарью.

Передо мной стояли они, жители нашего городка. Мужики, вооружённые кто вилами, кто топорами, а кто первыми подвернувшимися под руки острыми предметами, смотрели на меня. Смелели, подначивали друг друга. Я не двигалась и это придавало им уверенности. Шептались, кто-то крикнул, что я их боюсь, по толпе прошла волна глупых ответов, нашлась и одна удачная шутка. Медленно, шаг за шагом они обходили меня, сжимали кольцо.

Позади что-то с треском обрушилось, жар опалил мне спину, шерсть встала дыбом, я позорно прижала к ногам хвост и на мгновение обернулась. Домик горел, похоже, внутри обвалилась какая-то балка. Огонь, как живой, выглядывал из окна. Так неправильно, так противоестественно. Всё показалось мне другим, незнакомым, даже лес.

Хотелось испугаться, но страха не было, хоть разумом я и понимала, что должна бояться. Сделала шаг назад и получила в ответ гнусный гогот осмелевших мужиков.

— Иди-ка сюда, девочка, — с мерзкой улыбкой позвал бугай и поудобнее перехватил топор, — я сделаю всё быстро, заметить не успеешь. Думаешь, в огне тебе понравится больше?

И тут тихий голос в моей голове приказал: «Вперёд!»

Медальон на шее полыхнул, так ярко, словно в землю передо мной ударила молния, мужики прикрывали лица руками, кричали, ряд смешался, самые трусливые отступали.

Я прыгнула на бугая. Целилась в руку, противника нужно было лишить когтей. Он оказался слишком ловким для такой большой туши, удар откинул меня назад, заставил упасть и покатиться по двору на брюхе. Когти цеплялись за землю. В груди болело, только бы ребра остались целы.

«Финн, — подумала я. — Финн, я не смогу. Не его».

«Или он, или все», — возникла в сознании безжалостная мысль.

Он был прав. Мужики расступились, образовали круг. Давали бугаю место на его маленькой арене. Кричали, подначивали, оскорбляли. Пока для них это была игра, бои без правил, но выбери я любого другого и отбиваться полезли бы все.

Я поднялась, оскалилась и развернулась полубоком. Бугай скалился мне в ответ, очень похоже.

«Не дразни его».

«Как будто я собиралась!»

Почувствовала, что если Финн прикажет, то я брошусь на бугая, тело сделает это само, но перспектива меня абсолютно не впечатляла. Медальон придавал мне сил, передавал их мне, но сколько оставалось у колдуна? Такого и спрашивать бесполезно, честно не скажет. Пойму сама, когда станет поздно что-то менять. В этом они с бугаем были похожи — шли до конца.

«Давай».

Я прыгнула в бок, целясь в левую руку, бугай замахнулся. Топор прошёл по шерсти, но не достал до кожи, я кувыркнулась по земле и вцепилась бугаю в правую ногу. Клыки сомкнулись до самой кости, я со всех сил дёрнула, и массивное тело полетело вниз. Поднялось облако пыли, чесался нос. Я отпрыгнула к дому, чихнула, смахнула грязь с носа лапой. Зрители забавлялись, бугаю перевязывали рану.

Один из смелых двинулся ко мне, но бугай рявкнул:

— Стоять. Я ещё не закончил.

Ему помогали подняться. Тряпка на ноге быстро пропитывалась кровью.

На лицах мужиков отражалась решимость — укусить дважды мне не дадут. Бросаться на бугая больше не было смысла, отступать к горящему дому — тем более.

Я ещё могла уйти, в рядах виднелось много прорех, много слабаков, которые расступятся, стоит только рвануться в их сторону.

Я ещё могла уйти… одна.

«Финн?»

Он больше не отвечал, а медальон медленно затухал. Ненадолго же хватило твоей помощи…

Я метнулась влево, схватила глазеющего Арни за ногу и потащила к дому. Везла по земле, пока он хаотично махал руками и довольно противно орал. У меня успело заложить уши. Впервые я действительно пожалела, что не могу заткнуть его никаким гуманным способом. Во рту появился вкус крови, горячие капли стекли по клыкам, те слишком сильно впивались в его кожу, но ослабить хватку я не могла, вырвется, второй раз не даст себя поймать. Он пришёл сюда позже меня, возможно — гораздо позже. Я не представляла, сколько он успел увидеть. Знал ли он, кто я. Оставалось только положиться на удачу, а заодно и проверить, такой ли он дурак, каким иногда пытается казаться.

Пара человек дёрнулась ему на помощь, но я швырнула Арни на землю и зарычала, встала прямо над ним. Все остановились.

— Спасите его, — женский голос был сдобрен истеричным визгом.

— Не трогай, пацана зацепишь, — оживлённо обсуждали впереди.

— Знаю.

— Отвлекать надо. Иди вон со стороны обойди и притворись…

— Ты думаешь она такая тупая и не разбирает твоих слов?

— Заткнулись все, — рявкнул бугай.

Позади них, на лесной дорожке раздавался какой-то шум, мне показалось, что люди пришли в движение, но отсюда я не могла рассмотреть, слишком много стояло живых препятствий. Бугай коротко глянул на одного из подхалимов, которые неизменно возникали сбоку в нужный момент, тот кивнул и принялся протискиваться прочь сквозь стоящих людей. Проверять пошёл.

Что-то приближалось, шло волной по человеческому морю.

Арни развернулся на спину, да так и остался лежать у моих лап, смотрел на меня совершенно очумевшими глазами. Я наклонилась и сделала вид, что собиралась перекусить ему шею. Кто-то выругался, но попытки подойти ко мне снова прекратились. Медальон свисал с моей шеи и почти доставал до земли, до руки Арни, которая безвольно лежала раскрытой ладонью вверх. Я качнулась, чтобы он коснулся пальцев, ещё раз, пока те наконец не сжались, крепко схватив бесполезную потухшую побрякушку. Я резко выпрямилась, тонкая цепочка лопнула и оставила подарок у Арни в руке.

Сохрани его для меня.

Я лизнула Арни по щеке, в качестве маленького извинения за то, что собиралась сделать, а потом схватила его зубами за плечо, подняла над землёй и швырнула в толпу.

Бугай поймал мальчишку почти на лету, чуть помешала раненая нога. Поднял на руки. Арни крепко прижимал медальон к груди, прятал в ладони, чтобы никто не заметил. В суматохе это было не сложно, осматривали его одновременно все и никто, искали только кровь или торчащие наружу кости. Поставили на землю, он пошатнулся, но держался крепко и смертельно раненым не казался.

Позади мужиков закричали. Страшно. Предсмертно.

Толпа шевелилась, напирала, принялась теснить первый ряд и бугая в мою сторону. Я оскалилась на всякий случай, но никому не было дела. Вопли повторялись, менялись голоса, люди метались в ужасе, не понимали, что случилось, не знали, чего им следовало опасаться. Кто-то закрывался оружием, как щитом, кто-то, напротив, бросал всё на землю и собирался драпать налегке.

— Что там происходит? — взревел бугай.

Я тоже не знала.

Не чувствовала ни колдовства, ни волка, ни оборотня. Тут были только люди. Им стало не до меня, я ничего не имела против. Что бы там не происходило, оно показалось им страшнее одного загнанного волка, и у меня не возникало ни малейшего желания проверять, так ли это было на самом деле.

Я развернулась и запрыгнула в окно. Огонь подпалил шкуру, от жара мутило, горячий воздух тонкой плёнкой мерцал перед глазами. Горели стены, мебель, вещи, казалось, горела даже чугунная утварь, которая вряд ли была на такое способна. Я перепрыгнула через балку. В потолке зияла дыра, свисали вниз горящие доски, грозились обвалиться в любой момент. Я нашла Финна там, где оставила, он сидел в углу, тяжело хватал ртом остатки воздуха, укрывался плащом. Вздрогнул всем телом, когда увидел меня.

— Ну, здравствуй, — прошептали потрескавшиеся губы.

Я подавила желание вильнуть хвостом как безмозглая дворняжка. Не дождётся. Упёрлась боком в край балки, что лежала прямо на его ступне.

— Не получится, я пытался.

Плохо пытался, подумала я и налегла на балку. Она сдвинулась на сантиметр, Финн втянул воздух, прикусил губы, чтобы не закричать, но подался вперёд — помогать.

— Глупая, уйди, хватит меня спасать.

Хватит мной командовать, думала я, могу и сама решить, когда уходить.

Балка сдвинулась, потом ещё и ещё. Наверху затрещало, я зажмурилась, приготовилась встречать остатки крыши спиной, но та осталась на месте. Я мотнула головой, потом ещё раз, показывала себе на бок. Финн понял, кое-как обнял меня за шею и забрался на спину. Он казался мне лёгким, совсем невесомым, совсем неживым.

Я выбралась из дома, болел подпалённый живот и лапы. Во дворе стоял хаос. Походило на большую схватку, только невозможно было разобрать, кто с кем дрался, какой противник нападал на ряды со спины. У меня не осталось времени выяснять. Ребра болели, Финн как будто стремительно прибавлял в весе. Я развернулась и понеслась в лес. Не оглядывалась, не разбирала толком дороги, не выбирала направление. Путь лежал куда-нибудь подальше отсюда, куда угодно.

Что бы там не происходило, скоро люди справятся с этим, а потом пойдут по нашим следам.

Далеко уйти мне не удалось, закончились силы. Я задыхалась, лапы горели от каждого шага, давило в груди, словно впивались в лёгкие осколки рёбер. Выбрала яму между корнями большого дерева, сбросила в неё Финна и упала рядом. Не пыталась даже улечься получше. Бок давил скомканный плащ, но вытаскивать его означало сделать слишком много лишней работы.

Пусть так. Это было не важно. Всё было не важно. Когда нас найдут, уже не будет сил защищаться. Больше ничего не имело для меня значения.

Тёплая рука провезла по моему боку, обняла, зарылась пальцами в шерсть. Веки потяжелели и опустились. Из последних сил я постаралась вытянуться в яме, чтобы Финн мог прислониться теснее. Чтобы мог греться об меня.

— Спасибо, — едва слышно прошептал он.