Глава 7

Арни нашёлся в лавке, я заметила его в окне ещё на подходе к дому. Он одиноко сидел в темноте, видимо, не решался перебраться в дом, чем рисковал бы разбудить отца. Хоть иногда и казалось, что Беон мало интересовался мальчишкой, а воспитывать совсем не пытался, к шалостям он относился строго, наказание наступало быстро и неумолимо. Арни, которого я вполне искренне считала балбесом, отцовские уроки запоминал, поэтому одна и та же провинность случалась редко, почти никогда. Тут он проявлял настоящие чудеса изобретательности. За воровством у чужих его уже разок ловили, а вот из собственного дома — никогда. Влететь за это должно было даже сильнее.

Стоило мне приблизиться к окну, как его лицо с приплющенным носом отлипло от стекла и пропало, он ждал моего возвращения, но очень не хотел этого показывать. Сейчас примет свою самую жалобную позу. Ребёнок.

В лавке было тепло, почти душно, но мне нравилось. Взмокшая после пробежки одежда противно прилипла к спине, я замёрзла так, что постукивали зубы, а пальцы с трудом сжались на массивной ручке двери. Зажигать свечи я не стала, луны и света с улицы вполне хватало, чтобы передвигаться по лавке, да и в темноте я видела отлично, а Арни уже привык. К тому же я прекрасно знала, что выслушивать нотации в темноте гораздо легче, не надо заботиться о том, куда спрятать взгляд и как сильно покраснели щёки. В детстве Монти любил развернуть меня лицом к окну, чтобы усваивалось получше.

Арни вскочил мне навстречу, да так и остался стоять, подбирая слова. Смотрел жалобно и заискивающе, значит ожидал, что я сейчас устрою шум, разбужу его отца и приступлю к публичной порке. Я мысленно фыркнула. Неужели ни на что другое его фантазии не хватало, мало в детстве сказками пугали, про монстров, которые утаскивают непослушных детей далеко в чащу. Стоило бы признать, что мне действительно хотелось так и поступить — не в лес утащить, а устроить шум. Но, к счастью Арни, мне переполох сейчас тоже не был нужен. Возвращать мяснику кинжал в мои планы не входило, по крайней мере до тех пор, пока я не узнаю, действует ли лекарство чужака и является ли ножичек одним из «ингредиентов». Мало ли на что он там зачарованный, вдруг с любым другим не получится. Не зря же чужак так распинался, доказывал мне, что кинжал давно стал бесполезной игрушкой. Странно, что вообще вернул, я уже почти попрощалась с вещицей, легко отобрать точно бы не смогла. В памяти всплыли другие слова чужака, что такое проклятие не снять. Он отказывался даже попробовать. Хотела бы я знать, что именно изменилось — помог ли кинжал, соврал ли чужак тогда, обманул ли меня сейчас и подсунул воду с моей собственной кровью. А я поверила. Какая мерзость!

Я приставила кулаки к бокам и сурово посмотрела на Арни. Снизу вверх.

— Спасибо, — наконец выдавил он, глядя куда-то мне под ноги. Поклялась бы на чём угодно, что несносный мальчишка покраснел с головы до пят. Впрочем, я хорошо представляла, как сложно далась ему настоящая благодарность, особенно высказанная мне. Поступок был почти героическим.

— К вашим услугам, — как можно более угрожающе процедила я. Арни шлёпнулся на лавку, свесил плечи и сцепил опущенные на колени руки. — И всё? Больше ничего не хочешь сказать?

— Да понял я, понял, — тихонько загундел он, покосился на дверь в хозяйский дом. Боялся разбудить отца за стеной. — Больше не буду.

— Дурак ты, — вздохнула я. — И ради чего? Ради двух кретинов, которым целыми днями заняться нечем? Таким же хочешь быть? Почётно, да?

Арни не ответил, но это и не требовалось, и без того всё было понятно. Я надеялась, что — не только мне. Должен же он выносить хоть какие-то уроки из своих идиотских выходок.

— Убийцей решил стать вместе с ними? И повесили бы тебя тоже вместе с ними! За компанию, — я сдерживалась, чтобы не перейти на крик, хотя он бы как раз хорошо помог снять напряжение. — Не бу-у-удет он больше.

— Они говорили, что это не убийство.

— А что тогда? — удивилась я.

— Ну, что он волк, а не человек, значит избавить от него город это хорошее дело.

Я помотала головой, словно стряхивала с неё пыль, а то и пресловутую лапшу с ушей.

— Погоди, погоди, ты сейчас о ком? Что-то я в том переулке не слышала таких речей.

Арни искоса зыркнул на меня, неужели и правда считал, что я оказалась там по чистой случайности, а не следила за ним весь вечер.

— Да нет, я это у трактира слышал.

— От кого?

Он поёрзал по лавке.

— Не выдумывай интересных версий, — предостерегла его я. — Давай как есть.

— Не знаю от кого, — развёл он руками для убедительности. — В капюшонах были, трое, в переулке. Я как раз помогал трактирщику мясо заносить.

— И уши заодно грел, — процедила я.

Арни снова показательно развёл руками.

— Так что хотели то?

— Один говорил, что хочет себе голову волка на стену мастерской повесить и что заплатит очень много тому, кто её, ну, открутит, — Арни стыдливо пялился в пол, по которому выводил круги носком сапога. — Говорил, что все только рады будут, когда увидят, кого нам со столицы привезли, пока он ещё больше дел не натворил.

— А что, уже натворил?

— Ругался со всеми, — пожал плечами Арни. — На Управляющего напал. Говорят, угрожал кому-то, то ли смерть обещал, то ли проклятие. В общем, те мужики у трактира договорились, что передадут весть каждый дальше по своим людям, желающих выполнить заказ на голову много будет, как бы не передрались, кто первый.

— Ага, — отозвалась я. Надеялась подбодрить звуком, а вышло слегка угрожающе, как будто наконец поймала его на вранье.

Арни подумал также:

— Да так и было!

— Верю, верю. А ты решил, что это отличный повод пойти на дело со своей новой потрясающей компанией, а заодно и превратиться в их любимчика, поэтому быстренько побежал и рассказал всё этим двум шалопаям?

— Ну, — протянул Арни, — почти. То есть, да.

Он окончательно скис. Я прошлась по комнате до дальней стены и обратно, переваривала услышанное. Обогнула стол, на ходу постукивая по нему пальцами. Арни неотрывно следил за моей рукой. Луна, казалось, светила всё ярче, в комнате было видно каждую мелочь.

— А кинжал спереть тебя кто надоумил? — сощурилась я и развернулась к нему.

— Они сказали, что волка обычным ножом не зарежешь, ну я и вспомнил, что у отца заговорённый есть. Им всё равно никто не пользуется, а тут вроде как хорошее дело.

— Балбес, — заключила я. — Тебе-то по заслугам надавали, а мне ни за что досталось, за компанию.

Что именно мне досталось, я уточнять не стала. Судя по лицу Арни, он вполне справлялся с придумыванием вариантов сам, и они выходили ужаснее, чем всё, что всплыло у меня в голове за последнюю пару секунд.

— Извини, — выдал он ещё одно слово, которое я даже не мечтала услышать от него при жизни. Разве что в воспоминаниях, когда у него на старости лет наконец-то мозги отрастут. — Только не говори отцу, пожалуйста.

Арни кивнул на стену, из-за которой, если прислушаться, доносился равномерный храп. Я только руками всплеснула от негодования. Тебя лишь это волнует, зараза ты мелкая?

— И что мне за это будет? — хитрым тоном поинтересовалась я. Пусть не думает, что может разжалобить одним извинением, так и репутацию потерять не долго, а он хоть и валил на меня свои грешки, но в лицо перечить побаивался. Теперь он мне ещё и своей шкурой обязан, мало что тот чужак сделать собирался, когда второй раз руку поднимал.

— Я буду тебя защищать и… любить. Ну, как рыцарь даму, — неуклюже закончил Арни. Похоже, предложение отрепетировал заранее, знал, что больше откупиться ему нечем. В бледном свете из окна мне показалось, что он зажмурился, ожидая гадкого ответа, или просто не менее гадкого смеха.

Мне стало грустно. Такой была моя публичная маска, такой меня воспринимали люди. Как что-то мелкое, ехидное и гадкое, не такое плохое, чтобы прогнать, но достаточно неприятное, чтобы не заводить близких связей. Арни был просто невольным зеркалом, в его глазах сейчас отражалась моя сущность. Я никого не винила, сама создала себе эту славу. Так было проще — без контактов, без людей, без тех, кто мог участливо поинтересоваться о Монти или, что ещё хуже, спросить, почему я постоянно наматываю на руку платок и где получила царапину, которая неделями не проходит. Я нуждалась в людях и так же сильно не хотела иметь с ними ничего общего. Наверное, я просто никогда не научилась с ними общаться, этот вариант мне нравился больше, потому что снимал с меня ответственность за то, что я могла оказаться весьма неприятной личностью. В чём-то Арни походил на меня, он тоже был одинок и тоже — не совсем по своей воле.

— Хорошо, защищай, — разрешила я, и не удержавшись добавила, — от колдуна тоже?

Под мой беззлобный смех он пробубнил в ответ нечто короткое и грубоватое, что по отношению к даме не слишком сочеталось с рыцарством.

— Чего тебя на него понесло-то с этим кинжалом? Бежать надо было с остальными, когда один остался.

Вопрос мучил меня весь вечер. Арни поёрзал по лавке.

— Не знаю. Получилось не специально.

Я поняла, что в полутьме мои грозно-удивлённые взгляды на него не действовали, зрение у Арни было не таким хорошим, как у меня, и уточнила:

— Как это не специально?

— Это не я, это ножик, понимаешь? — в его голосе отчётливо слышался страх, несмотря на то что говорил он откровенную чушь. — Знаю, что ты мне не веришь, но это правда. Ты должна была всё видеть. Он сам. Он просто взял и… и полетел. А я не мог… не мог разжать пальцы.

Интересненько, подумала я. Поза у него при нападении и правда была довольно нелепая. Ножичек против ведьм сам притянулся к колдуну?

— Знаешь байку о том, кто всё время врал, а потом…

— Я не вру, — перебил меня Арни. — Я не хотел.

— Ладно, верю.

Я достала из кармана кинжал и покрутила его в руках. Ничего в нём особенного не было, орнамент на ручке красивый, да и всё. Острие как острие. Самой проверить? А вдруг балбес не врёт? Кто тогда меня от мести колдуна спасать будет?

— Надо его отцу вернуть, — прервал мои размышления Арни.

— Верни.

Я протянула ему кинжал, Арни подскочил, вжался спиной в стену и бочком отодвинулся подальше к краю лавки.

— Не, нет. Я его больше не возьму, — отчаянно замотал он головой.

— Смотрю, урок и правда хорошо усвоен. Ладно, тогда, думаю, ты не будешь против, если мы повременим с тем, чтобы его возвращать?

— А зачем? — Любопытство не подводило его даже в безнадёжных ситуациях.

— Попробую разузнать, что в нём особенного, — туманно пояснила я. К счастью, вдаваться в детали Арни не стал, только гордо разрешил, как будто кинжал принадлежал ему:

— Забирай. Только потом не забудь на место положить, а то если отец спросит, где он…

— То ты возьмёшь вину на себя, потому что только что торжественно пообещал меня защищать? — засмеялась я.

Арни глубоко вздохнул и отвернулся к окну, а я засунула кинжал в один из потайных карманов на юбке и отправилась домой.

Заходить к Монти сегодня не собиралась, каждый день Альба счастья лицезреть меня на своей территории не выдерживала, но в доме горел яркий свет, который и заставил в недоумении остановиться. В такое время все давно должны были спать, ведь вставать предстояло с рассветом.

Незапертая дверь легко отворилась, я заглянула внутрь и негромко позвала Альбу. Прошла в дом.

Она нашлась у печи, где медленно и очень монотонно помешивала суп в котелке, вкусно пахло бульоном. Я помахала ей рукой. Альба подняла на меня красные глаза, подумала и коротко кивнула. Поразительная дружелюбность с её стороны.

— А ты чего тут…? — Я не смогла подобрать подходящего слова. На готовку это мало походило.

— Не хочу сидеть в темноте, — ответила она странно севшим голосом. — Он так кричал. Страшно. Мне тоже стало не по себе. Как будто кто-то его ломает заживо.

— Понятно, — отозвалась я, хотя мне было совсем непонятно, и зачем-то пообещала, — сейчас, подожди тут, я ему помогу.

— Стой, не буди, — воскликнула она, дёрнулась, как будто хотела броситься ко мне, чтобы схватить, но я уже шагала прочь по дому.

Монти спал. В подушках и одеялах он казался совсем ребёнком, который снова накупался в ледяном ручье и подхватил простуду. Веки его подрагивали, дыхание было тяжёлым, но ровным.

— Он не спал больше суток, — прошептала Альба за моей спиной. — Наконец-то уснул.

— А ты уверена, что он спит?

— Не хочу проверять, — дрогнувшим голосом поразительно честно ответила она.

Та самая Альба, которая никогда не показывала слабость. Я мысленно присвистнула.

— Если не придёт в себя, то всё равно ничем не помогу, — продолжала она. — Пусть отдохнёт. За лекарем послали, но ждать несколько дней.

По её голосу было слышно, что отдых, как и лекарь, требовался ей самой ничуть не меньше, чем Монти.

Я опустила руку в карман и сжала бутылёк. Чтобы дать брату лекарство, придётся его разбудить. Идея показалась мне единственно верной, у него совсем не оставалось времени, ему помощь требовалась больше, чем мне.

— Он хотел провести последние дни в сознании, но я так не могу, — тихо призналась Альба, скорее себе, чем мне. — Пыталась навести ему сонных трав, но, кажется, они совсем не помогали.

Мне оказалось нечего ей возразить. Монти очень любил жизнь, наверное, даже больше, чем любой другой человек на свете. Он готов был вдыхать её без остатка до последней секунды и никогда ни о чем не жалеть.

Держать его на сонных травах стало бы преступлением.

Отнять у него последние дни стало бы преступлением.

Монти шевельнулся во сне, губы едва заметно изогнулись, он прошептал почти неслышное, невесомое: «Фрея, не прыгай».

Я вздрогнула всем телом, как от удара. Знала, что ему снилось. Старое, давно забытое развлечение из детства, игра в догонялки. Мне всегда хотелось не просто поймать его, но и повалить на землю. Доказать, что я победитель, что я сильней, а он не признавал поражений, только кричал — «Фрея, не прыгай на меня, все локти разодрал», — и показывал мне кровавые ссадины. Мама, высунувшись в окно, ругалась за то, что снова рвали одежду. Пахло весной, а душу заполняло нехитрое детское счастье.

Мои пальцы разжались, рука в кармане выпустила бутылёк, так и не вытащила его наружу. У Монти не было времени, но это не давало мне права пробовать на нём зелья чужака, колдун он или нет на самом деле. Не давало права лишить брата последних дней. Мы с ним были одной крови, почти одной, отец у меня другой, но отчего-то я совсем не переживала, что Монти лекарство не подойдёт, мы ведь похожи, как две половинки. Я боялась лишь, что это мог оказаться яд. Что чужак решил гнусно подшутить надо мной, чтобы не заявилась просить в третий раз.

Выясню, как оно действует — действует ли — и вернусь.

Чужак мне ничего не расскажет, в этом я была твёрдо уверена. Он делал и говорил только то, что хотел сам, то, что приносило ему пользу, а я ничего не могла ему предложить. Не представляла, что на самом деле могло понадобиться ему в Хюрбене, но чувствовала, что деньгами он бы точно не заинтересовался, да и не успела я скопить богатств за свою короткую жизнь. У меня был кинжал, который мне не принадлежал, но чужак не взял его сегодня, хотя захоти он присвоить вещицу — ни я, ни Арни не стали бы возмущаться. А может и вовсе — не заметили бы пропажи, так ловко и быстро кинжал перемещался из моих рук к чужаку и обратно.

— Прости, ошиблась, — я развернулась к Альбе и крепко обняла её. — Не могу помочь.

Она безмолвно проводила меня удивлённым взглядом.

До знахаркиного домика я всё-таки дошла, не могла не проверить. В окнах было темно, а трогать дверь — больно. Я покричала, позвала чужака, но никто не ответил.

Зато в моем собственном жилище ожидал неприятный сюрприз, я с порога поняла, что внутри кто-то побывал. Не потрудился закрыть дверь поплотнее, комната промёрзла, но даже такой сильный сквозняк не смог избавить её от приторного запаха сиреневых цветов. Все мои вещи лежали на местах, а ничего нового не появилось, я несколько раз обыскала дом, чтобы убедиться. Вот ведь как чувствовала, там на дороге, что пришёл чужак отсюда. Интуиция меня подводила редко, жаль, что и срабатывала не часто.

Я поставила бутылёк на стол, уселась на лежанку и уставилась на него, пыталась уничтожить взглядом, но он упорно никуда не пропадал. В окно глядела ещё почти полная, едва начавшая сдуваться луна, её свет ровно ложился на стол, но не проникал сквозь жидкость в бутыльке, от него ко мне, как лапа монстра, протянулась длинная тень.

Встряхнувшись, я быстро нацарапала записку, босиком выбежала во двор. Ноги почти не ощущали холода. Подсунула её под коврик на соседнем крыльце. Найдут записку только утром, когда тётушка-чистюля выйдет приводить ступени в приличный вид, счищать принесённые ветром за ночь листья и крошки. Успею забрать, если не пригодится. Успокаивало то, что, если со мной что-то случится, Монти об этом уже не узнает. Значит, не будет переживать.

«Никого не винить, убийцу не искать».

Я вернулась домой, открыла бутылёк, принюхалась, словно надеялась по запаху узнать, что там внутри. Не пахло ничем. Точно не травы, по ним хоть как-то можно угадать состав. Я зажмурилась и сделала один глоток.