Глава 6

В разведку с Арни я бы не пошла, шпион из него получился бы дерьмовый, это ещё если вежливо выражаться. Своей странной конспирацией, которая и состояла только в том, что его, как пьяного, то и дело прижимало к стенам, он привлекал даже больше внимания, чем если бы просто шёл по своим делам. На самом деле ему жутко повезло, что он не натолкнулся на какую-нибудь сердобольную дамочку, которая кинулась бы выяснять, что не так с ребёнком, кто его обидел и куда помочь дойти. Такая не отстанет, пока не передаст прямо в руки папочке. У меня и самой пальцы чесались поймать и проверить, не нахлебался ли он сдуру остатков отцовского пива, от которого его на подвиги и понесло.

В городе было мрачно и уныло. Начинало темнеть, улицы пустели, жители разбредались по домам или питейным заведениям, молчали с ночи напуганные собаки, пахло болотом и подгоревшим пловом.

Моё внимание Арни привлёк не побегом, иначе я давно вернулась бы в лавку. Леший с ним, пусть проваливает, я ему пока не мамочка, чтобы ловить и возвращать на место. Нет, заинтересовало то, как забавно он прижимал левый локоть к боку, где под одеждой был спрятан небольшой предмет. Сам по себе тот даже не выпирал, можно было бы и не заметить, но бедный Арни слишком сильно перекосился, стараясь его скрыть. Я очень сомневалась, что взял его несносный мальчишка с дозволения отца, и заранее знала, чем закончится эта выходка. Как только мясник обнаружит пропажу и прижмёт сынка к стенке, тот начнёт юлить и обвинять меня, больше-то в доме некого, а мне на сегодня скандалов хватило. В такие моменты, когда Арни начинал публично выкручиваться, я пыталась понять по лицу мясника, верит он ему или остальным. Или мне. Так и не удалось разобраться. Лицо его при этом выдавало слишком мало эмоций, несмотря на то что в другие моменты он обладал довольно живой мимикой. И меня посещало неприятное чувство на грани между страхом и праведным возмущением от того, что находишься в нескольких мгновениях от несправедливо влепленного клейма и ничего не можешь с этим поделать. Беспомощность я ненавидела больше всего.

Пока мы брели по улице, совсем стемнело, так быстро, что я удивилась. Обычно в это время года вечером на улице было светло, на окна выставляли свечи, некоторые жители подвешивали лампы на дома и вдоль заборов. А уж праздники тем более полагалось встречать ярко. Сегодня туман, как бесплотный монстр, душил источники света, превращал их в меркнущие точки, которые не могли побороть надвигавшуюся темноту, она накрывала город, казалась живой и ощутимой: в центре на улице меньше, за домами — плотнее.

Я поёжилась, укуталась в шаль. Медленно мы миновали с десяток домов. Арни ни разу не обернулся, чтобы проверить, что творилось позади него, а я глядела на это безобразие и думала, не дать ли ему пару уроков по скрытному перемещению и проверке «хвоста». Конечно, закончится это тем, что виновата буду я, неважно как он приложит свои новые умения. Но для разнообразия, обвинение действительно окажется правдивым, а для мальчишки когда-нибудь выйдет прок.

Я хмыкнула себе под нос. Мне не доставало приключений, раньше мы с братом всегда что-нибудь затевали. Раньше, до дома, до Альбы, до болезни, до всего. Если бы мне дали шанс вернуться назад, я… нет, не сделала бы лучше и правильнее, просто затевала бы ещё больше веселья. Мне казалось, что с последними осенними листьями пропадает, «опадает» и моя прошлая жизнь. Следующей весной всё станет совсем по-другому. Хюрбен будет стоять на месте, жители — заниматься привычными делами, земля — просыпаться ото сна. Никто не заметит потери, только я соберу подснежников в старую вазу и выставлю на окно.

Арни завернул в узкий переулок между домами, чем резко выдернул меня из гадких мыслей. Я уже почти забыла, зачем вообще брела по улице, просто держалась взглядом за его спину, словно рукой за привязь, пока она не пропала. К тому же во мне всё больше разрасталось любопытство — куда мальчишку понесло? Если бы Арни хотел уйти в поля или в лес, то вряд ли выбрал бы поворот так далеко от лавки, мог и за неё завернуть. По крайней мере, сама я бы так и сделала. Больше за домами ничего не было, значит его цель лежала в самом переулке.

Или стояла и ухмылялась в два голоса.

Я услышала их вовремя, ещё успела сбавить шаг и не залететь за балбесом Арни в переулок. Прошла мимо, лишь коротко глянула направо, недовольно сморщила носик, как любила делать тётушка, если заставала нас с братом за игрой в неположенном месте, но не могла придумать хорошей причины запретить и прогнать. В переулке на мгновение замолчали, но подозрений я не вызывала, и разговор тут же продолжился, словно им от переизбытка эмоций не хватало сил удержать языки за зубами. Шпана, двое. Знакомые лица. Арни за ними увивался, но что-то у него не срасталось, плохо вписывался в компанию, да и лет ему не хватало, этим было на троечку больше, а может и на пяток. Ему с ними было весело, а им с ним возиться не хотелось. С ровесниками Арни и вовсе не повезло, пару лет бесконечные дожди не давали вырастить и собрать урожай, над Хюрбеном висела угроза голода, и рожать детей мало кто решался, ждали, когда закончатся ненастья. Поэтому чаще всего одинокий Арни сидел и скучал дома, пока его утешала чёрно-белая кошка с драным ухом.

Шпана мне никогда не нравилась. Особенно эти двое, оба из приличных семей, но с гнильцой внутри, что-то мерзкое незримо витало вокруг них. Первого я мысленно окрестила Длинным, второго Синим — нос у него, обычно, был именно такого цвета, то ли от рождения мёрз, то ли сломал кто-то очень неудачно. Поинтересоваться их именами никогда в голову не приходило, тут же забуду лишнее.

Меня не покидало нехорошее предчувствие. Я завернула за дом с другого боку, прокралась позади и остановилась у поворота.

— Молодец, мелочь, — шепелявил Длинный. Ему не хватало пары тройки зубов, а потому узнать его говор было легко.

— Вот теперь уважаю, — подхватил Синий.

Арни молчал, но я легко представила, как он заливается краской от смущения и не может выдавить ни слова, только похлопывает губками, словно большая удивлённая рыбка.

Что ж ты спёр, гадёныш?

Я попыталась выглянуть из-за угла, но юбка с шуршанием тёрлась об стену, так что пришлось замереть и отложить попытки до лучшего момента. К счастью, заговорщики были слишком увлечены, чтобы меня услышать.

— Красота. Что тут за заклятия? Как пользоваться выяснил? — спросил Синий.

Арни тоненько ойкнул, но быстро нашёлся, включив режим несносного трепла:

— Конечно, выяснил. Ничего знать не нужно. Всё уже само сделано, ну, то есть, наколдовано. А, тьфу, зачаровано. Поразит любую нечисть, главное, в сердце. Его делали против той ведьмы, что в лесу жила, отец говорил, что им и убили. Даже шанса не было.

Кто-то присвистнул.

— Морду набью, если соврал, — пообещал Длинный.

— Угу, — не очень покладисто, но крайне обречённо согласился Арни и чуть не уложил меня следующим вопросом, — так мы волка пойдём ловить?

— Волка, волка, — прошипел Длинный.

— Только мне потом вернуть надо, пока не обнаружили, — неуверенно то ли сообщил, то ли попросил Арни, получив в ответ ехидное гыгыканье.

— Вернёшь, не дрожи.

Судя по звуку, Синий похлопал его по плечу.

Зараза же ты, Арни, подумала я.

Некий знаменитый ножичек у мясника действительно имелся, сама видела. Да и Беон любил на посиделках им хвастаться, особенно когда доходил до нужной для баек кондиции. Ножичек, вернее, кинжал, был красивый, острый (гадость!), а на рукояти располагался затейливый орнамент. Работа не местная, возможно, привезли издалека, ещё в те времена, когда торговцы часто у нас гостили. Такие вещи берегли, как семейные реликвии, не удивительно, что со временем они обрастали легендами. Увы, никакой магической силы кинжал не имел, а если когда-то и был заговорён, то точно не против нечисти, а как лучшее оружие для любого вора — на удачу. Хозяин будет в ярости, если он пропадёт.

— Идём? — нервничал Арни, которого в планы явно не посвятили. Похоже, не рассчитывали, что он справится и с первой половиной.

— Скоро.

— Жди знака.

— А какого? — наивно любознательно поинтересовался Арни. Я чуть не хлопнула себя по лбу, а судя по шороху, кто-то в переулке справился за меня, интересно только чьему именно лбу досталось. Арни громко сопел, так что, похоже, целью стал он.

— Рано ещё, — снизошёл до пояснений Синий. — Сейчас народ закончит бродить, и он придёт.

— Волк?

— Успокойся уже со своим волком, — процедил Длинный. — За волка героем не станешь.

— Ну-у, — протянул Арни и заткнулся.

Зато до меня начало доходить. Ножичек вам от нечисти заговорённый да геройскую славу подавай. Уж не за приезжим колдуном вы тут охоту-то устроили, голубчики?

Я поудобнее прислонилась к стене и приготовилась к долгому ожиданию. Оторвала сухую травинку, которая первой попалась под руку, и принялась крутить её пальцами. Я то думала, что Арни в чужую голубятню полезет или ещё какую ересь устроит, вроде бросания тухлых яиц в чужие окна — проверю и домой. Что он там ещё мог с собой потащить, кроме верёвки или другой мелочи. Теперь же я не могла оставить его одного, хоть и была уверена, что, когда он поймёт правду, струсит и сбежит сам. Не мог же он действительно настолько хотеть втереться в их компанию, чтобы согласиться напасть на человека. Или мог? Я прикусила губу от досады. Арни мог выкинуть всё, что угодно.

Из трактира, который по закону подлости стоял совсем недалеко от нас, вкусно пахло едой, помогал лёгкий ветерок, проносившийся как раз через переулок. Я с грустью вспоминала брошенного бабой козлёнка. Кому он теперь такой нужен… кроме меня. Совсем ведь протухнет, пока я тут время трачу.

— Вон он, смотри, — раздалось в переулке, и я чуть не выглянула вместе с ними. Может и правда стоило напугать их, пускай себе бегут. Увы, Арни это от следующих попыток не остановит, а мне хотелось покончить с проблемой за один раз.

Шуршала одежда, чуть слышно чавкали по тонкому слою грязи сапоги, пока нетерпеливо переминались с ноги на ногу их хозяева.

— Ты уверен, что он колдун? — спросил Синий.

Нет, мысленно ответила я, но Длинный не поддержал:

— Уверен. У него метка на морде, сам видел.

Тьфу, так вот как у нас в колдуны записывают. Это вы ещё Монти не видели. Шутка была мерзкая, но меня странным образом приободрила.

— Мы хватаем за руки, а ты бьёшь в сердце, понял?

— А почему я? — испугался Арни.

— А кто? — нервно шепелявил Длинный. — Ты его удержишь? Он небось вырываться будет. Смотри не промахнись, мелочь. Сразу шум поднимем, люди помогут.

— Так может сразу людей?

— Ты героем хочешь быть или нет? Пошли.

Ой, дураки, подумала я и скользнула в переулок за ними.

Все трое выскочили на дорогу, я остановилась у края стены, старалась не попадать под свет из окон. Видимости хватало. Приближался чужак, размеренным, прогулочным шагом он брёл откуда-то с юга. Мне почему-то стало неуютно от мысли, что он шастал около моего дома. Чушь, он и понятия не имел, кто я и где я живу.

Парочка остановилась у дороги, о чем-то перешёптывались. Арни маячил за ними, горбился и не поднимал головы. Кинжал небрежно торчал у него из-за пояса — немного удачи, и я могла бы незаметно его стащить.

Чужак почти поравнялся с ними, я заметила, как парни дёрнулись, но остались на месте. Он повернулся к ним, задержался в метре напротив. На груди ярким пламенем засиял круглый медальон, окрасил зловещими алыми бликами лицо под капюшоном. Чужак взмахнул рукой, и два дружка грохнулись на землю. Я смотрела, как заворожённая, не в силах отвести взгляд.

— Беги, — тонко пискнул Длинный, и они, едва успев вскочить, рванули прочь по улице.

Арни оказался перед чужаком без «прикрытия». Мне показалось, что голова под капюшоном двинулась, склонилась на бок, чего ты-то, мол, не убегаешь?

И тут Арни рванулся вперёд. На ходу выхватил кинжал, нелепо вздёрнул руку вверх и бросился на чужака. Я полетела следом.

Кинжал остановился в нескольких сантиметрах от цели. Казалось, будто Арни врезался в невидимую стену и вот-вот сползёт по ней на землю.

Чужак поднял руку, но заметил меня. Замер, наблюдал за представлением. Я схватила оседающего Арни и грохнулась вместе с ним на колени. Взгляд упёрся в черные сапоги чужака, удивительно чистые для дождливой поздней осени. Как будто милости прошу…

Я перевела взгляд на Арни, он часто хлопал глазами, пытался понять, где находится и что случилось. Я влепила ему пощёчину, не думала, что чем-то поможет, но, леший задери, хотелось. Кожа у него была холодная, лицо побледнело, приняло синюшный оттенок, губы потемнели, такое я видела только у стариков, которые маялись болями да теряли сознание на плохую погоду. Ничего страшного, быстро пройдёт.

— Твой крысёныш? — поинтересовался чужак. Я глянула на него, едва успела заметить, как погас медальон на груди, теперь почти не было видно, что он существует.

— Сейчас — мой.

— Забирай, — разрешил он тошнотворно милостивым тоном.

Я поднялась на ноги, рывком за шкирку поставила Арни рядом с собой, отобрала кинжал, влепила ещё одну пощёчину и прошипела приказ убираться домой. Стоило мне разжать пальцы, как его уже сдуло.

— А «спасибо» сказать? — развернулась я к чужаку.

— Спасибо за что? — усмехнулся он, а в голосе послышались заинтригованные нотки.

— Как за что? — удивилась я, сложила руки на груди и спрятала кинжал под мышкой. — Я тебя только что спасла от ужасного нападения.

Он засмеялся, но чисто и как-то беззлобно, принимая маленькую игру. Что-то человеческое в нём существовало, сейчас он не пытался казаться таким противным, как вчера утром в лесу, а голос снова стал приятным, проникающим в самую душу.

— Ужасное нападение. Ужасно негостеприимный город, — наигранно посетовал он.

Я не смогла сдержать улыбку.

— Спасительница хочет платы за свои услуги? — спросил чужак, но не дал времени ответить.

Он легко выхватил кинжал, как будто мои пальцы не сжимали его, развернул и поднёс к лицу, внимательно рассмотрел рукоять.

— Отдай, — неуверенно попросила я и добавила: — Пожалуйста.

— Он не твой, — то ли высказал очевидное, то ли упрекнул меня чужак.

— Хозяйский.

Капюшон качнулся, голова под ним склонилась на левый бок, мне послышался тихий смешок.

— И не «хозяйский». Твой хозяин лишь украл его.

— Или купил, — вступилась я за версию Беона.

— Или купил у того, кто украл, — согласился чужак, пожал плечами. — Не имеет значения. Он мог принести пользу только своему настоящему владельцу. Теперь это красивая безделушка.

— Тогда чей же он? — нагло удивилась я. Представила, как прыгаю на чужака, висну у него на шее и пытаюсь отобрать чужую собственность. Губы растянулись в широкой улыбке, капюшон наклонился в другую сторону.

— Он был изготовлен по специальному заказу очень далеко отсюда и совершил длинное путешествие, чтобы попасть в это место. В руки своей настоящей владелицы. Чары на него накладывались в самом королевском дворце, я чувствую их остатки даже сейчас, работа моих лучших учителей.

— Для чего?

— Чтобы побороть любую тень.

Я недоверчиво уставилась на него. По крайней мере туда, где должны были находиться его глаза. Пришла нелепая мысль, что капюшон у чужака тоже необычный, зачарованный от лишних взглядов. Слишком уж темно под ним было, даже для ночи, контуры лица не разглядеть, подбородок — иногда, и то лишь тогда, когда сиял медальон.

— Получилось? Побороть.

— Не знаю, — усмехнулся он и указал рукой на соседний дом. — Я всё ещё вижу тени, а ты?

— Да ты надо мной издеваешься! — воскликнула я. Чужак тихо смеялся.

— Немного.

— Какая милая честность.

Я сделала вид, что обиделась, но тут же передумала, мне хотелось услышать историю до конца, даже если он только что выдумал её для меня.

— Что случилось потом? С владелицей кинжала?

— Им её и убили.

Ответить я не успела. Чужак схватил меня за запястье, развернул кинжал и ткнул острием мне в ладонь. Я позорно взвизгнула от неожиданности, но держал он крепко и вывернуться не давал.

— Что ты творишь?

Кинжал тем же неуловимо быстрым движением вернулся мне в свободную руку. Чужак достал откуда-то с внутренней стороны плаща крошечный бутылёк с чем-то жидким, ловко провёл горлышком по моей ладони, собрал пару красных капель. Поболтал, рассмотрел, поднёс к самому лицу.

Прошептал что-то. Вспыхнул и погас медальон у него на груди.

Чужак протянул мне бутылёк, а я безропотно взяла.

— Не слишком надейся, что это поможет. Можешь оставить склянку себе, — усмехнулся он и бросил меня посреди улицы в одиночестве.