Глава 32
«А не могли мы этот кинжал днём забрать?» — со злостью подумала я. Хотя, уверена, что если бы спросила вслух, то прозвучало бы истерично.
«Я пытался, когда ходил искать тело, — отозвался Финн у меня в голове. — Не нашёл и не почувствовал. Не хватало Тени, чтобы он отреагировал на неё, или украл его кто-то, не знаю».
«Потрясающе! С чего ты взял, что он сейчас там?»
«Он там».
Вместе с ответом пришла непоколебимая уверенность в правоте. В этом был весь Финн, он умел отчаянно верить в то, что вбивал себе в голову. Падать, ошибаться, но продолжать верить. Я бы так жить не смогла.
Тень изучала меня, а я чувствовала, чуяла перед собой только Монти и это сбивало с толку. Мешало сконцентрироваться, но ещё хуже — мешало воспринимать опасность всерьёз. Я видела большого черного волка глазами, но не сердцем. Тень не собиралась играть со мной, для неё я была всего лишь досадной помехой на пути и прекрасно понимала это. Прикрываться моей тушкой у Финна получится очень недолго.
Она была быстрой.
Первый же удар лапой обжёг болью в груди, челюсти едва промахнулись мимо шеи. Я успела отскочить. Это далось мне легко, движения выходили быстрыми, резкими, почти не требовали усилий. Финн помогал мне через медальон, сиявший у меня на шее. Отдавал мне всё, чем мог поделиться. Не хватало лишь форы, возможности угадать следующий ход.
Тень не давала мне шанса даже подумать над этим. Волк нападал, отскакивал назад только лишь для того, чтобы сильнее оттолкнуться и бил снова.
Беззвучно. Он не издавал ни стонов, ни рычания, ни воя. Казалось, я не слышала даже его дыхания, только горящие царапины от клыков и когтей убеждали меня в том, что он был реален. Пока ещё царапины.
Мы катались по земле в коротких схватках, мне удавалось высвободиться, но я начинала уставать. С каждым разом защищать сразу шею, морду и живот становилось сложнее. А я всё никак не могла пробиться к дому. Стоило Тени понять, что моя цель лежала там, позади, как у меня не осталось шансов. Она не давала мне даже обойти её, словно охраняла владения, внезапно обнаружив, что они принадлежали ей.
Финн помогал мне уклоняться, подсказывал, куда придётся следующий удар, следил со стороны. Я мысленно цеплялась за его короткие команды, как за протянутые руки, способные вытащить из болота, но и утопить в нём.
«А плана получше у тебя нет?» — мысленно взвыла я, получив очередную передышку.
«Кинжал может побороть любую тень», — повторил Финн слова, которые однажды говорил мне на ночной дороге.
«Ты сказал, что он был полезен только ей».
«Не хотел, чтобы ты избавилась от него раньше времени».
«Кретин, — в сердцах отозвалась я. — Если бы знала, то забрала бы его вчера».
Финн не ответил. Я пропустила удар, успела пригнуться, защищая живот. По груди разливалось тепло, на землю капала кровь. Больше не чувствовала боли, Финн хорошо заботился об этом, тратил свои жизненные силы. Я не хотела знать, что станет с моим телом потом, когда я сниму с шеи проклятый медальон.
«Сможешь увести её к лесу?».
Я попятилась боком. Пригнулась, отступала с глухим рыком. Тень остановилась, не шевелясь.
«Скули», — скомандовал Финн.
«Сам и скули», — огрызнулась я, но попыталась. Сама себе бы в жизни не поверила, но Тень сделала шаг ко мне.
Я отскочила ещё на пару метров. Теперь хорошо видела останки дома, Финна и дорогу за его спиной. Фигуру в слишком светлой одежде, застывшую между деревьями слева от Финна… Мысленно выругалась, вспомнив все грязные словечки, что вообще когда-то знала. Тень не нападала, пыталась определить, где скрывался подвох.
Финн сделал знак рукой, Арни крался к дому. Беззвучно для человеческого уха, для волчьего — почти. Тень развернулась, и я прыгнула ей на спину, отчаянно впиваясь зубами везде, куда только попадала. От неё не исходило ни звука.
Мальчишка прошмыгнул внутрь дома, я пыталась развернуться к нему спиной, оказаться между ним и Тенью. Сомнительная защита, но другой я не могла предложить. У меня почти получилось.
Позади в полусгревшем доме что-то с грохотом рухнуло на пол. Я в ужасе обернулась, всего на мгновение, но земля уже ушла у меня из-под лап. Клыки впились в шею, а потом меня как невесомую тряпку швырнули в стену. В дыру, что когда-то служила окном.
«Финн!»
Ответа не было.
Я не чувствовала его поддержки. С трудом попыталась подняться на лапы. Тень стояла перед домом, развернувшись боком, смотрела то на меня через дыру, то на Финна. Он склонился к земле, словно удар пришёлся по нему, а не по мне. Казалось, что он вот-вот упадёт без чувств.
«И это всё? Вся твоя помощь?»
Он не ответил. Медальон потускнел. Тень развернулась ко мне.
Выбрала того, кого сочла опаснее. На её месте я поступила бы так же, Финн не выглядел так, словно ещё представлял угрозу, а вот поворачиваться хвостом к волку, даже раненому — плохая затея.
Я осмотрелась. Арни нигде не было видно. Половина крыши нашлась на полу, и я отчаянно надеялась, что мальчишка не лежал сейчас где-то под ней. Поползла к дальней комнате, туда, где последний раз видела кинжал, брошенный на полу, пока я тащила Финна прочь от окна.
Тень шла за мной, шорох тяжёлых шагов по горелым доскам отдавался в ушах между бешеным биением сердца.
Я подползла туда, где мы сидели, и принялась копать. Не попадалось ничего, кроме сажи, непонятных кусков, досок и даже частей черепицы, которые валялись по кругу, словно специально старались усыпать пол ровным слоем.
Хрустнула доска в проходе. Я поняла, что теперь это была игра. Игра с беззащитной жертвой, которую так удобно мучить напоследок, ведь она уже не станет сопротивляться. Так почему бы не дать ей хоть на секунду почувствовать, что спасение возможно, перед тем как наконец-то сломать ей хребет.
Я развернулась к ней, глядя в яркие жёлтые глаза. Такие же жёлтые и внимательные как у Монти. Позади неё, в большой комнате мелькнуло что-то. Тень повернула голову, и я бросилась на неё. Не дать развернуться, не дать напасть. Повисла у неё на шее и со всех сил драла когтями.
Финн что-то крикнул, совсем рядом, но я не разобрала слов. Мельком, на долю секунды увидела перед собой плащ, занесённые вверх руки и зажатый в них серебряный кинжал. Он опустился на спину Тени, и я впервые услышала от неё протяжный, хрипловатый вой, от которого подкосились лапы.
Тело её окутал синий свет, такой же, какой исходил от открытого медальона. Потом перешёл на Финна, который продолжал держаться за кинжал, вдавливать его волку куда-то между лопаток. Отделился луч и словно живой потянулся к медальону на моей шее, свивал вокруг меня светящийся кокон. Жизненные силы покидали меня с каждым вздохом, утекали по синим нитям к кинжалу. Я опустила голову, успела заметить, как менялись узоры, как появлялась надпись на месте цветка. Тень выла, корчилась в агонии, но не двигалась с места. Не могла пошевелиться.
«Финн, — в отчаяние позвала я. — Финн, посмотри на него. На кинжал. Посмотри на него».
Ответа не было.
Только боль, одиночество и желание отомстить. Я искала в его мыслях, в его чувствах хоть что-то, что могло вернуть Финна ко мне. Искала то абсолютное счастье из детства, о котором успела ему напомнить, но находила пустоту. Эти чувства ничего не значили для него. Не значили так много, чтобы перевесить хоть что-то ещё. Он хотел лишь покончить с Тенью, никакой роли не играло то, что это убивало нас обоих. Нас троих.
«Финн, посмотри на него».
Мысли казались вялыми, тягучими. Не двигаться, не думать, закрыть глаза и получить покой.
«Я думала, что узор мне знаком. Не совсем. Он другой. Он продолжает. Он продолжает…».
«Не простится ему», — отозвался Финн.
«Что?» — с трудом пыталась думать я.
Обрывки мыслей в голове крутились, но не соединялись. Напротив, разваливались, рассыпались на отдельные слова, на отдельные буквы. Я пыталась ухватить их, но они были ловки. Финн справился быстрее меня.
«Положивший начало вернётся, чтобы наказать зло, пока не простится ему».
«Финн, отпусти».
Он не ответил. Я упала, тяжело, не глядя куда. Не было смысла тратить силы, чтобы стоять. Они требовались мне, чтобы сказать…
«Финн, отпусти. Не убивай. Тень нельзя победить, потому что в живых не оставалось ни жертв, ни убийц. Некому и некого было прощать. Семьи хотели мести. Финн, ты знаешь, что я права. Не я должна была стать жертвой, я виновата вместе с Монти. Это ты пострадал несправедливо. Сейчас ты убьёшь нас всех и запустишь новый виток. Убьёшь себя, закончишь то, что я не закончила тогда. Мы все здесь, ты жертва, а я убийца. Финн, отпусти».
В его чувствах не было ничего, зато было в моих. В самом уголке сознания хранилось то, что не могла победить ни его боль, ни его ярость. Воспоминания о ветре в волосах, о мальчишечьем смехе, о том, как мы валялись на пыльной дороге, и я в шутку пыталась куснуть его за штанину. Обрывки, вспышки, ощущения, которые я пронесла через года, не способная вспомнить, откуда они у меня. Я так хотела вернуть ему то, что ненароком отняла, так хотела, чтобы он увидел. Если медальон мог передавать силу в оба направления, значит и я могла поделиться чем-то с Финном. Самым сильным.
«Я любила тебя всю свою жизнь. С самого первого дня».
Подняла голову, посмотрела на него сквозь обвивающую меня синюю пелену. Финн покачнулся. На губах у него была знакомая усмешка. Я так привыкла к ней.
И он разжал руки.
Тень перед ним превратилась в ослепляющую синюю вспышку.